Училка краснокутская травит людей собаками


В омском минобре отреагировали на травлю школьника, устроенную учителями

Все началось с поста омской журналистки Натальи Граф. Она рассказала о травле, которую ее сыну устроили директор и учителя гимназии № 62, где учится ее ребенок. Как выяснилось, мальчик отказался чистить снег в школьном дворе и ушел домой. За это на следующий день классная руководитель устроила ему настоящую выволочку перед всем классом. Потом учительнице показалось, что школьник записывает все происходящее на диктофон и потащила восьмиклассника к директору, где его снова отчитали.

В следующие дни ученику устроили настоящую травлю, к которой подключили и одноклассников. Требовали, чтобы бунтарь перевелся в другую школу. В итоге его довели до нервного срыва, из-за которого он попал в больницу. Мама мальчика обратилась за разъяснениями в минобразования.

- К образовательной организации есть серьезные вопросы, потому что именно на школьном уровне должны разрешаться подобные ситуации, к примеру, с помощью служб медиации, но когда администрация и педагоги не слышат, не чувствуют детей, то конфликты принимают уродливые формы, и родители оказываются беззащитными перед подобным поведением и отношением, - прокомментировал случившееся пресс-секретарь регионального министерства образования Илья Крылич. - Интересы ребенка должны быть на первом месте в этой истории, его эмоциональное состояние и пожелания сейчас приоритетны. С мальчиком будут работать областные психологи. Действиям руководства школы дадут соответствующую оценку, будут разбираться, что было первопричиной такого поведения. Главное - помочь ребенку, настроить его на позитив, решить психологические проблемы, пройти реабилитацию, вернуть его в детский и педагогический коллектив.

После того, как эта история появилась в омских и даже федеральных СМИ, Наталью Граф пригласили на встречу с региональным министром образования Татьяной Дерновой, на которой также присутствовала уполномоченный по правам ребенка при губернаторе Омской области Елизавета Степкина. В школе началась служебная проверка. Пока менять учебное заведение мальчик не будет. Его маме пообещали скорректировать поведение других учеников и учителей и подумать, как избегать подобных ситуаций в будущем.

Впрочем, разрешилась бы ситуация таким же образом, если бы Наталья Граф не была известным журналистом и не предала случившееся широкой огласке, не известно.

ЗВОНОК МАМЕ ШКОЛЬНИКА

«За два года у нас сменились 6 учителей истории»

- На встрече с министром образования меня просто попросили снова пересказать суть конфликта, - рассказала «Комсомолке» Наталья Граф. - Потом объяснили, что ведется проверка - и все. Пока пообещали только то, что с сыном поработает психолог. А вот из департамента образования, который непосредственно курирует работу городских школ, на мои обращения никак не отреагировали. Директор школы срочно ушла в отпуск. Сейчас за нее вынуждена отдуваться завуч, которая вчера - впервые за восемь лет встретилась со мной. Пришла лично домой - вроде бы мириться, но все свелось к угрозам. Мол, вашему сыну еще аттестацию в нашей школе сдавать. Многие, конечно, советуют, перевести сына в другую школу. Для меня сейчас главное его здоровье - после того, как его выпишут из больницы, будем это обсуждать с ним. С другой стороны, почему мы должны уходить, а люди, которые так непедагогично себя повели, - остаться? Сразу после огласки нашей истории, мне стали звонить и писать родители других учеников из этой школы - у всех похожие истории. Невыносимые условия там создают и для некоторых педагогов. Например, только за последние два года у нас сменились 6 учителей истории, а в начальных классах учителя и вовсе не было год - приходили люди со стороны. При этом директор грозит из трех девятых классов сделать один. То есть, из 100 учеников оставить 25 - чтобы другие не портили статистику гимназии по ЕГЭ. Остальным предлагают идти в другие учебные заведения.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

«Утром опять в школу – как на войну»: одноклассники вместе с учителями довели подростка до невроза

Травлю в школе далеко не всегда устраивают сами дети. Иногда инициаторами становятся учителя. Об одном из таких случаев рассказала омская журналистка Наталья Граф на своей странице в Facebook. (Далее...)

Буллинг в школе

Способы распознать, что вашего сына или дочь задирают другие дети, и методы противодействия буллингу в школе (Подробнее...)

www.kp.ru

Американская учительница покончила с травлей в школе, и о ее методе стоит узнать всем взрослым

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Американская писательница Гленнон Дойл (Glennon Doyle) рассказала в блоге о встрече с учительницей своего сына-пятиклассника. За считаные дни пост разлетелся по интернету. Учительница математики Кэти Питт (Kathy Pitt) вместе с молодой мамой сошлись во мнении, что задача учителя не только в том, чтобы впихнуть в голову ученика базовую программу, но и в том, чтобы защищать его в трудной ситуации, помочь ему вырасти сильной личностью. И эта задача выполнима.

К сожалению, почти во всех школах мы можем столнуться с буллингом, или, по-другому, травлей человека остальным коллективом. Жестокость может привести к травмам, психическим болезням, суициду. AdMe.ru считает, что и дети, и взрослые не должны оставаться равнодушными к этой проблеме. Мы делимся с читателями простым, но действенным способом остановить травлю, который использовала в своей практике учительница из Флориды.

Знакомьтесь: Кэти Питт

Эта учительница из Флориды уже много лет использует простой, но действенный способ остановить травлю в школе. Так что же именно она делает?

«Рентгеновский снимок» класса

Каждую пятницу учительница Кэти Питт просит учеников написать на листах бумаги:

  • Имена четырех одноклассников, с которыми они хотели бы вместе сидеть на следующей неделе.
  • Имя ученика, который больше всего отличился на этой неделе.

Дети складывают листочки пополам, подписывают их и бросают в специальную банку. Кэти предупредила их, что это не значит, что они будут сидеть с кем хотят. Дети отвечают честно, ведь бояться им некого. Они не озвучивают ответы перед всем классом, их записи конфиденциальны.

После работы Питт внимательно изучает данные своих учеников:

  • Кого из детей не выбрали другие ученики?
  • Кто сам не знает, с кем он хочет сидеть?
  • Кто никогда не был отличившимся?
  • Кто недавно был окружен друзьями, а сегодня говорит, что их нет?

Данным способом она выясняет, каким детям сейчас не хватает внимания, кто из них одинок. Этим ученикам сейчас больше всего нужна поддержка. Питт начинает уделять им больше внимания, помогает им в решении проблем.

Благодаря этому сами ученики теперь относятся по-другому к своему коллективу. Они чувствуют себя нужными, они знают, что на их чувства и потребности не закрывают глаза. «Теперь я лучше узнал своих одноклассников», «Мы становимся настоящей командой» — вот что говорят ученики Кэти Питт.

Этот метод не новое изобретение. Выявлять лидеров и аутсайдеров, степень сплоченности коллектива предложил психиатр Якоб Морено еще в начале ХХ века. Подобные опросы называют социометрическими измерениями. Их обычно проводят один раз в год, что называется, для галочки, а Питт анализирует и действует, потому что ей не все равно.

www.adme.ru

«Закройте свой рот!» Почему учителя становятся жертвами травли в школе 

МОСКВА, 22 мар — РИА Новости, Мария Савельева. С травлей в школах сталкиваются не только дети, которых унижают одноклассники, но и учителя. Подростки сознательно выводят педагогов из себя, снимая это на видео, портят личные вещи, оскорбляют как на уроках, так и в социальных сетях. В итоге многие не выдерживают: уходят из школы, а порой и вовсе из профессии. Что становится причиной травли и можно ли пресечь издевательства — разбиралось РИА Новости.

"Ударила о доску"

В Сети выложены десятки роликов: школьники сознательно доводят учителя до истерики, выкрикивают оскорбления, срывают уроки, берут со стола личные вещи. Педагоги порой теряют самообладание: тычут в подростков указкой, силой выталкивают хулиганов из класса, кричат или даже набрасываются на детей с кулаками. В результате провинившегося учителя увольняют или же он сам уходит из школы.

Однако видео, на котором педагог якобы применяет силу, может оказаться банальной провокацией. Так произошло с Людмилой Г. из школы № 2 в Сафоново Смоленской области. В феврале один из ее подопечных рассказал в социальных сетях, что учитель изо порвала ему кофту и ударила головой о доску «за то, что он не умеет рисовать». Мальчик подкрепил слова видеозаписью. Впрочем, там не видно ни момента удара о доску, ни порванной кофты. Слышны только слова Людмилы Г. : «Я сказала: рисуй!» и видно, как она подталкивает мальчика к доске. В это время раздается звук удара, больше похожий на хлопок учебником по парте. Как сообщали местные СМИ, школьник, обвинивший педагога в избиении, регулярно развлекается тем, что провоцируют учителей. Тем не менее делом заинтересовался Следственный комитет, а Людмила Г. уволилась. В Следственном управлении СК по Смоленской области РИА Новости пояснили, что сейчас проводится проверка.

"Мое личное мнение — учитель не виноват. Людмила Константиновна — мягкая, отзывчивая и внимательная, опытный педагог. Она давала хорошую базу, ученики ее любили. Никакой агрессивности за ней не замечали", — говорит РИА Новости работница учебного заведения Юлия Павлова. В социальных сетях бывшие ученики активно защищают ее. «Вся информация какая-то поверхностная! Не поверю я, что ребенок сказал, что не может рисовать, и его тут же избили. Бред!» — считает выпускница школы № 2 Марина Сафоненкова.

В подобных ситуациях общественность нередко встает на сторону учителя. Например, в случае Татьяны Лесковой из Хабаровского края, которая сейчас ждет решения суда. Воспитатель начальных классов избила второклассника, его друзья сняли это на видео. Обвинительное заключение по делу в ближайшее время направят в суд, проинформировал РИА Новости представитель краевого управления СК. В интернете создана петиция с просьбой оправдать педагога, собрано больше 3500 подписей. Лескова признавать вину отказалась. По словам сотрудников школы, в которой произошел инцидент, ребенок был неуправляемым, бил учеников и педагогов.

"Она была жалкой"

Согласно исследованию, проведенному Высшей школой экономики, ученики дразнят почти 80% учителей. Каждый второй педагог получал угрозы, а 15% опрошенных признались, что дети били или плевали в них.

О том, какой бывает травля в школе, РИА Новости рассказали бывшие ученики и сами педагоги.

Максим Я., выпускник: «Была у нас учительница английского: за пятьдесят, низкого роста, щупленькая, с крашеным ярко-рыжим пучком, абсолютно безобидная. Однажды прямо на уроке ей высыпали на голову мусор, потом зажали в углу шваброй. Но в основном ей срывали занятия: не выполняли задания, ходили по кабинету, не обращали на нее внимания, а она пыталась продолжать вести урок. Никаких собраний по этому поводу не было, она, кажется, даже никому не жаловалась. Потом уволилась.

Такое отношение сформировалось само собой, без каких-либо провокаций с ее стороны. Так бывает, когда приходит новый учитель: класс сначала присматривается, а потом начинает вести себя все хуже и хуже, если видит беспомощность педагога. „Англичанка“ была жалкой, беззащитной, не могла защититься от грубостей — умела только читать морали, а на подростков, тем более парней, это не действует.

Мы всегда ужасно себя вели, но остальные учителя подавляли это, а вот „англичанка“ не могла. С ней подобная линия поведения закрепилась. Я сам не издевался над ней, но и не останавливал одноклассников — это было бесполезно».

Ирина Попенкова, школьный психолог: «Однажды молоденькая учительница поставила несколько заслуженных двоек ученику и ее начали травить. К администрации педагог обратилась, только когда дело дошло до порчи телефона и кражи сумки с деньгами и документами, которая в итоге так и не нашлась. Но еще до этого ее терроризировали на протяжении полугода. Зачинщиком был трудный подросток: мать у него вполне благополучная, занимала руководящую должность в какой-то компании, а вот отец отсидел срок в тюрьме, пропагандировал культ силы — именно папа был для мальчика авторитетом. Класс разделился на три категории: одни отстранились (их было больше всего), другие жалели педагога, но сделать ничего не могли — боялись заводилу-хулигана, а близкий круг этого парня, человек пять, получал настоящее удовольствие от травли.

Учительница пыталась общаться с родителями, но в ответ слышала: „Вы должны найти подход к ребенку“. И ей действительно казалось, что она не права, раз не справилась с педагогической задачей. Становилось только хуже, потому что подросток чувствовал безнаказанность. Все закончилось уголовным делом за порчу имущества и кражу. Педагог уволилась, сказав, что больше никогда в жизни не будет преподавать, мальчик тоже ушел из школы.

Его родители были полностью на стороне сына: они считали, что если ребенок настолько разозлился, что сломал чужой телефон, значит, учитель это заслужил. И даже когда дошло до уголовной ответственности, они до последнего не верили, что их чадо может быть в чем-то виновно.

Впрочем, чаще всего мы сталкиваемся с ситуацией, когда учителей травят не школьники, а их родители. Это страшно: решить конфликт в таком случае практически невозможно. В нашей гимназии из-за этого пришлось уволиться четырем педагогам. Могу рассказать об одном эпизоде. Родители терроризировали учителя буквально каждый день, в итоге директор школы в принципе запретила им общаться с педагогом без присутствия психолога или представителя администрации. Мы пытались решить вопрос, но у меня сложилось впечатление, что родители категорически хотели уволить преподавателя, а не прийти к компромиссу. Причем претензии были смешные: не ответила на звонок в 22 часа, не дала переписать контрольную, говорила „не таким“ тоном. В результате учителя вытравили из школы, дети очень расстроились, они ее любили».

Ольга К., учитель математики: «Я работаю в маленьком поселке, здесь все друг друга знают. Четыре года назад в школе сменился директор и воцарился тоталитарный режим. Уйти некуда, а у меня большая семья. Новая директриса может унизить педагога прямо при учениках, а дети, видя такое, понимают, что им тоже это позволено. Однажды в столовой баловались двое ребят, это увидела директриса. При детях и коллегах она громко высказала их классному руководителю: „Так, Иваныч! Быстро бросил ложку, обедать будешь, когда успокоишь свой класс“.

В этой школе у меня учатся дети. В прошлом году на родительском собрании я задала вопрос — не как учитель, а как член родительского комитета. Директриса мне ответила: „Ольга Сергеевна, вас вообще не спрашивают. Закройте свой рот“.

После того как она пришла, дети поняли: этот человек никогда не будет отстаивать позицию учителей. И понеслось. Однажды девятиклассник закричал на уборщицу, я в тот день была дежурным учителем, подошла и сделала замечание. А он мне в ответ словами директрисы: „Закройте свой рот!“

»Способ объединиться"

"Травля учениками одноклассника и травля учителя — это примерно одно и то же, — объясняет корреспонденту РИА Новости психолог, профессор МГУ Александр Тхостов. — И то и другое происходит из-за желания объединиться в группу и утвердить свой статус в классе. За счет травли дети пытаются обеспечить себе лидерство — к этому можно прийти и другими путями, например, став отличником (при условии, что в конкретном коллективе ценятся успехи в учебе). Но это сложно, проще найти слабого и самоутвердиться за его счет. Дети более жестоки, чем взрослые, к тому же они чувствуют полную безнаказанность. Раньше у педагогов были какие-то инструменты для работы со сложным классом, а сейчас они боятся сказать лишнее слово, чтобы не обвинили в агрессивности. Ситуация будет только ухудшаться".

Психолог проекта «Травли.net» Мария Зеленова работает с учителями, столкнувшимися с издевательствами в школе. В комментарии РИА Новости она отметила, что «нет какой-то одной причины». «Травлю может спровоцировать разница в социальном статусе, если учитель выглядит беднее своих учеников. Причиной также бывает недостаток квалификации — дети сейчас достаточно образованные, они часто бывают за рубежом и могут, например, говорить по-английски лучше педагога по предмету. Подобные ситуации развиваются по нарастающей. Сначала нащупываются границы: ученики проверяют, что позволительно, а что нет, смотрят, насколько болезненно реагирует педагог», — подчеркивает психолог. И добавляет: подростки чувствуют, если учитель профессионально выгорел.

Пренебрежительное отношение педагога к ученикам также может вызвать издевательства. «Очень часто травля — способ объединиться. Любому учителю нужно понимать: если у класса нет никакой общей цели, ученики попытаются ее наметить. Будет ли это кружок по интересам или же травля одного из одноклассников или учителя, зависит уже от конкретных детей», — убеждена Зеленова.

Учителя, которые подвергаются травле, — совершенно разные люди, продолжает эксперт. Поэтому дело не в особенностях конкретного педагога, а в школьном коллективе. «Очень часто учителя боятся рассказать о травле коллегам или администрации школы, потому что это может негативно сказаться на их работе, их могут попросить уволиться, а они не хотят терять работу. Но если педагогический коллектив сплоченный, учителя и администрация доверяют друг другу, обмениваются опытом, то такие моменты, даже если и возникают, легче переживаются и решаются более конструктивно», — считает Зеленова.

Школьный психолог Ирина Попенкова, в свою очередь, указывает на то, что в зоне риска находятся молодые учителя и педагоги преклонного возраста.

"Вынуждены мириться"

Практика показывает: столкнувшись с травлей, учитель способен прекратить ее, только отказавшись от работы с классом. Многие педагоги уходят из школы или в целом из профессии. Психолог Мария Зеленова признает: ей неизвестно о случаях, когда удалось изжить травлю, не уходя из конкретного коллектива. Единственное, что можно сделать, — помочь учителю избежать такой ситуации в дальнейшем, когда он перейдет в другую школу. «Большинство учителей боятся остаться без поддержки со стороны администрации и молча уходят. Огромное количество педагогов подвергаются вербальной травле, это считается нормальным. И они вынуждены с этим мириться, если хотят работать», — говорит эксперт.

С этим соглашается и психолог Попенкова: «Мы столкнулись с тем, что проработанного механизма защиты нет. Одна учительница смогла справиться с хулиганом, который постоянно срывал ей уроки: сняла его поведение на телефон. У родителей открылись глаза, они поняли, что ребенок не просто шалит, а ведет себя недопустимо. Мальчика в итоге забрали из школы, но это тоже не выход. Мы узнавали, как он адаптировался в новом учебном заведении, и поняли: ничего не изменилось, ребенок продолжает срывать уроки — теперь в другом месте».

news.rambler.ru

Как защитить ребенка от травли со стороны учителя — Рамблер/новости

За последнюю неделю социальные сети буквально захлестнула волна обсуждения ряда вопиющих историй из жизни российских школ. Случаи издевательства учителей над учениками были сняты на камеру и выложены в интернет. Сначала учительница из Сахалина довела школьницу до слез из-за дырочки на кофточке, причем сделала это публично — при всем классе. Потом в сеть попали кадры из Комсомольска-на-Амуре, где учитель накинулась на второклассника с кулаками, а он не выдержал и в ответ запустил в педагога портфелем — завязалась настоящая драка. В небольшом городке под Томском учительница начальных классов ударила мальчика головой об парту за то, что он постоянно ворочался и чесал ногу. Примечательно, что все эти истории произошли не с молодыми и неопытными учителями, а с педагогами, стаж которых довольно большой: от 20 до 40 лет работы.

Вряд ли я ошибусь, если предположу, что такие ситуации были всегда, просто дети стали более продвинутые, знают о своих правах и прекрасно используют технологии, чтобы ненавистных им учителей наказать. Но я бы отдельно отметила, что выше приведены примеры прямого физического насилия, инциденты сняты на камеру свидетелями-детьми и учителя просто не могут отрицать свои действия или оправдаться. Однако еще чаще травля, которой способствуют педагоги, осуществляется незаметно для сторонних наблюдателей, без применения физического насилия, в течение нескольких недель, месяцев и даже лет. Проблема в том, что дети часто не рассказывают о подобном из-за страха и отсутствия жизненного опыта, а родители просто не замечают, что их ребенок в опасности.

Пассивное безразличие

Если учитель не бьет ребенка головой об парту, не кричит, не называет детей «идиотами», значит ли это, что перед нами отличный педагог? Нет, перед нами просто учитель, который не совершает действий, за которые в один день может лишиться работы. Дело в том, что в школе учитель обладает властью, а значит имеет в своем арсенале еще массу возможностей для травли детей, на первый взгляд совершенно не очевидных. Как это может проявляться?

Чаще всего учителя просто бездействуют. Они молча наблюдают за тем, как в их классе последовательно травят одного из детей. В 90-е годы были распространены случаи, когда во время урока дежурные по школе вызывали ученика в коридор якобы для какого-то важного дела, но тут же у кабинета прижимали к стенке и назначали «стрелку во дворе после уроков». Многие смотрели сериал «Школа» Гай Германики, в котором это все довольно правдиво показано. Сейчас в школах есть охрана и даже камеры, но дети всегда найдут способы скрыть подобное от взрослых. Жительница Барнаула (и журналистка) рассказала в Facebook, как ее сына каждый день встречали после уроков ровесники, били кусками льда, не давали возможности попасть домой. История получила широкую огласку, и что характерно — директор школы и учителя все отрицают, несмотря на то, что у мальчика официально зафиксированы побои. И пост в социальных сетях (то есть придание огласке), и обращение в полицию — как раз пример того, что нужно делать родителям, если их ребенка травят, а учителя потакают этой травле. В первую очередь нужно поговорить с директором и классным руководителем, и если педагоги в школе вас не услышат и начнут обвинять в сложившейся ситуации вас и вашего ребенка, необходимо бороться дальше: писать в местный Департамент образования, в социальные сети, обращаться в местные СМИ. Многие родители боятся это делать, чтобы не было хуже, чтобы ребенку «не ставили двойки» из-за такой родительской активности, чтобы он не выглядел «белой вороной». Но я предлагаю задать себе вопрос: может ли быть еще хуже?

На самом деле может. У учителя есть еще один способ воспользоваться своей властью — согласиться с родителем, но с ребенком вести себя по-прежнему, всячески демонстрируя ему, что родители тут не помогут. Недавно в социальных сетях обсуждалась история из одной из провинциальных школ, где мама попросила учителя русского языка отпускать детей-второклассников на перемену, а не заставлять их дописывать задания, которые они не успели сделать на уроке. На следующий день учительница демонстративно отправила на перемену одного ребенка, а весь остальной класс продолжал доделывать задания. Все это сопровождалось комментариями: «Ты устал, тебе нужна перемена, иди отдохни». На следующий день этого мальчика травил весь класс. Да, именно за то, что он не такой, как все. Хорошо, если у ребенка доверительные отношения с родителями, и он рассказывает о подобном. Если же нет, то учителя могут сделать все, чтобы ваша жалоба сыграла против вас, мол, посмотрите, как вы беспомощны, а власть здесь — мы. Как в таких случаях стоит поступать родителям? Очень важно разговаривать с ребенком, обсуждать каждый день, как обстоят дела в школе, не ограничиваться вопросами об оценках. Дети должны знать, что мы всегда на их стороне, чтобы ни случилось.

Буква закона

Самое важное, что нужно сделать родителям в подобной ситуации — это открыть свод законов, которые регулируют права детей. Начать можно с самого простого: у любой школы есть устав, в котором наверняка прописано, что дети имеют право на уважение человеческого достоинства и защиту от психологического и физического насилия. Если детей не отпускают на перемену — это тоже нарушение их прав. О том, как должна быть организована их жизнь в школе, можно прочитать в санитарно-эпидемиологических требованиях (СанПин). Как правило, ссылок на подобные документы достаточно, но всегда можно обратиться к ФЗ «Об образовании», в котором четко прописаны обязанности педагогов. В конце концов, согласно статье 21 Конституции РФ, никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Эти законы необходимо распечатать и использовать как аргументы в школьных конфликтах.

Отдельно хочу сказать о том, что такие статьи и посты обычно сопровождаются комментариями в защиту педагогов. Мол, учителям тоже тяжело, дети их «доводят». На этом, например, сделали акцент защитники учителя в Комсомольске-на-Амуре: второклассник, по их словам, был «невменяемый», оскорблял учителя, срывал уроки, поэтому педагог не выдержала. Мы забываем, что восьмилетний ребенок и учитель с почти полувековым стажем — силы не равные. Если ребенок нарушает правила поведения, то именно педагоги, психологи, логопеды, неврологи должны помочь ему их преодолеть. Взрослые не могут отвечать насилием на насилие именно потому, что они взрослые, и должны показывать детям пример. Поддерживая травлю, мы, как взрослые, подписываемся под тем, что можно жить по законам волчьей стаи, что выигрывает тот, кто сильнее.

Обратная сторона этого конфликта заключается в том, что учитель, как и вся школа, перестал быть для детей авторитетом. Учителя старой закалки, в свою очередь, желают, чтобы дети слушали их с открытыми ртами и во всем подчинялись. Но как раньше уже не будет — учитель сегодня не является уникальным носителем знания, ведь многие знания мы можем добыть и без его помощи. Поэтому сейчас педагог должен предложить что-то взамен, то, в чем дети особенно нуждаются. В первую очередь это уважительные и доверительные отношения, передачу жизненного опыта, умение с достоинством выходить из конфликтных ситуаций.

Читайте также

Цена безопасности. Чему учит «битва на ножах» в пермской школе В первый класс: почему дети не хотят идти в школу

news.rambler.ru

Как в школах травят учителей и почему об этом почти никто не говорит

70% российских учителей хотя бы раз становились жертвой буллинга. В России об этой проблеме начали публично говорить меньше года назад и до сих пор делают это не очень уверенно. Психолог проекта Травли.net Елена Журавлёва и социолог, эксперт лаборатории образовательной и молодёжной журналистики НИУ ВШЭ Дарья Сапрыкина рассказали, почему школьники и родители травят учителей, но они продолжают делать вид, будто ничего не происходит.

Привет, учитель! Рассылка

Для тех, кто работает в школе и очень любит свою профессию

Почему возникает буллинг?

Мы привыкли думать, что причина буллинга в школе — это один неуправляемый ребёнок, который подстрекает остальных детей. На самом деле любая травля исходит от сообщества — дисфункциональной группы, где всегда есть жертва, агрессор и третья сторона — зрители. Они поддерживают происходящее, как в театре. Проблема в том, что если агрессора или жертву удалить, в группе просто перераспределятся роли и их место займёт кто-то другой.

Травля возникает, когда группе нужна сплочённость, потому что это самый примитивный способ ощутить единение. Когда группа не находит цивилизованных поводов объединиться, она начинает потакать инстинктам. Агрессор испытывает эйфорию, и на это ощущение легко подсесть, как на наркотик.

Но дети не могут сформировать дисфункциональную группу сами по себе, потому что они плохие или невоспитанные. Это происходит, когда рядом с ним нет заботливого взрослого, который транслирует нормы группы и рамки поведения. В школе ребёнок по чужой воле попадает в случайно созданную группу, куда он должен ходить каждый день 11 лет и у которой нет какой-либо очевидной совместной цели. А в тематическом кружке, плетут ли там дети макраме или клеят самолёты, такого не будет, потому что коллектив объединен одной целью.

Что нужно делать, чтобы группа не стала дисфункциональной

  • Учиться работать с ней. В российских педагогических вузах почти не говорят о групповой динамике или постановке целей перед группой. Но учителя могут пройти дополнительные курсы. Например, по кризисной психологии в СПбГУ.
  • Находить у детей локальные интересы, которые объединят их в функциональные группы.
  • Установить контакт с детьми, которые потенциально могут быть агрессорами. Найдите любой незначительный повод, чтобы пообщаться с ними вне урока: можно в коридоре спросить, который час, или в столовой узнать, какую булочку он больше всего любит. Дети чутко реагируют на уважение и интерес со стороны учителя.

Какие виды буллинга существуют?

В России о буллинге в школах публично стали говорить недавно, и, как правило, речь идёт об издевательствах над учениками, а не педагогами. В Америке и Европе, напротив, немало интернет-ресурсов с подробной информацией, что делать, если учитель или ученик оказались в такой ситуации.

Психологи и социологи, которые занимаются буллингом учителей, осторожно относятся к идее выделить отдельные типы травли. Сначала нужно научиться отличать её от других типов непонимания, чтобы правильно выбрать стратегию для преодоления проблемы.

1. Открытая и скрытая травля

Открытой травлей считают порчу личных вещей или физическое насилие, то есть в таком случае факт нарушения прав можно задокументировать. К скрытым формам относится обсуждение личной жизни или внешнего вида учителя между собой в его присутствии, напряжение, которое учитель ощущает в классе, когда раздаётся смех вроде бы без повода. В этом случае многое зависит от учителя — считает ли он себя жертвой или нет.

Иногда скрытый буллинг может довести учителя до того, что он уйдёт из профессии. Это пережила учительница, которая преподавала английский язык в небольшом городе. Её называли «жертвой фастфуда», говорили о ней в третьем лице в её присутствии, а потом завели фейковую страницу в социальной сети и, войдя в доверие, пригласили на свидание. На него, разумеется, никто не пришёл.

«Больше я не работаю в школе и вообще с детьми. Занимаюсь переводами. Вспоминаю то время с отвращением. Страшно не только то, что было в процессе, а что было потом: осознание, разочарование, нелюбовь к себе. Я не сделала ничего плохого. Двух школьниц раздражал мой внешний вид и манера одеваться. Или всё было гораздо проще и от этого ещё противнее: я просто была для них развлечением. Лекарством от скуки».

2. Конфликт

В буллинге всегда участвует группа, которая давит на одного человека. Конфликт же происходит на межличностном уровне, между индивидуумами. В школе он неизбежен: чтобы дети и взрослые не ругались, им нужно существовать в вакууме.

3. Непопулярность

Непопулярными считают людей, которые не входят в группу, но не ощущают себя отторгнутыми от неё в силу своего характера. В некоторых случаях непопулярность можно преодолеть, если, например, акцентировать внимание группы на том, в чём этот человек преуспел. Но если последовать этому методу, когда человека травят, то станет только хуже — его будут травить ещё и за чужую похвалу.

4. Шейминг

Учительницу из Омска осудили в интернете за фотосессию в купальнике, которую та сделала в свободное от работы время. Её даже уволили за это из школы, но вскоре восстановили в должности. Психолог считает, что такое обсуждение в сети сложно назвать травлей. Буллинг — это повторяющееся поведение. Скандал в интернете, как правильно, единичное. А вот если он повторяется раз за разом, то это будет уже травлей.

5. Прессинг

Один из вариантов прессинга, с которым сталкиваются учителя, —продолжительное психологическое давление со стороны школьного руководства или чиновников в сфере образования. Его причина лежит в том числе в нехватке доверия между людьми.

Весной 2018 года Высшая школа экономики опубликовала исследование буллинга учителей, где выделены основные виды травли, которым подвергаются педагоги в российских школах.

  • Почти 80% учителей отметили, что их дразнили хотя бы раз.
  • Почти 90% учителей знают, что им придумывали клички.
  • Более 85% учителей игнорировали ученики.
  • Почти 80% учителей столкнулись с тем, что на их уроках специально нарушали дисциплину.
  • Более 80% учителей считают, что ученики демонстрировали им ненужность их предмета.
  • Более 70% учителей сказали, что ученики жаловались на них руководству школы по надуманному/отсутствующему поводу.
  • Две три учителей отметили, что ученики обзывали их и демонстрировали им презрение с помощью жестов или взглядов.
  • О более половине учителей распускали слухи.
  • Треть учителей получали сообщения интимного характера.

Кроме того, более 40% учителей получали оскорбительные сообщения в социальных сетях. «Социальные сети — ещё одна среда, где распространяется буллинг, наряду с другими. Интернет — это неотъемлемая часть жизни современного человека, куда он может переносить свои отношения. Поэтому говорить, что только социальные сети виноваты в том, что издеваются над учителями, некорректно. Буллинг существовал и в советских школах, просто о нём не было принято говорить», — считает социолог Дарья Сапрыкина.


Почему родители травят учителей?

В советское время школа была закрытым институтом. Родители не были туда вхожи, и детей, по сути, воспитывало государство — и делало это так, как считало нужным. Каждого родительского собрания школьники ждали со страхом. Так выросло поколение, за которое в детстве никто не вступался в школе. Они на себе испытали: если будут ругать, мама и папа не встанут на защиту. Став родителями, они мучаются от завышенных опасений, что их детей обидят в школе, и приняли внутреннее решение, что не допустят этого.

Тревожность и недоверие

С одной стороны, защищать ребёнка во что бы то ни стало — хорошее намерение, но с другой, так родители могут инициировать травлю, не осознавая этого. Всё потому, что это намерение основано не на уверенности, а на тревожности и недоверии.

«У нас была девочка, которая ходила в школу с диктофоном, и через каждую перемену отзванивалась маме, что у неё всё в порядке. Мама считала, что её дочь — умница и должна учиться на все пятерки, и не могла побороть свою тревожность. Просила её записывать всё происходящее на диктофон, при этом не имея каких-то предубеждений к учителям, но вдруг её несправедливо обидят? Учителя всё понимали и старались не транслировать своё отношение к этой мере на девочку, которая действительно хорошо училась. Но всё чаще говорили, что просто стараются не связываться с ней, и то же советовали другим».

Психолог проекта Травли.net Елена Журавлёва

Родительские чаты

Родители объединяются в чатах — как правило, это случайно собранная группа, где нет авторитетного взрослого лидера, который может объединить её вокруг позитивной цели. Тогда учитель получает ещё одну дисфункциональную группу, только из родителей. Работать с ней ещё труднее, чем с группой детей, потому что социальные роли родителей и учителей сравнялись: их отношения из вертикальных, как в советское время, стали горизонтальными. Замечание в дневнике и вызов к директору уже ничего не значит. Родители от учителей требуют индивидуального подхода, определённого внешнего вида, нестандартных подходов к урокам.


Почему учителя молчат, когда их травят?

Порядка 23% учителей предпочитает замалчивать то, что их травят. За поддержкой к семье обращается только треть. К друзьям — практически никто (в исследовании ВШЭ таких меньше 1%). Статус взрослого человека, который вроде как живёт полноценной жизнью, не позволяет жаловаться публично, что над ним издеваются пятиклассники. Признаться в травле — всё равно, что расписаться в собственной профнепригодности.


Почему учительское сообщество не помогает?

Чаще всего учителя делятся пережитым с коллегами — это около 36% опрошенных в рамках исследования ВШЭ. Поддержка профессионального сообщества необходима, если учитель стал жертвой травли, но в таком случае психологи задают другой вопрос: куда смотрело сообщество, когда травля только началась и учитель ещё не стал жертвой?

«Учителя сами находятся в состоянии травли. Психологически трудно признаться себе, что согласился работать в системе, которая унижает. В нашей системе образования убито слово «достоинство». Это страшно, потому что мы доверяем своих детей людям, которые потеряли внутреннюю опору. Об этом совершенно не принято говорить. Чиновники общаются с директорами и учителями сверху вниз, хамский и грубый разговор с их стороны стал нормой. Люди настолько привыкли к этому, что решиться рассказать об этом очень трудно. Им просто некуда деваться, их никто не защитит. Директор школы не может вменить чиновнику на селекторном совещании, что тот разговаривает с ним на «ты» или фразами в духе «Деточка моя, а ты в своём уме?».

Психолог проекта Травли.net Елена Журавлёва

Иногда доходит до смешного: учителя начинают болезненно относиться к тому, что на их уроки приходят коллеги, чтобы обмениваться опытом. «90% моей работы в таком случае состоит в том, чтобы объяснить, что от моего присутствия не будет вреда. Но всё равно в глазах я вижу страх, что любой рабочий момент я интерпретирую как неудачу».

Хотя на самом деле должно быть наоборот. Учительское сообщество должно быть функциональной группой, которая будет транслировать своим участникам: даже если мы разные, каждый из нас ценен, и мы не бросим друг друга в трудной ситуации. Тогда учитель приобретёт опору и с большой вероятностью не будет ощущать себя жертвой.


Почему учителя могут травить?

Причиной для травли может послужить что угодно — рационального начала тут нет. Психологи выделяют несколько причин, которые могут (даже неосознанно) дать дисфункциональной группе школьников понять, где у учителя слабое место.

1. Внешний вид

Учителя с низким уровнем дохода подвергаются издевательствам в два раза чаще. Авторам исследования ВШЭ на глубинном интервью одна мама заявила, что её ребёнку неприятно приходить в класс к женщине, которая носит одну и ту же кофту каждый день третий год подряд.

«Её логика была проста: мой ребёнок и так видит много плохого, почему он должен ещё и в школе смотреть на это? Я не знала, что ответить: это была самая обычная семья, со средним достатком, самая обычная среднестатистическая школа».

Социолог, эксперт лаборатории образовательной и молодёжной журналистики НИУ ВШЭ Дарья Сапрыкина

Дети издевались над учителем, потому что он плохо выглядел: например, отказывались делать домашнее задание. Никто не задумывался, что у него может не быть возможности покупать новую одежду или что гораздо важнее, как он преподаёт материал и относится к детям. Мама ребёнка считала, что издевательство в таком случае — нормальная реакция, и чтобы изменить ситуацию, нужно задуматься учителю, а не ребёнку или родителям.

2. Нехватка опыта

Дети чувствуют, если учитель находится в состоянии неуверенности и беспомощности. Это особенно важно для молодых педагогов. Многое зависит от того, с каким настроем учитель приходит в класс. Считает ли он, что группа должна на него молиться, потому что где-то дома у него лежит красный диплом, или вовсе боится детей. Если группа склонна к дисфункциональности, то взрослый, сам того не зная, подаёт сигнал, что он готов быть тем, на кого можно напасть.

В таком случае может помочь, когда у опытных преподавателей есть возможность прийти на урок к молодому учителю и при необходимости деликатно включаться в него. Для детей это должно выглядеть, как решение двух взрослых людей, которые почему-то сейчас решили вести урок вместе. При такой поддержке любые намёки на травлю из-за неуверенности молодого педагога быстро пропадают. К сожалению, этот эффективный способ с трудом можно применить в государственной российской школе из-за большой нагрузки у всех педагогов.

3. Профессиональное выгорание

Ребёнок смеётся над разговором с соседом по парте, а учителю кажется, что над ним. При запущенной стадии выгорания нервная система человека уже не способна адекватно реагировать на такие бытовые ситуации. Учитель не в состоянии оценить её с точки зрения профессионала и может некорректно высказать своё возмущение. Ситуация усугубляется, если учитель не находит внутренних ресурсов для личностного роста и он не понимает, куда двигаться дальше в профессиональном плане.

Но этого можно избежать, если все участники школьного процесса признают, что проблема существует, и нужно предпринимать конкретные действия, чтобы её преодолеть, как это делают в частных или специализированных школах.

Как можно избежать буллинга в классе (на примере школы-пансиона для одарённых и мотивированных детей «Летово»):

  • мало человек в классе;
  • за каждым учеником закреплён куратор или ментор;
  • к ученикам относятся, как к взрослым;
  • принимают их особенности: если один может просидеть сорок минут на одном месте, то другому нужно походить, полистать учебник, посидеть на месте учителя.

Фото: Shutterstock

mel.fm

Заучка и воображала. Истории людей, которых травили в советской школе | Люди | Общество

В барнаульской школе объектом травли стал 14-летний ученик лицея. В Волгоградской области, не выдержав насмешек, 8-классник пришёл на занятия с ножом и канистрой бензина. В подмосковной Балашихе ученик 10 класса принёс на урок бомбу и угрожал её взорвать. Правда, бомба оказалась муляжом из интернет-магазина. А вот травля, которая предшествовала его поступку, реальной и настоящей. Мальчик перевёлся в школу недавно и его травили за то, что он новичок. 

Подобные случаи всё чаще появляются на лентах информагентств и становятся объектом жарких дискуссий. При этом многие представители старшего поколения уверены — такого раньше не было. И травля, или иными словами буллинг, это атрибут исключительно современной школы.

О том, что это далеко не так, АиФ.ru рассказали люди, которые стали объектом травли 30 и более лет назад.

«Бомжиха»

Ирина, 45 лет, ветврач, Волжский

«Я воспитывалась в многодетной семье. У нас не было красивых вещей, обуви. Мы не могли сдавать на всякие нужды, которые постоянно требуют в школе. Поэтому одноклассники меня сразу записали в изгои. Обзывали „бомжихой“. Постоянно говорили: „Вы бедные, у вас денег нет!“. А в 9-м классе у них появился новый повод для насмешек. Я не гуляла с мальчиками, была девочкой, и поэтому никаких постельных сцен или подвигов у меня не имелось. Говорили, кто на тебя такую страшную посмотрит? Кому ты нужна?

Сейчас я выросла и меня мало кто узнает из моих бывших одноклассников. У меня есть муж, ребёнок, свой бизнес. Иногда, конечно, так случается, что кого-то я встречаю на улице из своих одноклассников. Они сразу так удивляются, если и узнают: „Ой, — говорят, — надо же, какая ты стала симпатичная, чего-то в жизни добилась!“.

Интересно, что те, кто в школе меня гнобили, никем по жизни так и не стали — мыши серые. Ненавижу ли я их за то, что они меня когда-то травили? Скорее, я их презираю. Это подло и низко издеваться над человеком, если он чем-то отличается от других. Я не могла сделать так, чтобы в нашей семье стало больше денег. Зато мы друг друга любили и любим, всегда поддерживаем. Не думаю, что многие из тех, кто меня травил, могут похвастаться таким счастьем».

«Заучка»

Анастасия, 36 лет, юрист, Волгоград

«Я училась в хорошей школе на Крайнем Севере. Можно сказать, лучшей в нашем городе. Училась всегда на «отлично». Олимпиады и все возможные конкурсы по разным предметам шли для меня нескончаемым потоком. У меня была активная позиция, и я старалась принимать участие в жизни школы, даже в президенты школы меня выбирали. Видимо, это и стало причиной моего конфликта с одноклассницами в 10-м классе. Меня обвиняли, что я «заучка», хотя в жизни я не зубрила ни один предмет — всё давалось легко. Обвиняли в том, что я не даю списывать, не даю учебники и школьные принадлежности. 

Конечно, не давала. Это, по крайней мере, было обидно и оскорбительно, когда ты тащишь в школу целый портфель с книгами, а тут приходит «фифа» на уроки с дамской сумочкой. И если бы это была единичная просьба. Фифы учебники-ручки-тетрадки не носили отродясь и как-то умудрялись учиться.

Потом стали портить личные вещи. Помню, однажды выбросили мою контрольную по физике в окно. Я её сдала, положила на стол учителю, а они вытащили из общей пачки и выкинули. Смотрю в окно, а там тетрадка моя лежит... 

Интересно, что учителя никоим образом меня не пытались защитить. Приходила мама, пыталась поговорить с классным руководителем, но все было бесполезно.

Я случайно услышала, что они собираются меня избить. Рассказала родителям. Оказалось, у папы есть друг, его дочка тоже учится в нашей школе. Оторва знатная. Всем давала прикурить. Родители поговорили с ней, и она решила разобраться сама. Пришла в класс. Вызвала главную заводилу и наехала на неё. Я даже не знаю, что она ей говорила, но факт — от меня отстали.

Честно признаться, я не знаю, что стало с этими девочками, которые меня травили. Надеюсь, им вернулись каким-то образом все те гадости, что они мне сделали. Теперь я живу в другом городе, но если бы я их встретила, то просто прошла бы мимо.

«Воображала с вокзала»

Светлана, 42 года, домохозяйка, Псков

Меня начали травить, когда я училась в 5-ом классе. Это были девочки из параллельного класса. Они меня постоянно толкали, обзывали «воображала с вокзала». Моя крёстная жила за границей и постоянно старалась мне прислать красивые импортные вещи. Наверное, они мне завидовали и поэтому так вели себя. Маме я ничего про свои конфликты в школе не говорила. Мне было стыдно, что ли. Я считала, что это мои проблемы, я сама в них виновата, а значит, и разбираться должна сама.

Последней каплей стал случай в столовой, когда одна из моих обидчиц кинула в меня огрызком яблока. Я встала и врезала ей. Вцепилась в волосы так, что меня мальчишки еле оттащили. Только тогда вся их компашка стала меня обходить стороной.

После того, как мы окончили школу, я их встречала. Мы вспоминали этот случай. Посмеялись. Они сказали, что в школе я была не как все и это их раздражало. Сейчас я знаю, что обе они замужем, у всех есть дети. Одна из моих обидчиц живёт в Америке, другая — в Старой Руссе.

Как бы я поступила сейчас, окажись снова маленькой? Да так же! Я считаю, что такие люди ничего не понимают в этом возрасте, кроме силы, и обязательно надо давать сдачи!».

«Завтра тебя будут бить»

Каролина, 46 лет, врач-бактериолог, Николаев (Украина)

«Мой подростковый возраст пришелся на самый разгар перестройки. В 13 лет я перешла в новую школу, которая была ближе к дому, и все старые связи были разрушены. Родители-врачи, вечно занятые на работе, с детства приучили нас с братом к самостоятельности. Однако мама строго следила за оценками, своевременно устраивая «профилактику», когда замечала, что я начинаю лениться.

Из развлечений у меня, после перехода в новую школу, остались только книги. Я запоем читала фантастику и мыслями витала в далеких мирах. В классе я была самой младшей, поэтому начавшееся среди учеников повальное увлечение сексом было мне непонятно. Да я даже слова самого стеснялась. Так я оказалась среди аутсайдеров-ботанов. «Сведущие» в амурных делах одноклассницы подвергали нас остракизму — обзывали матом, плевали. Однажды мне даже засунули в портфель порно-фотографию в учебник, которую на глазах у всех, конечно, вытащили и начали надо мной ржать.

Периодически к моему берегу прибивались одноклассницы, но им быстро становилось скучно, ведь мальчики меня не интересовали. Тем не менее, они рассказывали мне о своих страданиях и достижениях на амурном фронте. 

Как-то, узнав, что Маша из нашего класса в новогоднюю ночь спала с парнями, я об этом дословно рассказала своим одноклассницам — Наташе и Марине. Для меня слово «спать» подразумевало только одно — подушку и одеяло. Буквально через неделю мне вечером позвонила Наташа и предупредила: «Завтра тебя будут бить. Сегодня они разбираются с Маринкой, вчера заставили меня подбирать в туалете мусор с пола. Стояли, грызли семечки, а я поднимала шкурки». Я очень испугалась, потому что у меня был микроинсульт, следствием которого стал судорожный синдром, меня бить нельзя.

К моему счастью, мама подслушивала разговор по параллельному телефону. Возможно, это неэтично. Но тогда меня это и спасло. Она тут же взяла меня в охапку, и мы пошли к Марине, благо жила она в соседнем подъезде. Мама девочки сказала, что ее дочь за себя сама постоит, она, мол, боевая.

А утром, в 6 часов, мама Марины прибежала к нам. Оказывается, Марине поставили огромный «бланш» и женщина только утром его увидела. Мы собрались и пошли к директору. Всех участников инцидента и их родителей вызвали на собрание после уроков.

На собрании присутствовали представители гороно, завучи и директора всех школ, следователь из детской комнаты милиции. Тогда же было озвучено, что в нашей школе компания из нескольких девочек полгода третировала всех школьников. Они забирали деньги у малышей, высыпали в грязь учебники и тетради в поисках мелочи. И угрожали детям так, что те боялись рассказывать родителям.

К счастью, после этого события «банда» успокоилась. Я фаталистка по натуре, и сейчас вижу, что ничего хорошего из них не выросло — к ним прилетел «бумеранг судьбы». Пьют, дерутся с мужьями, разводятся и все по новой. Я иногда встречаю их на улице. Раньше я даже не здоровалась, проходила мимо. А теперь мне их жаль — они же не виноваты, что их родители такими вырастили. 

Да, в классе после этого от меня все отгородились железобетонным забором — боялись, что я все расскажу родителям. Но хоть оставили в покое — и то хорошо.

Сегодня днем прибежал из школы мой сын и, переодеваясь на физкультуру, сообщил, что мальчика с особенностями развития ударил другой школьник. Обидчик ушел, а пострадавший ребенок в отчаянии стал биться головой об стенку. Я тут же позвонила классному руководителю и сообщила об этом. А сыну снова рассказала ту историю из моего детства.

Я считаю, что проблемы с травлей в школе — это проблемы с коммуникацией между детьми и родителями. Если ребенок не доверяет взрослым, он станет «терпилой». Если с младшего возраста ему или ей говорят, чтобы он не лез со своими детскими проблемами, он будет чувствовать себя беззащитным перед жестоким миром. Своей маме я благодарна. Она тогда дала мне понять — я не одинока».

«Не молчать!»

Валерий, 34 года, учитель, Саратов

20 лет назад, когда я учился в 5 классе у меня самого был достаточно долгий конфликт до 10 класса с одноклассниками, который сопровождался тычками, оскорблениями, устрашениями и прочим. Это была тройка дураков, которые изводили всех. Но меня доставал конкретно один, против которого я был значительно слабее. В школу ходить мне не хотелось совсем. Да, попытки защитить себя самого были, но все они закончились неудачей. Проблема разрешилась, когда в неё вмешалась классная руководительница, адекватно отреагировала директор и главного заводилу перевели в другую школу.

Но в параллельных классах были и такие, кого унижали целыми группами, действительно травили и изводили. Хотя сейчас мне кажется, масштабы и последствия буллинга в те годы были совсем другими. 

В похожем аду оказалась моя знакомая. Ее гнобили постоянно всем классом. Могли закидать мячами на физкультуре, а учителям было безразлично. При этом родители дома тоже подливали масла, заставляя продолжать учебу даже в этих обстоятельствах. 

Несмотря на всё это, после школы я решил поступить в педагогический вуз. Но в школу работать не пошел. Сейчас понимаю, что основная масса нынешних учителей это те, кто заканчивал вузы в один год со мной, то есть почти 15 лет назад. Тех учителей, которых застал я в годы своей средней школы, видимо, уже нет. А значит, нет и того же отношения. Да, я почему-то уверен, что прошлое поколение педагогов были в большей степени людьми призвания, чем нынешнее.

Создается впечатление, что вперед человека, личности, защиты интересов ученика выползли показатели, портфолио, достижения и успехи, каковых на самом деле может и не быть. А вместе с этим стало более явным какое-то непостижимое желание заметать неприятности под ковер. Выставить себя в выгодном свете, даже если все факты говорят об обратном. 

Я надеюсь, что в ближайшее время не только школа, но и вышестоящие органы начнут реагировать на участившиеся случаи буллинга и делать выводы. Главное, чтобы пострадавшие нашли в себе силы открыто заявить о своих проблемах. Я понимаю, что в этом мире закрыть и защитить человека абсолютно невозможно. Но можно приложить усилия и попробовать все же влиять на ситуацию. А именно не молчать! Я уверен, возможностей для этого сегодня намного больше, чем в 90-е».

Большинство людей, с которыми нам удалось пообщаться, наотрез отказались вспоминать о неприятных событиях в школе. Те же, кто согласились (кроме одной героини), попросили вместо их настоящих имён указать другие. Они переживают, что бывшие одноклассники или работодатели смогут таким образом узнать, что же произошло с ними в детстве.

aif.ru

«Я была для них развлечением, лекарством от скуки». Учительница — о том, как стала жертвой детской травли

Школьная травля чаще ассоциируется с детьми, которые издеваются друг над другом. Оказывается, не всегда. 70% российских учителей признались, что их тоже травили –собственные ученики. Татьяна Волошко записала историю учительницы, которая стала жертвой травли детей. И после этого в школе больше работать не смогла.

Привет, учитель! Рассылка

Для тех, кто работает в школе и очень любит свою профессию

Сегодня много говорят о школьном буллинге. При желании каждый ученик может вспомнить пару неприятных историй разной степени серьёзности и с разными последствиями. Сама я впервые задумалась о школьной травле после просмотра фильма «Чучело». Мне было около 15-ти, но в нашем классе, к счастью, ничего подобного не происходило.

Зато через несколько лет я столкнулась с буллингом в реальной жизни и в другом качестве. Я узнала, что дети могут быть чудовищно жестоки не только по отношению к одноклассникам, но и к учителям.


Я работала в небольшом городе и небольшой школе учителем английского языка. Зарплата была смешная, но меня всё устраивало. Мужа и детей не было, а на себя хватало, тем более большую часть времени я проводила в школе. С учениками сложились хорошие, даже доверительные отношения. Постоянно придумывала что-то новое и интересное, чтобы детям хотелось ходить на мои уроки, — больше всего боялась, что уроки станут скучными.

Всё было хорошо, пока не уволилась моя коллега, её 10 класс отдали мне. Проблемы с дисциплиной и гендерный дисбаланс (мальчиков сильно больше, чем девочек) были не самым страшным. В классе учились две девочки — назовём их Яна и Кристина. Обе яркие, красивые, модные и, как потом выяснилось, из богатых семей.

Всё началось на первом же уроке: одна из них назвала меня жертвой фастфуда. Нет, не в лицо, но так, чтобы я услышала

Раздался смех. Каждый следующий урок сопровождался комментариями по поводу моего веса и одежды. Полной я была всегда, поэтому и гардероб у меня специфический, но меня никогда не унижали и не делали больно.

Позже к этому добавилось ещё кое-что. Яна стала указывать мне на речевые ошибки (она часто ездила за границу и хорошо знала разговорный английский). Затем я поняла, что стала героем их комиксов. Меня рисовали, тайком снимали на телефон и пересылали друг другу, обрабатывая в какой-то программе и подрисовывая смешные детали. Неприязнью ко мне заразился весь класс. Всё только потому, что я не нравилась этим двум девочкам — лидерам класса.

Не в моих правилах акцентировать внимание начальства. Тем более в остальных классах всё складывалось хорошо. Терпение лопнуло, когда одна из девочек прямо во время итоговой контрольной позвонила подруге и стала что-то громко обсуждать и смеяться. Она не грубила мне, просто делала вид, что меня нет. Я попросила убрать телефон — реакции не последовало. На моё счастье, прозвенел звонок. В этот раз я пошла к директору и всё рассказала. Плохо помню разговор, но, кажется, директор пыталась убедить меня, что я сама виновата: надо быть строже, требовательнее и, возможно, действительно поменять стиль в одежде.

Через какое-то время на мой урок в этот проблемный класс пришёл завуч, без предупреждения, якобы посмотреть, как работают дети. Яна и Кристина были на редкость активны, не придраться. Потом я узнала, что мама одной из девочек — подруга завуча. Копали скорее под меня, чем под них. Настроение ходить на работу пропало, но и без работы я не могла. Личной жизни никакой, все подруги — учителя, темы ограничивались школьными, проблемы тоже.

Однажды я получила в социальной сети письмо от молодого человека, между нами завязалась переписка. Появилась отдушина, какой-то новый интерес. Хотелось бежать домой, проверять сообщения в телефоне, даже что-то радикально изменить… Он каждый день писал откровенные сообщения. Было понятно, что я ему интересна: расспрашивал меня о школе, давал советы, делал много комплиментов. Перед Новым годом он предложил встретиться — я согласилась. Очень долго готовилась, ждала, волновалась. В моём профиле было три не самых свежих фотографии. Я переживала, что разочарую его. Проигрывала возможные варианты развития событий.

Он не пришёл. Я прождала его больше часа, а может, двух. Сначала волновалась, что с ним что-то случилось и писала ему. Он не отвечал. Вернувшись домой, я снова зашла в сеть и увидела, что он был онлайн пять минут назад, прочитал все мои сообщения, но не ответил. Мой друг перестал мне писать, и я внушила себе, что он увидел меня в окно кафе и передумал встречаться.


Следующий день был последним учебным в году: уроки сокращённые, классы полупустые. Дети разъехались на новогодние каникулы. К моему удивлению, в школу пришли Кристина с Яной. Перед уроком я увидела их сидящими на подоконнике. Сегодня они почему-то сочувствующе смотрели на меня, казалось, вот-вот заплачут. Я поздоровалась и пригласила их в класс. И вдруг Яна сказала: «Вам, наверное, нужно побыть одной? Жених не пришёл на свидание — это так больно. В жизни вы оказались не в его вкусе».

Я почувствовала во рту привкус железа и всё поняла. Полтора месяца я переписывалась с кем-то из них или их взрослых друзей, братьев или сестёр. И ничего у меня не вызывало подозрений. Ни-че-го. Или я совсем наивная и глупая. Была. После каникул я написала заявление об уходе.

Больше я не работаю в школе и вообще с детьми. Занимаюсь переводами. Вспоминаю то время с отвращением.

Страшно не только то, что было в процессе, а что было потом: осознание, разочарование, нелюбовь к себе

Я не сделала ничего плохого. Двух школьниц раздражал мой внешний вид и манера одеваться. Или всё было гораздо проще и от этого ещё противнее: я просто была для них развлечением. Лекарством от скуки.

О чём я жалею больше всего? О том, что рассказала эту историю маме. Она выплакала много слёз, и, кажется, в ней что-то сломалось. Наверное, страшно осознавать, что твоего ребёнка обидели, а ты ничего не можешь изменить.

Фото: Shutterstock (Maya Kruchankova)

mel.fm

что делать, если ребенка травят в школе

С травлей в школе сталкиваются почти все дети. Но бывает и так, что банальные стычки и разборки перерастают в угрозу для жизни. В редакцию "Комсомолки" обратились две семьи - из Москвы и Московской области. Их детей жестоко травили одноклассники. На примере этих двух историй мы попытались понять: как можно помочь ребенку не стать жертвой буллинга? И что делать, если все-таки не удалось его уберечь?

История первая. Школьный “террорист”

На днях Саше (здесь и далее имена всех действующих лиц по их просьбе и во исполнение российского законодательства изменены. У редакции есть контакты и настоящие имена. - Ред.) исполнилось 15 лет. Главный подарок ему на день рождения сделала его школа. Директор и учителя наконец-то согласились провести собрание и выяснить, как так получилось, что один из Сашиных одноклассников уже несколько лет держит в страхе не только школьников, но и некоторых учителей.

- В этом году жертвой стал мой сын. Да этого был другой мальчик. Каждый год этот “террорист” выбирает себе новую жертву и достает ее. Это длится уже более трех лет, - рассказывает Валентина, мама Саши. - Я пыталась разговаривать с его родителями — это все равно, что говорить со стулом или столом. "Гоша не такой, это все клевета". Я говорила с учителями — они ничего не могут сделать. Гоша говорит учителям прямым текстом — пошла на... старая шлюха. А они молчат.

До этого Гошу выгнали еще из пяти других школ. Но эта школа избавиться от него не может. Максимум, что удалось добиться — это провести педсовет после того, как Гоша избил нескольких детей до переломов. На педсовете Гоша пообещал, что больше так не будет. И не соврал — ТАК он и правда больше не делает.

- Сейчас он создает странички во "ВКонтакте", где троллит и травит моего сына, - рассказывает Дмитрий, папа Саши. - Он фотографирует сына исподтишка, выкладывает эти снимки в интернет с похабными подписями про него, про мою жену, про нашу дочь. Мы написали заявление участковому, приложили 37 скриншотов оскорблений и угроз. Я не думаю, что это просто пустые слова — Гоша ходит в школу с холодным оружием, и это не перочинный ножик, а кастеты и ножи.

История вторая. Связанный аутист в шкафу

На сына Виталия впервые напали еще в прошлом году, когда мальчик возвращался домой с тренировки. Его жестоко избили двое одноклассников. Сейчас они угрожают сделать то же самое снова. Родителям пришлось оставить сына дома, чтобы не рисковать.

- После избиения мы написали заявление в УВД, была проверка, - рассказывает Виталий. - Но камеры наблюдения в том месте почему-то не работали. Мы предоставили справку об увечьях — вторая сторона принесла какой-то документ, из которого следовало, что со стороны моего сына тоже были ответные действия. Еще бы, ему пришлось защищаться. В итоге родители обидчиков принесли публичные извинения и этим все ограничилось. Сейчас эта банда угрожает проломить голову моему ребенку, он не ходит на уроки. А учителя звонят и предлагают его в другую школу перевести, подальше от этих блатных.

Жалобы на агрессивных подростков звучат не впервые. Пару лет назад они затравили мальчика-аутиста. Мама привела его в школу, надеясь, что обычные дети помогут ребенку адаптироваться.

- Ему заткнули рот, связали руки, засунули в шкаф и стали душить, - рассказывает Виталий. - При этом присутствовало пол-класса, но всего трое детей потом подтвердили, что это было. Мальчик продержался в школе всего пару недель.

Сложность и в том, что это маленький закрытый военный городок в Московской области, где все друг друга знают. В результате одного из обидчиков решили не ставить на полицейский учет, чтобы не мешать военной карьере его отца. За другого вступилась мать, занимающая высокий пост в крупном банке.

- Я был на приеме у начальника управления образования — он меня, как принято говорить, услышал, - говорит Виталий. - Он тут же сделал несколько звонков, и в школе провели собрание-междусобойчик. Но дальше этого дело не пошло. Показаний никто не дает, и все спускается на тормозах.

С травлей в школе сталкиваются почти все дети.Фото: EAST NEWS

Разбор

"Комсомолка" обратилась к директорам обеих этих школ. Они отказались комментировать случившееся, хотя признали — проблемы есть, над ними работают.

- Мы сейчас разговариваем с Гошиной мамой, и мне пока трудно пока сказать вам что-либо, - сообщил Михаил Александрович, директор школы, где учатся Гоша и Саша. - Я не могу дать вам никаких комментариев.

Как выяснилось позже, переговоры закончились успешно — мама согласилась забрать ребенка из школы.

- Как мне сказали, он пришла на собрание и увидела комиссию по делам несовершеннолетних, учителей, других родителей. Увидела, что установлены камеры, на которые все это будет записываться. И она сразу отказалась что-либо обсуждать и согласилась забрать Гошу из школы, - рассказала “КП” Валентина.

К самой Валентине у администрации тоже появилось деловое предложение. После звонка корреспондента "КП" директору Валентину попросили не выносить эту ситуацию в СМИ, чтобы не портить школе репутацию. А они взамен обязуются отчислить Гошу.

- Конечно, это не гарантирует моему сыну безопасность — Гоша все равно будет жить в нашем районе, они будут пересекаться на улице, - говорит Валентина. - Поэтому заявление в полицию о травле в соцсетях мы все равно написали.

Мы не публикуем номера школ и не указывает фамилии героев публикации, чтобы не осложнять им жизнь еще больше. Потому что каждая такая публикация подливает масла в огонь, а проблема часто не решается даже со сменой школы. Во-первых, обидчики и так знают, где живет и чем занимается их жертва. А во-вторых, после публичных разборок на ребенка могут ополчиться даже те, кто раньше оставался в стороне.

В Департамент образования Москвы и в Управление образования Одинцовского района от родителей пострадавших детей направлены официальные заявления.

ВАЖНО

Что может быть признаком травли

- Психологические травмы обнаружить сложнее, чем синяки или царапины. Родителям стоит обратить внимание на следующие симптомы:

- Ребенок стал плохо спать, его часто мучают кошмары.

- Потерял аппетит и отказывается даже от любимой еды, или наоборот, очень много ест.

- Стал быстро уставать, не может сконцентрироваться на чем-то одном.

- Стал агрессивен, появились вспышки гнева.

- Появились фобии и страхи, связанные с чем-то конкретным.

- Ребенок постоянно испытывает чувство вины и стыда.

Эти признаки говорят, что возможно, ребенок получил серьезную психологическую травму. Это может быть не только травля в школе, но и тяжелый развод родителей или другие события, свидетелем которых он стал — например, ДТП или драка.

В любом случае, главное, что психологи советуют родителям — это поддерживать постоянный контакт с ребенком и искать взаимопонимания. Тогда он сам расскажет, какие проблемы его тревожат, и помочь ему будет легче и быстрее. А если такого контакта нет, то “вскрыть” ребенка, как закрытую шкатулку, не получится. Доверительная атмосфера в семье должна быть всегда, а не только тогда, когда что-то случается.

Буллинг школьников в разных странах мира.Фото: Наиль ВАЛИУЛИН

СОВЕТЫ РОДИТЕЛЯМ

Самое действенное - не допустить травлю. Это же самое сложное. Роль родителей в данном случае первостепенна.

Родителям важно научить ребенка, как постоять за себя. И это не обязательно курсы рукопашного боя. Лучше попытаться остановить конфликт еще до того, как он перерос в драку. Как это сделать?

Во-первых, нужно научить ребенка сохранять вежливость, даже к обидчикам. Психологи советуют не отвечать хамством на хамство, а дать неожиданный ответ: например, “да, я не идеален. Но мы все такие”. Ну то есть ответить нестандартно, сбить сценарий агрессора.

Во-вторых, попробовать объяснить ребенку, что его самооценка должна опираться не на мнение других, а на реальные умения и достижения.

В-третьих, стоит научить ребенка договариваться и искать компромиссы. Во взрослой жизни это пригодится ему гораздо больше, чем умение решать споры кулаками.

ИНСТРУКЦИЯ ОТ ЮРИСТА

Куда жаловаться и что грозит агрессору

Комментирует Надежда Княгинина, младший научный сотрудник Центра образовательного права Института образования НИУ ВШЭ:

1. Пишем заявление директору школы. Согласно статье 61 ФЗ "Об образовании в Российской Федерации", отчислить обучающегося могут только с 15 лет в качестве меры дисциплинарного взыскания, и только в том случае, когда другие дисциплинарные меры не привели к положительному результату.

2. Идем в комиссию по делам несовершеннолетних. Это в том случае, если меры, принятые школой, не подействовали.

3. Если есть физические травмы, у ребенка отобрали вещи или испортили их — обращаемся в полицию. В первом случае нужно сначала обратиться в медицинское учреждение и зафиксировать побои.

4. Могут ли обидчика поставить на учет? Административная и уголовная ответственность несовершеннолетних наступает с 16 лет (за умышленное причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью — с 14 лет). Несовершеннолетний автоматически ставится на профилактический учет в ПДН.

Но даже если несовершеннолетний обучающийся совершил правонарушение, но еще не достиг возраста ответственности, он также ставится учет.

5. А что потом? После того, как агрессора поставили на учет, данные органы начинают с ним "работать" - регулярно посещать школу, проверять условия его жизни дома, беседовать с родителями, учителями и т.д. В ряде случаев, например, при риске рецидива правонарушения, несовершеннолетний может быть помещен в Центр временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей по решению суда на срок до 30 суток.

ВОПРОС ДНЯ

Как вы решали конфликты в школе?

Сергей МАЛИНКОВИЧ, глава политобъединения «Коммунисты России»:

- Хулиганов было много, и сам я был хулиганом. Но травли у нас не было. Максимум - налить в портфель воды, учебник разрисовать, за косичку дернуть одноклассницу.

Сергей ВОЙТЕНКО, депутат Самарской думы:

- В школе всегда пытался договориться. Если кто-то решал проблемы кулаками, то я убеждал словом.

Николай СОБОЛЕВ, видеоблогер:

- Были в окружении одноклассники, которых задирали другие. Пытаться что-то объяснять обидчикам бесполезно. Их моральные принципы или неустойчивы, или сформировались неверно.

Юлия ЧИЧЕРИНА, певица:

- Я была задирой и частенько дралась, но и получала порой крепко, особенно крепко, когда защищала тех, кого гнобили.

Леонид ХАЗАНОВ, геолог в третьем поколении:

- Мне немало доставалось от одноклассников, называвших меня голодранцем только за то, что я был из неполной семьи, которая не могла себе многого позволить. Приходилось с ними драться.

Рис.: Катерина МАРТИНОВИЧ

Евгений МАКАРОВ, полковник милиции в отставке, Нижний Новгород:

- Мы дрались. Причем в старших классах я входил сначала в группу хулиганов, затем спортсменов, но все проблемы все равно решались кулаками.

Алиса АНТОНОВА, студентка, Симферополь:

- В школе мне объявили бойкот за то, что я не ходила на субботники. Освобождение по состоянию здоровья из-за проблем с сердцем не помешало одноклассникам заманить меня в темный уголок школьного сада и накормить травой.

Галина ЕМЕЛЬЯНОВА, сисадмин, Севастополь:

- В школе я была изгоем. Надо мной издевались из-за того, что я получила травму, которая сказалась на мимике лица. Портфель пинали, в кабинете закрывали. Но я испортила классу выпускной бал.

Арсен ГАЛСТЯН, олимпийский чемпион по дзюдо:

- С раннего возраста записался в спортивную секцию. Если ходишь в зал, ты всегда уверен, что сможешь постоять за себя.

КСТАТИ

Как защитить ребёнка от травли в школе

Известный норвежский психолог Кристин Аудмайер долгие годы работает над изучением феномена подростковой агрессии и даёт советы детям, родителям и педагогам (подробности)

www.kp.ru

"Надеюсь, вы сдохли и горите в аду". Истории школьной травли

 

Школьная травля — это плохо. Многих из нас травили, а некоторые — травили сами. Жизнь расставила всех по местам — и аутсайдеров, и обидчиков, и учителей, которые смотрели на травлю сквозь пальцы (этим прекрасным людям мы посвятили заголовок). Надеемся, что если вы кого-то травили в школе, вам стыдно. А мы сегодня об этом написали.


По своей природе человек — существо социальное. Даже самым прожженным социофобам время от времени приходится вливаться в коллектив. Однако зачастую этот коллектив проявляет враждебность к белым воронам, и тогда начинается буллинг. Или попросту — травля. Это может начаться с безобидных (или не очень) шуточек, а закончиться полноценным психологическим (и физическим) прессингом.

«Луна» поговорила с двумя категориями людей — с теми, кто испытал травлю на себе, и с теми, кто в этой травле участвовал — и попыталась разобраться в том, почему это происходило.

А текст мы проиллюстрируем картинами ада из игры Doom, потому что жизнь подростка, подвергшегося травле, выглядит примерно так же.

Ксения, 23 года.

Во время обучения в школе я всегда отличалась от одноклассников по двум признакам — я с легкостью щелкала задачи по математике/алгебре и имела лишний вес. За полноту меня почему-то не гнобили. Но каждую самостоятельную или контрольную работу по математике/алгебре я решала доброй половине класса. Мне было несложно.

Особой несправедливости я из-за этого не чувствовала и в целом пользовалась уважением. Ну, как уважением? Таким же уважением, которое можно испытывать к кассиру условной «Пятерочки», пробивающему вам товар.

Изменилось все после ЕГЭ. Я много готовилась с репетитором, отзубрила технологию решения всех типов заданий, которые могут попасться, и была уверена в себе. Но в утро экзамена очень разволновалась. Пока мы ехали в школу, где должен был пройти экзамен, я повторяла формулы, выписанные в блокнот. Руки тряслись, и мне казалось, что я все забыла, перепутала, и вообще крах.

Самое страшное произошло уже в аудитории. После того, как нас рассадили и вручили конверты, я упала в обморок. Банально переволновалась. Меня привели в чувство, но сдавать в этот день я была уже не в состоянии. Удалось попасть на пересдачу. Там я снова чересчур переживала, по десять раз проверяла ответы, брала два дополнительных черновика у комиссии.

Результаты объявили через неделю. 24 балла — минимальный допустимый порог. Даже одноклассник, у которого всегда были проблемы с алгеброй, набрал 52. Меня это унизило и глубоко оскорбило. Дело даже не в том, что я не оказалась на этом поприще лучшей, как это было всегда.

А в том, что это ощутимо пошатнуло мою картину мира, которая у меня тогда сложилась. Я нигде не блистала, кроме алгебры, а оказалось, что и здесь тоже может произойти серьезная неприятность. Причем виновата в этом исключительно я сама — не смогла удержать голову в холоде и собраться с мыслями.

Еще больше меня обидело поведение одноклассников. Мы всегда были разрозненным коллективом, все сидели небольшими группками или парами. Общего командного духа не было и в помине. Только ближе к выпуску мы стали как-то сближаться и поддерживать друг друга, конфликты снизились до минимума.

Я ожидала хоть какой-то поддержки и добрых слов, но на выпускном все смеялись. Им действительно казалось это смешным. Не злорадно смешным, а искренне веселым — что-то вроде смеха от того, как нелепо падает прохожий, поскользнувшийся на банановой кожуре.

Я пыталась не подавать виду, натужно улыбалась, но после пятой реплики от одноклассников в духе: «Ну, что, Ксюха, накрылся твой Физтех? Такие дела, вот как оно бывает-то, хо-хо!» мне стало тошно, и я сбежала.

На вечер встреч я поехала только один раз. Там, после обсуждения текущего положения дел, зашел разговор об университетах — кто куда поступил, на кого. Кто-то хвастал МГУ, кто-то — СПбГУ, даже Бауманка у одноклассника была.

Когда очередь дошла до меня, меня нахально перебили издевательским вопросом: «Ну, как там в твоем Физтехе?!». И все снова весело засмеялись. Я еле досидела до конца вечера, после чего решила, что больше ни за что не хочу видеть этих людей.

 

Мария, 24 года.

В начальной школе у нас устраивали технику чтения. Учеников по очереди вызывали к учительскому столу, на котором лежала книга, и за отведенное время — кажется, за минуту — школьник должен был прочитать вслух как можно больший кусок текста.

Учительница засекала время по таймеру и потом считала слова. Вроде бы обычная проверка на скорочтение, наверное, во многих школах такое практикуется.

В моем классе учились две сестры — Надя и Таня. Надя уже тогда дружила с самыми популярными девочками, и у них был эдакий элитарный кружок. А у Тани были, как я поняла, какие-то проблемы с развитием. Она практически всегда молчала, почти никогда не отвечала у доски, а на переменах сидела за партой и смотрела в пустоту. Ее не задирали. На нее просто не обращали внимания.

Но техника чтения была обязательной для всех, и в какой-то момент это стало чем-то вроде соревнования между учениками. Важно было не просто получить пятерку, а еще и перечитать остальных. Я тогда свою пятерку заслуженно получила и наблюдала за тем, как справляются остальные. Когда очередь дошла до Тани, все притихли в предвкушении чего-то веселого. Время пошло. Таня улыбалась и смотрела на нас, переводя взгляд с одного на другого. С трудом прочитала первое слово.

И снова около двадцати секунд глядела на одноклассников. Я думала, она проверяет нашу реакцию — понравилось нам или нет? По классу пронеслось сдавленное хихиканье. Время шло. Таня прочитала второе слово, и опять обвела класс взглядом. На этом время закончилось, учительница щелкнула таймером. И раздался гогот.

Смеялся элитный кружок девочек, даже Надя. Самые главные заводилы класса показывали на Таню пальцем. А она улыбалась. Не смущенно, не потупив глаза, а очень искренне и открыто, будто была рада, что развеселила одноклассников.

С тех пор в ее адрес постоянно летели оскорбления. «Глупая», «тормознутая», «овца» — самые приличные из них. Я не участвовала в этом балагане, но однажды я машинально ее обидела. Уроки закончились, и мы толпились в раздевалке.

Таня, кажется, не могла завязать шарф, и стояла в узком проходе, преграждая мне путь. А я в тот день была чем-то очень разозлена. И я оттолкнула ее в сторону и сказала: «Отойди, тугодумка!». Она покорно подвинулась и шлепнулась попой на скамейку. У двери я зачем-то оглянулась на нее. И она улыбалась.

Сейчас я понимаю, что на меня повлиял коллектив. Его ролевая модель поведения на тот момент предполагала, что к Тане нельзя обращаться никак, кроме как в оскорбительной форме.

А подшучивание над ее скоростью чтения считалось обыденным делом. Вероятно, я вспылила и поддалась этому. И мне до сих пор стыдно за этот инцидент.

В среднее звено школы Таня не пошла. После четвертого класса я ее никогда не видела.

Влад, 25 лет.

В юности ты стараешься всем понравиться. Закрепиться в коллективе. Показать, что ты не просто одна из шестеренок в механизме, а жизненно-важная шестеренка, с уникальной ролью и предназначением.

Я украл деньги у бабушки. У нее была заначка — под креслом открывался кусок линолеума, и там лежал плотный пластиковый пакет с очень толстой пачкой тысячных купюр. Это было на ремонт. Я нашел ее случайно, когда передвигал кресло. И почему-то взял оттуда одну купюру.

Это было, кажется, на летних каникулах между восьмым и девятым классом. Мы тогда каждый вечер собирались в парке большой компанией — одноклассники, друзья по двору, старшие товарищи. Девочки тоже были. Играли в карты, слушали музыку, бренчали на гитарах, шумели мотоциклами, пиво пили.

На украденные деньги я купил пива, чипсов, какой-то сыр-косичку, сладости девочкам. Мне хотелось устроить праздник для друзей. Все обрадовались. На вопрос, откуда деньги, я сказал правду. Мне сказали, что я классный, и тогда я был звездой вечера.

Я повторил это еще раз. А потом еще. И еще. И не заметил, как втянулся. Бабушка не проверяла заначку, и каждый вечер мы устраивали масштабный кутеж на украденные деньги. Мы жили в небольшом поселке, где все друг друга знали, поэтому продавщицы спокойно продавали алкоголь пятнадцатилетним пацанам, будучи уверенным, что мы понесем это на семейное застолье.

Пятилитровые «баклажки» пива свозились в парк прямо в люльке мотоцикла. Нам было весело. На меня стали обращать внимание девушки.

Но совесть меня все равно легонько грызла. И какое-то время спустя я решил это прекратить. Старшим товарищам и одноклассникам это не понравилось. Скатерть-самобранка стала скудной, былое веселье улетучилось, девушки смотрели с непониманием, парни — с подозрением.

В мою сторону посыпались обвинения в стиле «Чо как не пацан?», «Для корешей жалко, да?», «Жмот», «Ссыкло» и прочее. Так продолжалось четыре дня.

И я сломался. Снова начал таскать деньги, и мы снова начали их пропивать. Пятнадцать лет, да. Юность, задор, э-ге-гей!

Продолжалось это все до самого логичного из всех самых логичных завершений — меня поймали за руку. Отец меня избил. Неделю, пока у меня сходили синяки на лице, и мы ездили чинить зубы, я не появлялся на улице. За это время ко мне никто из компании не приходил и даже не звонил.

Потом я все-таки решил вернуться. Разумеется, без денег — заначку перепрятали.

Думал, меня поймут, но мне в один голос ответили: «Так иди и ищи!». Они не видели в этом ничего неправильного. Им не хотелось терять такую халявную манну небесную, потому что они привыкли к ежевечерним веселым попойкам со всеми вытекающими.

Искать я не стал. Жизненно-важная шестеренка утратила свое значение. Мне еще долго припоминали то, как я «не по-пацански» поступил, обломав «корешам» веселье. Даже как-то пободался с одним из самых обиженных. Но потом это все забылось.

Валентин, 23 года.

Не помню, когда это началось.

В четвертом классе одноклассник дал мне такой крепкий подзатыльник, что я ощутимо приложился лбом об парту. В пятом они коллективно закидали меня снегом и разломали картонную модель городского сквера, которую я клеил с мамой в течение недели для оценки по «Технологии».

В шестом — заинтересовались тем, что произойдет, если в моей шапке взорвать несколько мелких петард. Ничего интересного — маленькая дырка, сквозь которую виднелась оплавленный синтепон. Меня закидывали вареными яйцами и виноградом из школьной столовой.

Плевали на рюкзак, изрисовывали тетради. Выкидывали учебники в окно. Как-то раз «умыли» тряпкой, которой вытирали мел с доски. В летнем пришкольном лагере (та еще бесполезная штука) меня скинули с дерева, и я прокусил себе язык.

В драках один на один, которые пафосно назывались «стрелами» («Я тебе стрелу забил после школы!») я использовал тактику отвлекающих маневров. Пока мы под едкие комментарии зевак-одноклассников  ходили по кругу с соперником, выставив вперед кулаки, я начинал что-то нелепо мямлить про неправильные боевые стойки (увлекался тогда просмотром бокса, и довольно неплохо сёк в этой теме), отшучивался. И, конечно, отбивался.

Бить самому мне казалось противоестественным. Я видел в первую очередь живого человека, а только потом — избалованного мерзавца, который развлекается тем, что запугивает и издевается над слабым. Да, этим слабым был я. И сделать больно любому существу для меня было неприемлемым. Как оказалось, зря.

Серьезно ответил я только классу к девятому. На осеннем субботнике один из одноклассников снова начал отпускать что-то едкое про меня, «вонючие мамкины панталоны» и все в таком духе.

Не знаю, что на меня нашло, но я без единого слова подошел к нему и воткнул в его голень грабли.

На месте инцидент как-то замяли, опасаясь учительницы, которая была неподалеку. Договорились провести «стрелу» после субботника. Долго шли огромной ватагой в какие-то жухлые и серо-коричневые поля. Зрители шумно и возбужденно переговаривались, даже делали ставки.

Драка закончилась быстро. Соперник, несмотря на проткнутую ногу, повалил меня на землю, сел сверху, несколько раз ударил по лицу. Потом я, вырвавшись, умудрился повалить и его. Это был единственный раз, когда я ударил человека ногой в лицо. Вымотавшись, драку решили остановить. Победитель объявлен не был, но некоторые говорили, что я затащил.

После этого стало спокойнее. «Стрел» не забивали, физически не трогали. Все перетекло в область обидных шуточек, но я, благо, обладал долей самоиронии, и язык у меня был подвешен. Так что до выпускного мы все вместе упражнялись в остроумии.

Наверное, совет дать сдачи обидчику имеет право на существование. По крайней мере, в моем случае он неплохо сработал.

И иногда нужно игнорировать все гуманистические принципы ради того, чтобы от тебя отстали. Иначе это может превратиться в бомбу замедленного действия, пока ты копишь в себе обиды и раздражение. И никто не знает, когда она взорвется и кого погребет под обломками.

Сергей, 31 год.

Меня не особенно травили, но в школе я был аутсайдером. Попытки травить старался пресекать иногда словом, а иногда силой. Это была школа в девяностых годах, рассадник мразотной гопоты, но до драк и совсем откровенной травли дело не доходило. Но в восьмом классе напряжённая ситуация вылилась в потасовку. Меня подкараулили в тёмном коридоре старшеклассники и сильно набили лицо. Просто так. Я был весь в крови.

Но это не самое удивительное. Самое удивительное — все одноклассники и учителя встали на сторону этих гопников.

Когда я с окровавленным лицом вышел в общий коридор, одна из учительниц, увидев меня, не сказала ровным счётом ничего.

Потом учителя говорили, что я их провоцировал, что я сам в этом виноват. А они — «ну, спортивные же пацаны». Учителя сделали меня виноватым в этом. Мол, «ходит слишком умный, лицо надменное».

Я перешёл в другую школу. Там всё было намного адекватнее, и моя социальная жизнь стала налаживаться. Видимо, проблема была не во мне.

Сейчас у меня хорошая работа, много денег, я имею успех у женщин и считаю себя состоявшимся в жизни. Один из «спортивных пацанов», как я недавно узнал, сторчался на героине.

К спортивным пацанам у меня претензий нет, они заняли подобающее им место в жизни. А вот к учителям из моей школы, которые сквозь пальцы смотрели на травлю и защищали охреневшую гопоту — есть.

Так вот, дорогие учителя! Я надеюсь, что к этому времени вы уже давно сдохли и горите в аду.

 

Виталий Балашов

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

luna-info.ru

каждого третьего ребенка травили в классе

Взял топор и пошел крушить… Закидали классы «коктейлями Молотова»…

Жестокость подростков, напавших на учительницу и школьников, за гранью понимания. За что? Почему?

Следователи и психологи теперь пытаются найти тот спусковой крючок, который включил во внешне спокойном и мало чем выделявшемся парне убийцу. И находят его достаточно быстро - травля. Мол, молодому человеку было некомфортно в школе. Он терпел-терпел да и не вытерпел.

И это банальное объяснение, скорее всего, самое правильное. Травля (она же по-современному буллинг - от англ. bullying - агрессивное преследование одного из членов коллектива) - привычное явление в школе. И не только в российской. С травлей борются в школах Скандинавии, Германии, Южной Кореи. Исследования проводят во Франции и США. Она практически не связана с социальными условиями - это, как утверждают некоторые специалисты по психологии ранней юности, «болезнь подросткового возраста». Когда хочется самоутвердиться (и на других в частности), почувствовать границы возможного в обществе, нащупать слабое звено.

Почва для буллинга

Ребята, только что сами окончившие школу, - студенты лаборатории образовательной журналистики Высшей школы экономики - провели в конце прошлого года, наверное, первое масштабное исследование проблемы буллинга в России. Опрошено больше 1200 учеников 7 - 11-х классов из Москвы и Подмосковья.

И вот печальные цифры:

Почти 70% опрошенных говорят, что им приходилось наблюдать травлю.

60% признались, что жертвой был один из их знакомых.

12% заявили, что сами участвовали в травле. И это явно заниженная цифра - мало кто (пусть и анонимно) готов признаться, что он выступал агрессором по отношению к другому человеку.

Взрослым не доверяют

И тут возникает главная проблема - подвергшиеся травле ребята не надеются на помощь взрослых - ни родителей, ни учителей. Опрос студентов показывает: больше половины подростков, подвергшихся унижениям в классе или в спортивной секции, вообще никому не рассказывали о своей беде.

Из тех же, кто рассказал о проблеме родителям (а это около 200 человек из числа опрошенных), говорят, что взрослые им ничем помочь не смогли.

Вот некоторые самые популярные ответы ребят на вопрос о том, как поступили папы и мамы после рассказа школьника:

Оказали моральную поддержку (об этом сказали 10 подростков).

Посоветовали держаться подальше от обидчиков (10 опрошенных).

Пошли в школу разбираться с обидчиками (10 опрошенных).

Обратились к классному руководителю (5 опрошенных).

Написали заявление в полицию (1 опрошенный).

Обучили самообороне (1 опрошенный).

Отправили на прием к психологу (1 опрошенный).

Понятно, что совет держаться подальше - один из самых непродуктивных.

Жертв буллинга меньше среди тех, кого изначально поддерживают взрослые, кому помогают решить трудности, возникшие в школе. Если ребенок чувствует поддержку семьи, вероятность того, что более сильные сверстники решаться его травить, заметно снижается. Подростки чувствуют слабаков, за счет которых можно самоутвердиться, и тех, с кем лучше не связываться. Даже если такой человек физически слабее.

В международных исследованиях, которые перелопатили студенты, приводятся такие не очень обнадеживающие выводы:

Отсутствие доверительных отношений с родителями повышает шанс подростка как стать жертвой буллинга, так и инициатором травли.

Чем выше родитель оценивает школу, тем меньше он придает значение жалобам ребенка о том, что он жертва буллинга. То есть логика взрослых такая: «Мы отдали тебя в самую престижную школу в районе (городе). Это было непросто. Все, что ты говоришь об атмосфере здесь, - неправда, ты просто ищешь повод здесь не учиться».

Спусковой крючок

Школьники, которые постоянно подвергаются издевательствам со стороны сверстников, чувствуют себя неуверенно, они находятся в ожидании нападения. Чувствуют себя изгоями, часто замыкаются в себе. Результаты международного исследования PISA показали, что 26% постоянных жертв буллинга чувствуют неудовлетворенность жизнью, часто пропускают занятия (больше трех-четырех раз в 2 недели).

И эта неуверенность и может в какой-то момент перерасти в ответную агрессию. Иногда она выплескивается на обидчиков. Иногда приобретает формы глобального протеста. Причем, как правило, такой протест не спонтанен. Ребята готовят месть тщательно, зачастую отдавая себе отчет в том, что мосты будут сожжены. Но другого выхода покончить с унизительной ситуацией они не видят.

Ну а учителя?

Увы, у нас в стране нет неких универсальных рецептов для учителя того, что делать, если ребенок подвергается травле. Каждая школа вынуждена сама что-то «изобретать». Недавнее исследование сотрудников Института образования ВШЭ Александры Бочавер и Кирилла Хломова показывает: учителя хорошо понимают, что такое буллинг, но они совершенно не представляют, как справляться с ситуацией. А в результате часто пускают дело на самотек.

Учителя часто усугубляют ситуацию - они не помогают измениться ни жертве, ни агрессору. Замалчивание проблемы приводит к тому, что жертва ощущает бессилие и страх. И в ситуации, когда ты не можешь надеяться ни на помощь семьи, ни на заступничество учителя, возможность срыва и без того находящегося на грани подростка серьезно возрастает.

А КАК У НИХ?

Отряды по защите от агрессии учеников

Старшеклассник Финн Андерссен рассказал, что в Швеции есть законы, которые защищают людей, подвергающихся буллингу. Мало того, в школе, где учится Финн, есть специальные «антибуллинговые» команды из учеников, задача которых защищать учеников с первого по девятый класс от насилия со стороны школьников.

А вот в Германии учителя не готовы справиться с агрессией подростков. Журналист Валерия Селиванова, переехавшая в эту страну вместе с дочерью, говорит, что столкнулась с буллингом в провинциальной немецкой школе. Только после того, как Валерия обратилась к чиновникам, руководящим системой образования в регионе, учителя стали наказывать детей, принимающих участие в травле новенькой. А в классе появился журнал, куда записывался каждый случай травли, и об этом сообщали родителям организаторов конфликта.

КОММЕНТАРИЙ ПСИХОЛОГА

«А ты сам виноват»

- Часто, когда дети говорят, что их обижают в школе, особенно если речь идет не о драках, а об эмоциональном воздействии - дразнят, демонстративно не общаются, придумывают клички, высмеивают внешний вид, - родители не видят в этом угрозы для ребенка, - говорит научный сотрудник лаборатории профилактики асоциального поведения Института образования ВШЭ, кандидат психологических наук Мария Новикова. - Родители считают, что это специфика возраста и со временем все пройдет. Когда ребенок об этом рассказывает, он может получить ответ: «Да ты просто не обращай внимания». Девочки часто слышат: «Ты им просто нравишься». Более того, жертву сами папы с мамами могут объявить виноватой: «Видимо, в тебе что-то не так, не могут же просто столько ребят взять и придумать, вряд ли такая большая компания ошибается». И тогда ребенок вряд ли обратится вновь за помощью к родителю. Он попытается сам решить проблему. На том уровне, как он ее понимает в подростковом возрасте.

Почему дети не делятся проблемой со старшими:

1. Во многих семьях принят определенный стиль коммуникации, когда про переживания говорить не очень принято. Например, бабушка в разговоре с мамой хватается за сердце и говорит: «Ой, не говори мне об этом, а то мне сейчас плохо станет, я не могу про это слушать, какие страсти ты рассказываешь». Ребенок не хочет тревожить близких.

2. Бывает, что жертвы буллинга сами становятся агрессорами. Часто просто чтобы отвести угрозу от себя. Такой человек подумает, прежде чем сказать маме, потому что тогда узнают и о его проделках.

3. Хорошая успеваемость. Для родителя это зачастую главный показатель ребенка. И тогда ничего не говорят о проблемах, потому что понимают, что им не поверят: «Ты же хорошо учишься, какие у тебя сложности?»

4. Боятся подвести родителей; от них ожидают, что они будут очень успешными во всем - в оценках, в социальной жизни, и когда они сталкиваются с такой неприятностью со стороны коллектива, для них самих это доказательство неуспешности.

Исследование провели студенты факультета коммуникации, медиа и дизайна НИУ Высшая школа экономики: Ирина Фоменко, Анастасия Чеснокова, Камилла Цыганкова, Софья Рунг, Виктория Сокальская, Алена Полухина, Андрей Парницкий.

ОПРОС КП

«Комсомольская правда» и лаборатория образовательной журналистики ВШЭ проводит исследование того, как складываются отношения между учениками и учителями. Про агрессию, травлю, которую одни ученики организуют против других известно больше. Однако, все чаще объектом издевательств, травли в школе становятся и учителя. Но мы не представляем масштабов этой проблемы, общество ее замалчивает.

Мы просим учителей и других педагогических работников ответить на несколько вопросов. Заполнение анкеты анонимно и займет не более 7 минут.

ЕЩЕ МНЕНИЕ

Трагедии в Перми и в Улан-Удэ: сработал закон парных случаев?

Обозреватель "КП" - о том, почему трагедии с участием детей чаще всего идут чередой, и что сейчас важно сделать взрослым

Три дня назад в колонке о трагедии в пермской школе я сначала написал – «дай Бог нам на этот раз избежать закона парных случаев».

Потом эту фразу вычеркнул – не накликать бы. Увы. Закон сработал, не пронесло.

Закон этот всегда срабатывает, если дело касается страшных происшествий, связанных с подростками. (подробности)

www.kp.ru

как защитить ребенка от травли?

1-й метод. «Коллекция достоинств». Когда кто-то ведет по отношению к ребенку агрессивно - физически или морально, у него серьезно падает самооценка. Поэтому один из способов помочь чаду - составить список его хороших качеств, которые выделят его из толпы. В следующий раз при встрече с обидчиком-задирой у ребенка в голове всплывает список своих позитивных черт.

- Так и вижу картинку: против условного Васечкина идет условный Петечкин с кулаками, а Васечкин гордо вспоминает: «Ах! Я же такой молодец, я хорошо разбираюсь в Бахе!»

- Не так все примитивно. Просто если ребенок знает свои достоинства, у него нет внутренней тревожности - я ничего не значу, не умею... А такая уверенность влияет на его поведение в конфликтных ситуациях.

2-й метод. Соблюдать принцип непроницаемой стены. Мы говорим ребенку: представь, что ты окружен непроницаемой стеной. Там, за ней, кто-то кричит, шумит - а ты как будто его не слышишь. Можешь даже засунуть в уши наушники и делать вид, будто слушаешь классную музыку.

- Угу, а наш Петечкин как выдернет эти наушники да еще и порвет...

- Не посмеет, если ты делаешь это с чувством достоинства (а ведь ты уже знаешь, какой список достоинств есть внутри тебя). Впрочем, это действительно совет не для всех, а для тех, у кого хорошая выдержка.

3-й метод. «Проблемы обидчика». Предложите ребенку: представь, все, что говорит обидчик, относится не к тебе, а к нему, к личным проблемам забияки. Потому что человек, у которого порядок в голове, вряд ли так себя будет вести. И ребенок начинает видеть и оценивать ситуацию по-другому, и даже его организм начинает издавать другие запахи! Ведь если заглянуть в психофизиологию, когда человек напрягается, у него появляется запах пота. Если он постоянно в напряжении - то и запах с ним постоянно. Вы же знаете: если человек боится собаки, она это чувствует. То же - в мире людей. На уровне законов природы мы все едины.

4-й метод. «Техника толстокожего слона». Учимся самовнушению: «Я слон, я толстокожий, и все обидное, что мне говорят, отскакивает от меня как мячик». Не зацикливаться на обиде. Чем больше жертва расстраивается - тем интереснее тирану.

5-й метод. Научите детей парировать выпады. Например, обидчица в школе говорит однокласснице: «ты страшная», а та в ответ: «а ты такая милашка». Обидчица ей: «ты дура», а та - ей: «тебе видней, ты умная»...

Смысл этих методов - толстокожести, парирования - в том, чтобы не дать словам обидчика проникнуть на вашу территорию. Как только позволили это, вы начинаете в сказанное верить и тоже становитесь невольным игроком в буллинг.

6-й метод. Играть с детьми в настольные, командные игры. Чтобы ребятишкам был важен сам процесс игры, а не возможность выиграть.

7-й метод. Дайте ребенку реализовать себя, тренировать его сильную сторону. Например, кружки, в которых он будет самоутверждаться, где у него будет расти самооценка.

www.kp.ru


Смотрите также