Рассказы про охотничьих собак


Рассказы и истории — Охотничьи лайки. Библиотека.

Валет. – Я. Русанов, «Охота и охотничье хозяйство» №10 – 1993
Только радость доставлявший. – В. Чернышев, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 1986
Два – У – Два. – В. Чернышев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1989
Наследство. – В. Чернышев, «Охота и охотничье хозяйство» №8 – 2006
Измена. – Н. Чемезов, «Охотничьи просторы» №42 – 1985
Условный рефлекс. – В. Никольский, «Охота и охотничье хозяйство» №7 – 1962
Урман. – Е. Винников, сборник «Твой друг»
Первая собака. – С. Колмаков, “Охота и рыбалка. ХХI век”
Исчадие ада. – В. Ососков, “Охота и рыбалка. ХХI век”
Были о ездовых собаках. – автор не указан
Учур. – Ю. Исаев
Клок шерсти. – А. Новиков-Прибой, «Охота и охотничье хозяйство» №6 – 1967
Кормилец. – А. Юдицкий, «Охота и охотничье хозяйство» №10 – 1985
Бек. – В. Головкин, «Природа и охота» №12 – 2002
Буран-Бурашечка-Бурашка. – С. Гоголев, “Охотничьи собаки” №1 – 2001
Не жалея живота своего. – В. Денисов
Больше не завожу собак. – А. Севастьянов, «Охота и охотничье хозяйство» №1 – 1989
Стот. – К. Янковский, «Охота и охотничье хозяйство» №5 – 1980
Туман. – П. Мануйлов, «Охота и охотничье хозяйство” №4 – 1961
Умка. – П. Осипов, «Охота и охотничье хозяйство» №9 – 1986
Буян. – А. Онегов, «Охота и Рыбалка XXI век» №2,3 — 2008
Дэк. – Ю. Кречетов, «Охотничьи собаки» №6 – 2002
Карат. – автор не указан
В медвежьих лапах. – М. Вишняков, «Охота и охотничье хозяйство» №7 – 1989
Своих не бросают. – С. Балакирев, «Охота и Рыбалка. XXI век» №1 – 2008
Каюр. – В. Зибров, «Охота и охотничье хозяйство” №6 – 1959
Таежная верность. – К. Кудзин
Сны Тобола. – Н. Плотников
Промысловый сезон. – М. Вишняков, «Охота и охотничье хозяйство» №2 – 1989
Волчок. – Г. Гусаченко, «Охота и охотничье хозяйство» №7 – 1991
Таежные будни. – Е. Черникин, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1987
Трус. – В. Кошелев-Бочкин, «Охота» №9 – 2004
Осиновый лист. – автор не указан
Зов тайги. – А. Буравин, «Охота и охотничье хозяйство” №7 – 1988
Тайга. – А. Заболотских, «Охотничьи собаки» №4 – 2001
Обида. – В. Киселев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1961
Не преступи черту… – С. Кучеренко, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 1990
Восемь таежных месяцев. – Ф. Штильмарк, “Охотничьи просторы” №44 – 1987
Эпизоды собачей жизни. – А. Севастьянов, “Охота и охотничьи собаки” №2 – 2006
Зимовье на Студеной. – Д. Мамин-Сибиряк, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 1980
Цена трофея. – сборник рассказов – автор Стрелков П.П.
– Цена трофея
– Товарищ Шаронов и Рыжка
– Ночная охота
– Старость и молодость Айны, русской лайки
Слепыш. – Б. Водопьянов, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 1988
Сороковой — роковой. – Б. Завадский
Лайка – не пустолайка. – Н. Богданов, из сборника “О смелых и умелых. Рассказы военного корреспондента”
Тайга поманила… – Ф. Штильмарк, «Охотничьи просторы» №32 – 1975
В Саянах с карельской лайкой. – Ф. Штильмарк, «Охотничьи собаки» №5 – 2002
Закон избушки. – В. Чернышев, «Охота и охотничье хозяйство» №11,12 – 1992
Закон тайги. – сборник рассказов – автор А. Карпов
– 17 минут из жизни охотника
– Хитрован
– Шпана
– Прощальный подарок Загре
– Мать соболей калайских
– Мумка
– Рождение соболятницы
– Товарищ Пузырев
Мои четвероногие помощники. – А.Сицко, «Охотничьи собаки» №4 – 1999
Мои знакомые восточносибирские лайки. – Б. Михайловский, «Охотничьи собаки» №5 – 2002
Салют полярным собакам! – В. Ярославцев, из сборника рассказов об Арктике «Полярный круг»
Шатун. – П. Осипов, «Охота и охотничье хозяйство» №11 – 1985
Загря. – Г. Федосеев, глава из книги «Злой дух Ямбуя»
Случай на охоте, или Про звероватых лаек. – В. Ахтямов
Глухозимье. – Ю. Исаев
На уток. – Илья С.
Ужин в клетке. – Д. Грунюшкин
Дурман Дианы. – Г. Лапсин, «Охота и охотничье хозяйство» №6 – 2006
Айка, Найда и Кутуз. – Ф. Штильмарк
Любовь прекрасна для двоих. – С. Кучеренко, «Охота и охотничье хозяйство»
Моя дружная лохматая команда. – А. Хританков, «Охота и охотничье хозяйство» №10 – 2006
Варнак. – С. Мешалкин, «Охота и охотничье хозяйство» №5 – 2006
Шельма. – М. Шортских, «Охота и охотничье хозяйство» №5 – 2006
Джан. – С. Кучеренко, «Охота и охотничье хозяйство» №1 – 1995
Мое знакомство с западносибирской лайкой. – С. Серова
Буран, Шихан и Лапка. – А. Онегов
Охота на кабана. – О. Митько
Полярный пес. – С. Макаров
Реликтовый лес. – В. Грушко
Таежное свидание. – Ю. Иванов, «Вокруг света» №12 – 1971
Собачий компас. – В. Смелянский
Цыганская дрессировка. – А. Власенко
”Дикая звер”, железная фрау и летающая тарелка. – А. Власенко
Орлан. – А. Ким, “Огонек”
Ланги. – Р. Ругин, антология прозы финно-угорских народов
Бойе. – В. Астафьев
Ара. – Д. Бешуля, «Охота и охотничье хозяйство» №3 – 2004
Рейма. – Л. Гибет, «Охота и охотничье хозяйство» №1 – 1998
Московские карело-финские лайки. – Гибет Л., «Охота и охотничье хозяйство» №3 – 2003
Инфаркт. – Д. Кривцов
Динка. – Л. Коконин
Лаечный хват. – Л. Корнилов, «Охота и охотничье хозяйство» №1 – 2010
Дульсинея. – В. Проявин, «Российская Охотничья газета» №45 – 2008
Неулетевшая “куница”. – В. Проявин
Очарование Лены. – А. Малиновский, «Российская Охотничья Газета» №9(709) от 27.02.2008
Сорок первый. – С. Балакирев, «Российская Охотничья газета» №19 – 2008
Умка. – В. Тихонов, «Охота и рыбалка» №12(68) от 01.12.2008
Иртыш и Тайга. – А. Ткаченко, «Российская Охотничья Газета» №43(743) от 22.10.2008
Мишка. – В. Максимов, «Российская Охотничья Газета» №34(786) от 18.08.2009
Айка и Фея. – Ю. Дунишенко, «Охота и рыбалка» №7(63) от 01.07.2008
Ланка. – Ю. Дунишенко, «Охота и рыбалка» №8(64) от 01.08.2008
Таежные тропы. – Г.Г. Сосновский
— Лайка
— Серко
— На Логасьегане
— Павел Иванович Горбунов
— Степан Щербаков и его лайки
— Сжился с ними…
— Выручили лайки
— Дамка
Сами с усами. – С. Корытин, «Охота и охотничье хозяйство» №2 – 2008
Серый. – М. Исайкина, «Охота» №2 – 1998
На девятой ветке. – В. Окунь, «Охота и охотничье хозяйство» №2 – 2008
Юкон. – Р. Дормидонтов, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 1997
Верный друг. – О. Волков
Трудный сезон. – Э.Кудусов
Малиновые горы. – Д.Н. Мамин-Сибиряк
Барбоска. – А. Старостин
Упрямая Шиверка. – А. Старостин
Молча, в тайге. – А. Старостин
Школа Дрим-Хеда. – В. Шенталинский, “Вокруг света” №1 – 1981
Шалый медведь. – А. Онегов
Шурик. – Г. Гореловский
Реквием северной собаке. – Г. Гореловский
В год Собаки. – Р. Моисеев
История одного объявления. – А. Игнатьев, «Российская охотничья газета» от 25.12.2002
Набозень. – К. Янковский, «Охота и охотничье хозяйство» №10 – 1971
Соболевка. – В. Топилин, “Охотничьи просторы” №3(21) – 1999
Дикие камни. – К. Янковский, “Охотничьи просторы” №4(18) — 1998
Чугримский камень. – К. Янковский
Первый соболь. – В. Мучин
С лайкой в феврале. – В. Малышев, «Охота и охотничье хозяйство» №2 — 2000
Живые деньги. – А. Скалон, «Охота и охотничье хозяйство» №1-2 — 2014
Мишкин снег. – А. Скалон
Унжа. – О. Крымцев, «Российская Охотничья Газета» №18(822) от 28.04.2010
Последняя охота. – Л. Корнилов, «Охота и рыбалка» №7(63) от 01.07.2008
По следу шатуна. – В. Гришанов, «Охота и рыбалка» №6(62) от 01.06.2008
Испытание на злобность. – В. Свинцов, из сборника «Жизнь собачья и кошачья»
В белках. – Е. Пермитин, «Охотничьи просторы» №1 – 1996
Чукоча. – В. Филимонов
Вожак. – Е. Мурашова
Беленький. – Г. Каменский
Соблазн. – М. Смагин, «Охотничий двор» №5 — 2010
У Белого моря. – В. Веенцев
Расплата за преданность. – Р. Сиволобов, «Охотничий двор» №9 – 2010
С карелкой за куницей. – А. Павленко
С карелкой за глухарем. – А. Павленко
С карелкой за барсуком. – А. Павленко
Сэрка. – Н. Корин
Первая норка. – С. Михайлов, «Российская Охотничья Газета» №9(813) от 24.02.2010
Тим и куница. – Ю. Сараев, «Охота и рыбалка» №11(91) от 22.11.2010
Буран. – В. Максимов, «Охотничий двор» №11 – 2010
Таежник. – А. Бобров, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2006
Мои встречи с волками. – В. Мамонов, “Охотничий двор” №12 (25) — 2010
Экстрим-охота. – А. Зырянов, “Охотничьи просторы” №4 (42) – 2004
Ункас. – С. Шиянов
Рыжий Беркут. – В. Стрюков
Любимая профессия. – А. Таскина, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 1956
Перепел. – Н. Серапионов, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 1957
У края обрыва. – В. Уваров, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 1959
Нехожеными тропами. – Л. Фомин, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 1958
Старик Дембрен. – М. Зайцев, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 1961
Мои лайки. – И. Усов, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 1958
Лайка. – Н. Богословский, “Охота и охотничье хозяйство” №9 – 1957
В избушке под кедром. – П. Мануйлов, “Охота и охотничье хозяйство” №6 – 1959
Пороша. – А. Онегов, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1975
Пальма. – М. Шадрин, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 1979
Случай на охоте. – И. Беляков, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 1987
Соболькин фарт. – А. Горбунов, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 1982
Обида. – В. Журавлев-Печорский, “Охота и охотничье хозяйство” №8 -1963
Мой друг лайка. – Охотничьи рассказы и очерки Николая Васильевича Кузнецова из книги «Записки охотника с лайкой».
— Какая собака лучше?
— Рыжик
— По боровой дичи
— По озерам и болотам
— На осеннем перелете
— За земляным зверем
— На барсука
— За белкой
— По следам куницы
— Охота на лося
— Поиски волчих выводков
— Встречи с “хозяином” леса
— Заключение
На волков с лайкой. – Н. Кузнецов, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 1957
У поваленной осины. – С. Соколов, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 1961
Мика, Рекс и Чмырь. – Г. Зибров, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 1974
По следам таежной кошки. – Л. Мончинский, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1974
Гранат. – Н. Савин, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 1962
Фазаны из-под лайки. – И. Сергеев, «Охота и рыбалка» №3(95) от 21.03.2011
Риф. – В. Максимов, “Уральский охотник и рыболов”
Своя ноша не тянет. – В. Лунев
Погоня. – А. Мухачев, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 2015
Арсений. – В. Жуков, “Охотник” №5 — 1993
Трифон Некрасов. – Н. Ступников, “Охотник” №1 — 1992
Паяльник и Фельетон. – С. Малашко, «Охота и рыбалка» №6(98) от 21.06.2011
Белка. – В. Шабанов, «Охота и рыбалка» №8(100) от 26.08.2011
Медвежья осень. – С. Линейцев, “Охотничьи просторы”, книга 3 (45) – 2005
Три встречи с секачом. – М. Зверев, “Охота и охотничье хозяйство” №8 – 1974
Берлога. – Б. Петров, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1973
По Арбатскому Увалу. – Ф.Крестников, “Уральский охотник” № 1-2 – 1932
Необыкновенная берлога. – Ф. Крестников, “Уральский охотник” № 6,7 – 1930
У берлоги. – К. Янковский, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 1965
Верность. – Б. Рябинин, “Охота и охотничье хозяйство” №9 – 1963
Синие сумерки. – В. Астафьев, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 1981
Бывает и такое. – В. Никольский, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 1966
За куницей. – М.Яковлев, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 1993
Найда. – Г. Горбунов
Охота как состояние души. – В. Козявин
Лосятник. – Д. Бешуля
Таежные будни. – О. Гаврилов, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 1963
Хмурый. – К. Бохан, “Охотничьи просторы” №3 – 1953
Лайка на кабана. – А. Корсаков
На берлоге. – Л. Лясковский, “Охота” №3 – 2009
С Дымкой на Коже. – В. Окунь, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2002
Насмешка старого соболя. – Г. Лапсин, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 2013
Доцентская охота. – С. Кучеренко, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 2003
Дядька Вася. – В. Семенов, “Охотничьи просторы” №4 (42) – 2004
Хозяин Кедровой гривы. – А. Зырянов, “Охотничьи просторы” №4 (46) – 2005
Лайки – мои друзья. – В. Мельников, “Охотничьи просторы” №4 (46) – 2005
Там, где кончаются дороги. – Е. Дворянчиков, “Охотничьи просторы” №3 (53) – 2007
Испытание Байкалом. — Ю. Журавлев, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2008
Бирян. – Ж. Пукит, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 1962
Осень последней охоты. – Г. Селецкий, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2009
Черный. История сибирскиой лайки. – В. Малеев, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 2014
Сентуш. – Ю. Гуртовой, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 2015
Тиша. – А. Дышловой, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 2015
Тунгус. – А. Кайков, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 2015
По собольему следу. – Ю. Коковин, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 2016
Черный соболь. – А. Голубев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2016
Фарт. – В. Забелло, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2016
Рыжий. – С. Кучеренко, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 1995
Вася-волк. – М. Булгаков, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 1996
Последняя охота. – Е. Брешенкова, “Охота и охотничье хозяйство” №06 – 1975
Мои лайки. – В. Малышев, “Охота и охотничье хозяйство” №01 – 2006
Пурга помогла. – В. Глушков, “Охота и охотничье хозяйство” №09 – 2006
Могло быть и хуже. – С. Гевель, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2006
Шатун. – Б. Репин, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2006
Воспоминания об охоте. – К. Сеногноев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2014
Собачий рейс. – Л. Кравцов, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2014
Шарко. – К. Янковский, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 1975
Промысловая лайка Джек. – Г. Лапсин, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 2007
Мастеровитый Джек. – Г. Лапсин, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 2007
«Чиста работа». – С. Гевель, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 2007
Моя первая промысловая охота. – Ю. Журавлев, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 2007
Так-то! – И. Буров, “Охота и охотничье хозяйство” №8 – 2007
Таежный пес Джека. – А. Гузенко, “Охота и охотничье хозяйство” №8 – 2008
Непредсказуемая развязка. – Г. Лапсин, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2008
Старость надо уважать. – В. Михайлов, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 2009
Сосновский «маньяк». – С. Дианов, “Охотничьи просторы”, книга 1 (43) – 2005
Выход. – В. Максимов, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 2009
Таежная быль. – В. Репин, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 2009
Всего один день. – С. Дианов, “Охота и охотничье хозяйство” №9 – 2010
Соболюшка. – Т. Немшанова, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2010
Кровавый след. – В. Алерский, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2011
Лютый. – В. Волков, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 2012
Были бы утки…. – К. Сеногноев, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2015
Запах мари, воды и сгоревшего пороха. – К. Сеногноев, “Охота и охотничье хозяйство” №6 – 2012
Ломыга. – Л. Корнилов, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2012
Вахламур. – А. Севастьянов, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 1997
Памятное фото. – М. Яковлев, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 1998
Последняя охота Лютого. – В. Журахов, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 2017
Собаки в моей жизни. – Е. Ворошилов, “Охота и охотничье хозяйство” №6 – 2017
Мой старший друг. – А. Дышловой, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 2017
Горький выстрел. – Г. Соловьев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2017
Незваный гость. – Ю. Коковин, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2017
Из жизни охотника-промысловика. – Г. Соловьев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2016
Медвежий «детектив». – Г. Соловьев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2016
За куницей. – А. Поваренков, “Природа и охота” №1 – 1996
За подранком с лайками. – М. Некрасов, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2015
Мои охоты с западносибирскими лайками. – М. Некрасов, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2015
Обучаемость собаки во время охоты. – А. Владышевский, “Охота и охотничье хозяйство” №6 – 2013
Найда. – В. Козявин, «Российская Охотничья газета»
Лалай. – К. Путилин, «Российская Охотничья газета»
Лайки такие разные. – В. Проявин, «Российская Охотничья газета»
Кучумчик, или Десять дней в торопских лесах. – Е. Кандауров, «Российская Охотничья газета»
Буран (Из жизни одной лайки). – Т. Тихова, “Охотничьи просторы” №19 – 1963
Третий загон. – Р. Зайнетдинов, “Охотничий двор”
Дымка. – Е. Пермитин, “Охотничьи просторы”, книга 8 – 1957
Дед Евсей и Адамка. – И. Пономарев, “Охотничьи просторы”
С лайкой по перу. – Волков М., «Охота и охотничье хозяйство» №4 – 1984
Лайки в субтропиках Азербайджана. – Андреев В., Кандауров Е., «Охота и рыбалка» №6(62) от 01.06.2008
Гены по крови. – А. Дзюбчук, «Российская Охотничья газета» от 2 февраля 2019г.
Малыш. – С. Дианов, “Охота и охотничье хозяйство” №9 – 2016
Кухта. – В. Секованов, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 2013
Пират. – Д. Бешуля, “Охота и охотничье хозяйство” №8 – 2002
Черныш. – Н. Мишкин, www.bayanay.info
На медведя. – С.В. Лобачев, очерки “Охота на медведя”
Гибель Черныша. – С.В. Лобачев, очерки “Охота на медведя”
Пека. – В. Яхонтов, “Байанай” №6 [56] 2013
Время лесных урожаев. – Д. Житенев, “Охотничьи просторы” №3 (53) – 2007
Промысловая зверовая охота с собаками. – И. Далин, “Охотничьи просторы”, книга 1 (39) – 2004
Бельчатницы.– М. Брунова, «Российская охотничья газета» от 1 декабря 2015г.
Берта. – А. Дзюбчук, «Российская охотничья газета» от 25 октября 2013г.
Медведь-разбойник. – Г. Федосеев, «Охотничьи просторы» №2 – 1951г.
«Шаман». – Н. Зверев, “Охотничьи просторы”, книга 1 (59) – 2009
Не сотвори шатуна. – Г. Лапсин, “Охотничьи просторы”, книга 1 (59) – 2009
Собаки и медведи. – К. Комаровских, “Охотничьи просторы”, книга 1 (59) – 2009
Тофалария. – Ф. Штильмарк, “Охотничьи просторы”, книга 1 (59) – 2009
Гимн соболиной охоте. – С. Линейцев, “Охотничьи просторы”, книга 1 (39) – 2004
Ночная встреча. – Г. Балябин, “Охотничьи просторы”, книга 3 (41) – 2004
Моя лучшая собака. – В. Соловьев, “Охотничьи просторы”, книга 3 (41) – 2004
Рассказы бывшего пограничника. – А. Клепцов, “Охотничьи просторы”, книга 4 (50) – 2006
Мои охоты на медведя. – А. Клепцов, “Охотничьи просторы”, книга 3 (53) – 2007
Попутная охота. – Ф. Штильмарк, “Охотничьи просторы”, книга 3 (53) – 2007
«Маугли». – С. Шиянов, “Охотничьи просторы”, книга 2 (64) – 2010
Разные дни охоты. – С. Линейцев, “Охотничьи просторы”, книга 2 (40) – 2004
В дальний путь. – Ю. Герасимов, “Охотничьи просторы”, книга 4 (50) – 2006
Цезарь. – Р. Константинов, “Охотничьи собаки”, №1 – 1998
Давай Норда! – ???, “Охотничьи собаки”, №1 – 1998
В Тверскую с лайками. – В. Иванов, http://www.ohotniki.ru/
Выручил! – В. Шатилов, «Российская Охотничья Газета» №10(866) от 01.03.2011
Гай, надежный друг. – О. Крымцев. http://www.ohotniki.ru/
Дрессируйте лаек! – Ф. Крестников, “Уральский охотник” №6-7 – 1930
Отрывки из охот с лайками на медведей. – А. Эмке, “Охотник” №3 – 1928
Цена шкурки. – А. Кузьмин, «Охота и охотничье хозяйство» №1 – 2018
Таинственная река. – С. Дианов, «Охота и охотничье хозяйство» №6 – 2018
Без страховки. – С. Дианов, «Охота и охотничье хозяйство» №8 – 2018
Лапик – гроза волков. – В. Глушков, «Охота и охотничье хозяйство» №10 – 2018
Три месяца из жизни охотустроителей. – А. Блюм, «Охота и охотничье хозяйство» № 11-12, 2018
Встречи на белой тропе. – А. Шитов, «Охота и охотничье хозяйство» №1 – 2019
Граф. – А. Томилов
Страшный день. – С. Мешалкин, «Охота и охотничье хозяйство» №12 – 2012
Река Поворотная. – А. Зырянов, «Охотничьи просторы», книга 1 (63) – 2010
Бомж Мерген. – В. Чернышев, «Охота и охотничье хозяйство» №9 – 2006
Куница. – А. Онегов, «Охота и охотничье хозяйство» №2 – 1972
Треха. – Л. Корнилов, «Охота и охотничье хозяйство» №2 – 2011
За барсами. – М. Зверев, «Охота и охотничье хозяйство» №8 – 1966
Бою-кта. – К. Абрамов, «Охотничьи просторы», книга 25 – 1967
Лайки и зайцы. – Е. Дворянчиков, «Российская охотничья газета» от 11 апреля 2016
Не все так просто. – Е. Дворянчиков, «Российская охотничья газета» от 6 марта 2016
Первый соболь. – В. Ермилов, «Охота и охотничье хозяйство» №6 – 1968
Последний из помета. – автор не указан, «Российская охотничья газета» от 15 февраля 2016
Рабочая собака. – С. Щербаков
Промысловая охота. (Рассказы охотоведа) – Б. Трегубов, «Охотничьи просторы», книга 1(63) – 2010
С лайками за лосями. – Г. Лапсин
Старая лайка спасла от медведя. – А. Павленко, «Российская охотничья газета» от 16 января 2018
Шкалик. – А. Таскина, «Охота и охотничье хозяйство» №4 – 1958
Из рассказов Якова Ивановича. – О. Ощипков, «Охотничьи просторы», книга 44 – 1987
Алтай. – А. Неверов
В горах и лесах Маньчжурии. – Н. Байков, «Охота и рыбалка» №2(58) от 01.02.2008
На медведя с лайками. – В.В. Рябов, «Охотничьи просторы», книга 5 – 1955
По медвежьим следам. – Г.Г. Сосновский, «Охотничьи просторы», книга 9 – 1958
Два друга. – А.С. Новиков-Прибой, «Охотничьи просторы», книга 9 – 1958
Дикий Дик. – К. Военков, «Российская охотничья газета» от 2 февраля 2016
За рысью. – Ю. Дмитриев

biblioteka-laiki.ru

Рассказы промыслового охотника. / Сибирский охотник

Карпов А.В. 

Охота на медведя

Скрип двери и шёпот входящего в зимовьё отца: «Медведь!» мгновенно заставил меня вскочить с жёстких нар и забыть о разболевшейся голове.

— Где?

— Вон там вышел, — спокойно произносит отец, показывая рукой на противоположный берег и вслушиваясь в гомон лаек.

— А где собаки?

— Вулкан переплыл, остальные — не знаю.

Сомнения, конечно, есть. Если косолапый видел человека и хватил чутьём людского духу, то его никакой сворой не остановить, а бегать за ним по тайге — занятие неблагодарное.

Но накатывающийся собачий лай не умолкал.

Мысли — чётко и быстро: «В магазине карабина пять патронов. Всего пять! А вдруг?.. Ружьё отцу для подстраховки, «Белку» не берём — лучше двустволку двадцать восьмого».

Сдёрнул с гвоздя, переломил — пусто: «Чё-о-о-рт! Где патроны!?»

Прыжок к рюкзаку с боеприпасами.

Четыре пулевых из патронташа вон, два — в стволы, два — в карман, пачку карабинных — туда же. Готов!

Отец тоже — лодка уже на воде, он — с шестом.

Ширина речки пятнадцать метров — четыре толчка в полтечения опытной рукой. Зверь на острове, заросшем ивняком и ольховником. А за островом старица глубокая, сверху упирающаяся в огромный залом.

А собаки орут всё слышней, да не отрывисто и заливисто, как на собольку какого, а как в трубу, с придыханием, — на зверя лютого.

Ткнулись в гальку косы в начале острова. Режу кустами к залому, а тут деваться некуда — взбирайся на него и сотню метров скачи, аки гимнастка на бревне. И не слышно теперь лая — поток водяной всё заглушает.

Зато увидел: стоят себе Лайка со Шпаной, как на картинке, семейной парочкой, на косе повыше порога, рты, как в немом кино разевают и головами крутят. А сыночек их Загря мечется как угорелый по кромке воды, на рёв исходит.

А Вулкашкин-то-таракашкин каков? А? Держит косолапого так, как мало кто может. Он мишку специально до чистого места допустил, чтобы кусты да валежник не мешали, и только тут свою дикую пляску затеял. Он его не за штаны — не-ет! Он ему в морду лезет!

А медведю-то деться куда, когда бестия рыжая длинноногая так и норовит за кожанку носа хапнуть?

Метров с четырёх начинает, на полных ногах ещё. Но чем ближе к зверю, тем ниже задние лапы подгибаются, а как к морде, так уж ползёт, припав и на передние ноги. Не выдерживают мишкины нервы — как врежет лапой когтистой, но в пустоту только — нет уж там никого. Летит в тот миг кобель хвостом вперёд, как пробка из бутылки в Новый год. Приземлится и снова на приступ. В иной раз всё, кажется, достал его медведь, но нет — живой, бродяга.

Нет времени на собак смотреть — всё вниманье залому. Здесь, под ногами, главная опасность. Краем глаза уловил, что Загря прыгнул в воду, его чёрная голова мелькает в кипи порога — то появится, то исчезнет.

Мне ему не помочь, но есть шанс, что пронесёт его мимо залома и ниже на косу выкинет.

Ближе к концу залома, где самая стремнина с пеной вбивает в него летящую воду, вынырнула Загрина голова, и он с ходу лапами ловится за склизлое бревно. Но поток такой бурный, что добычу свою просто не выпустит — он собаку под бревна тянет — топит, топит, в пучину засасывает. И видно, что из последних сил кобель держится. Долго-долго не видно Загри, сердце уж сжалось от безвозвратной потери. Но вынырнул вдруг, появился чуть ближе, с ходу цепляется лапами за бревно, подтягивается, как заправский гимнаст, и в секунду уже наверху. Рванул, семеня, — с бревна на бревно, на ходу пытаясь сбросить с себя лишнюю воду. Молодец! Вот сейчас начнётся настоящий концерт! Теперь они спляшут-споют дуэтом так, что мишке мало не покажется!

Загря тоже солист, каких поискать, но партия у него своя, от вулкановской отличная. Он зверю в морду не лезет, он у всех... промежность рвёт! Шкурка там у зверя мягонькая, волосатость низкая — он этим и пользуется. С ним одна лишь проблема была — позволял себе нажраться до отвала тем, кого положит.

Почти конец залома — лишь два бревна впереди. Кинул взгляд вдоль берега туда, где идёт первобытный танец в исполнении одного медведя и двух собак.

Подскакивая на дыбы, сотрясая жирным студенисто трясущимся телом, с разворотом то в одну, то в другую стороны, в попытке поймать хоть одного из кобелей, крутился огромный медведь, размером с небольшого бегемота.

Вот он загнал свой зад в кусты, защищаясь только против рыжего Вулкана и бросая быстрые взгляды в сторону Загри, ловящего удобный для атаки момент.

Но вдруг увидел медведь основного противника, стоящего с карабином на бревне, — меня увидел. И вмиг собаки превратились для него лишь в назойливых мух, надоедающих своим жужжанием. «Стреляй! Сейчас пойдёт — собаки не остановят!» — это главный мой рассудочный голос.

Но только башку одну видно, а лоб не прошибёшь! Нету тела, нету — деревьями и кустами закрыто.

Хоть бы палку для упора! С руки — самый сложный выстрел! Ну да ладно!

Бах! — толчок отдачи заслоняет стволом мишень, но медлить нельзя и быстро передёргиваю затвор. Медведь голову поднял и вверх её тянет, в самое небо.

Бах! — пуля уходит в то место, где долю секунды назад было ухо зверя.

Бегу через кусты и слышу, что рвут собаки его, бедного. Без лая, с одним звериным рычанием, от которого мороз по коже. С умопомешательством, присущим лайкам.

Подскочил, ещё остерегаясь, с готовым к выстрелу карабином у плеча.

Лежит Топтыгин на спине, лапы с чесалками мощными в разные стороны разбросав. Чёрный между задних ног у него — морда и манишка белая уже в крови вся, а рыжий шею разгрызает, шерстью отплёвывается.

— Фу-у-у! Нельзя-а-а!!!— но плевать им на меня — это их добыча.

— Пошёл отсюда! — откидываю обезумевшего Загрю сапогом и замахиваюсь на него прикладом. Но всегда послушный и ласковый пёс, не обращая на меня внимания, вновь со звериным рыком вгрызается в медвежью плоть.

Что делать? Как их остановить? — палками по хребтам у нас не принято!

Положив карабин, хватаю Загрю одной рукой за шкирку, другой сгребаю шкуру у крестца и в два прыжка — к ближайшей яме с водой. Вскидываю его над собой — и в воду, с полного размаха — брызги в разные стороны. Но не повлияло это на него — рванул он между ног опять к медведю.

Ловлю его и снова в воду — теперь уже топлю, удерживая сапогом.

Он бьётся, бедный, под ногой, но мне его надо в чувство привести.

Выдернув из воды, глянул в глаза — добрыми стали, такими как всегда. Потрепал за ухом, похлопал по боку и отпустил.

Теперь ко второму — ванну от бешенства устроить! Но с этим сложнее, у него характер такой, что и хапнуть в этом состоянии может.

Но ничего! Справимся!

Уже выкупал Вулкана, когда заметил подходившего с ружьём наизготовку отца.

— О! Так он добрый, а мне показался небольшим, — говорит отец, обходя добычу.

Я тоже начинаю внимательно разглядывать поверженного хозяина тайги. И замечаю, что грудная клетка у него ходит! От дыхания ходит!

— Папа, дай нож.

— Нож? — растерянно спохватывается отец, — а я не взял! Топор вот.

Грех-то какой! Грех! — щемит сердце от того, что сразу зверя не добил, хотя и понимаю, что душа его давно уже на небесах.

— Ружьё, — протягиваю руку к отцу, беру у него ружьё, спускаю предохранитель, прикладываюсь и стреляю в ещё спокойно бьющееся сердце.

После выстрела собаки замолкают, отходят, устраивают себе лёжки и как ни в чём не бывало, принимаются себя вылизывать.

Отец подходит к голове медведя, поворачивает её носком сапога и начинает внимательно что-то разглядывать. Потом ставит ногу на голову как на мяч, с усилием её перекатывает и только после этого произносит:

— Ладно ударил — точно между глаз. Пуля срикошетила, но череп хрустит — развалился.

Подхожу к медведю, встаю перед ним на одно колено и, похлопывая его по груди, прошу и за собак, и за себя:

— Прости нас, дедушка Амикан!

Вулкан

— Чего это они там? — с напряжением в голосе, вслушиваясь в странный лай собак, спрашивает подошедший сзади отец.

— Сам не пойму! — лихорадочно пытаясь сообразить, что там произошло, отвечаю я.

Все лаи собак в тайге тебе известны и давно изучены — опытом наработаны. Их, в общем-то, и немного, но все разные, как разные и сами собаки с их манерами облаивать зверя.

Наших мы понимаем без переводчика: взлаяла собачка коротко раз или два, считай, что на рябчиков напоролась; начинает редко лаять — отдельными гавками, а потом колокольчиком беззлобно зазвенела — считай бельчонку нюхтит, бегая от дерева к дереву, от посорки к посорке и наконец увидела; лают «у чёрта на куличках» — скорее всего соболь, хотя тут от собачки зависит, от её пристрастий. Сучки, бывает, такое вытворяют: вроде за соболем пошла, — бежишь за ней километра три, а она белочку лает. И не знаешь, бить её этой белкой или миловать. На следующий день то же самое — голосит лайка в горе, где километр через гарь лезть надо. «Всё! — думаешь, — если там белка, издевательств её терпеть больше не буду!» Подходишь — соболь. Да такой котяра! «Ну, угодила, хорошая моя!» — радуешься до следующей белки, найденной на пределе слышимости.

Иные пишут и говорят: «А я вот точно по голосу различаю — белка там или соболь!» Но лукавят они, думаю, для форсу больше болтают. Скольких собак-пушников слышал-переслышал, — различий до сих пор не понимаю. Может, конечно, мне и не дано.

Вот глухаришек лаять — это наука особая и далеко не всем собакам доступная. Глухари, как чувствуют, вроде, под какой собакой сидеть, а от какой срываться. Иная всего пару раз «гав» скажет, а он уже полетел. Другая беснуется внизу, дерево грызёт, запрыгнуть на него пытается, а глухарь лишь внимательно за ней наблюдает и обязательно тебя дождётся. Лучше всех у нас Вулкан их лаял, да так, что думаешь: «Это больше, чем природа! Тут интеллектом попахивает!» Он глухаришку найдёт, сядет под другое дерево, метрах в пятнадцати-двадцати от того, где тот сидит, и орёт как придурок, да длинно так: «Га-аф!», секунд через десять снова «Га-аф!», потом снова... Идёшь к нему и думаешь, что он просто спятил. Да и не ты один, — другие собаки прибегут, издаля на него посмотрят — только что пальцем у виска не крутят и дальше подадутся. А ты всё же усомнишься в своём диагнозе и давай поверху глазеть. Взглядом на птичку наткнешься, так сам обалдеешь. Но это только первый раз — потом привыкнешь.

Копытные — это статья особая. К ним и отношение разных собак разное. Есть такие, для которых и нет вроде ни лосей, ни оленей. Таким собачкам на пушной охоте цены нет, не отвлекает их ничего от основного занятия. Иной, бывает, хвастается:

— А вот у меня кобель зверовой — сохатого влёт берёт! Ничего ему больше не надо!

— Ну, раз ничего другого не надо, так ты сохатых одних и гоняй, что толку его по соболю пускать? — ответишь.

На соболёвке с такой собакой маята одна. Ты пару раз из-под неё зверя возьмешь и, если ей понравилось это занятие, то, считай, собаку будешь только ради лосей и кормить. Пропала она теперь для соболёвки. Тут как не крути, одно её ждёт — смерть на рогах или под копытами любимого объекта, либо от руки хозяина, которому надоест постоянно терять работника и от него зависеть.

В тайге ведь жизнь выбора тебе почти не оставляет. И сантименты там неуместны, поскольку всё бытиё направлено в сторону жёсткого рационализма, где та же собака, пусть она друг и товарищ твой, подлежит неизбежной ликвидации, если её поведение противоречит промысловому уставу. И вина за потерю хорошей собаки чаще лежит не на ней самой, а на её владельце из-за того, что это он не просчитал возможных последствий от каких-либо собачьих деяний. Не очень часто встретишь собачку, составляющую единое целое со своим хозяином, когда не ты под неё подстраиваешься, а она под тебя. Когда она, как добрая жена или мать, чувствует, что тебе в тот или иной момент надо — то ли мясо добывать, то ли соболюшек гонять. И этого никаким битьём добиться нельзя — одной лишь любовью к ней, за которую она тебя возблагодарит во сто крат своей работой.

Чаще всего встречу с копытным слышишь только собачьим взрёвом «Ававававав!», а дальше последует молчаливая гонка, продолжительность которой зависит как от собаки, так и от зверя. Обычно от лайки срывается любой зверь, а дальше всё зависит от того, что у него на уме. Согжои, лосихи с тарагаями и косули по лесостепным местам идут от собак безостановочно, а изюбришки да кабарожки, где они есть, — те могут на отстой заскочить, если имеется он поблизости.

Встают бесстрашно под собакой в основном только быки — сохатые, которые силу за собой чувствуют и собака для них вроде как и не угроза вовсе. Этот смело в бой вступит и кто из них ту битву выиграет, никто не ведает. Чем больше агрессия зверя, тем больше агрессия собак. Иная не только на хребет запрыгнет, но и на носу у сохатого повиснет, но такие долго не живут. Хороша собачка та, которая заигрывает со зверем, вроде как балуется. Чуть потявкает, приближаясь, и отбежит, с другого боку зайдёт и снова потявкает. Да если она ещё и масти светленькой, а не черна как голяшка, так под такой собачкой любой зверь встать может — поиграться. И лай всегда по зверю характерный, не ровный, а переменчивый и злости разной, без которой здесь не обходится.

По медведю лай другой, от всех отличный. Тут сразу поймёшь, на кого товарищи собаки напоролись. На него и не лай, вроде, а вой какой-то нутряной, у-ух! — неприятный. Правда для иных собак, таких как мой Шпана, их как и копытных, не существовало. Так, разве что, побрехать в ту сторону, за компанию с другими собаками.

Я это, конечно, только о своих собачках толкую, — с вашими, может быть, всё по-другому.

Лай действительно был странным. Вначале взревел Вулкан — пронзительно и азартно, как по видимому зверю, но вскоре к нему присоединился Шпана, и тон лая заметно возрос, перейдя в визгливую, задыхающуюся от задора фазу. Потом он вдруг резко замолк, выждал какое-то время и возродился звуками драки.

— Это живой соболь в капкане! — почти одновременно озвучиваем мы свою догадку. Эта мысль срывает нас с места и заставляет бежать к собакам.

И я уже точно знаю, в каком капкане соболюшка: на той стороне Дикой, на угоре, — высокий капкан. Потому они сразу и не смогли до него добраться. И мне жалко этого соболя, жалко. Не из-за потери добычи, а из-за бестолковой утраты живого существа. Я злюсь на собак из-за того, что они живодёры и сволочи, хотя и осознаю, что не будь они такими, не видать бы нам соболей вообще.

Уже поднялся на террасу и вышел на лыжню чудницы, когда драка, судя по звукам, была завершена, и мне навстречу, из-за поворота, появляется Шпана с видом нашкодившего, но осознающего свою вину собачьего субъекта, держа в зубах заднюю половинку соболя. Отлично понимая, чем может ему грозить наша встреча, он загодя благоразумно сходит с лыжни и, поджав хвост, вжимаясь всем телом в снег, лишь бросая в мою сторону косые взгляды, начинает по склону меня обегать. Мой замах на него таяком и вырвавшаяся тирада о том, что я думаю конкретно о нём и о собаках вообще, придаёт ему заметное ускорение. Обежав меня, Шпана вновь выскакивает на лыжню и спешит к приближающемуся отцу. Но, не добегая до него десяти шагов, аккуратно, как бы с поклоном, кладёт перед ним остатки соболя, выслушивая заодно и его тираду, из которой можно различить только «...гад такой!..», и скрывается с наших глаз.

Вулкашкин же, как ни в чём не бывало, со спокойным выражением на морде, лежит чуть поодаль от ловушки и нагло жрёт сойку, когда-то подвешенную под капкан в качестве дополнительной наживки. И всё его обличье говорит нам о том, что он тут товарищ сторонний, он, вот де, только мимо пробегал и увидел валяющуюся внизу под капканом птичку и, дабы добру не пропадать, решил её съесть; что он не имеет никакого отношения к оставшейся в капкане лопатке соболя, а про весь истолченный в округе снег, забрызганный кровью, он и знать не знает и ведать не ведает. Не особо обращая внимание на наши высказывания, он дожёвывает свою нечаянную добычу и, отойдя чуть поодаль, усаживается и принимается внимательно наблюдать за своими двуногими коллегами.

А мы приступаем сначала к хаотичным, а потом планомерным поискам второй половинки соболя, перерывая снятыми лыжами весь снег в тех местах, где нынче ступала нога собаки. Но это занятие нам успеха не приносит, и вскоре мне становится ясно, что ничего мы здесь не найдём. Об этом же говорит хитренькое лукавство в глазах Вулкана, который, по-моему, скоро должен начать ухмыляться, приговаривая: «Ищите, ищите! Авось обрящете!»

— Ну, он же не должен его съесть?! — негодует отец, и я прошу его уйти в зимовьё и увести с собой собак.

Увидев, что поиски прекратились и мы намерены тронуться в путь, Вулкан с радостью победителя срывается с места и исчезает по путику в сторону зимовья. А я вновь осматриваю всё в округе и, не найдя вблизи ловушки ничего подозрительного, с чувством обманутого человека разворачиваю лыжи домой, вглядываясь по сторонам в надежде разгадать собачий подвох.

Вскоре замечаю чуть потревоженный снег на кусте, вплотную примыкающему к большому кедру и отстоящему в трёх метрах от лыжни. Перед кустом и за ним никаких следов нет, но я смело разворачиваюсь к нему и уже через два шага замечаю, что в створе кедра тянется ровненькая цепочка собачьих следов, уходящая в глубь леса. Понять, в какую сторону шла собака, по ним невозможно, но догадываюсь, что этот хитрец прошел здесь след в след туда и обратно, выдав себя только тем, что во время прыжка сбил кухту на кусте, за который прыгнул прямо с лыжни.

Найти его захоронку под поваленным деревом труда не составило, и вскоре я подхожу уже к зимовью.

— Ну, что? Нашёл? — из открытой двери зимовья доносится голос отца, растапливающего печку.

— Нашёл! — отвечаю я и начинаю снимать с себя лыжи, ружьё и котомку.

Собаки радостно крутятся возле ног и только один Вулкан подозрительно поглядывает на меня из тамбура, понимая, что обмануть ему меня не удалось.

Шпана

— Стреляй его, гада! Стреляй! Надоел своими выходками, сволота! — кричит сзади отец.

Это он о кобеле своём любимом, при общении с которым у него добротой и нежностью начинают лучиться глаза; о том, кто весь сезонный план по соболям, бывало, делал, кто четыре соболя в день, бывало, загонял, кто его на себе в перевал в упряжке вытаскивал и кто прародитель всех наших собак.

То, что он «сволота», я согласен, но стрелять его не собираюсь, лихорадочно обдумывая, что же предпринять...

* * *

Шпана — он и есть шпана. Это же, известное дело — как собаку назовёшь, такой она и будет. Кличку ему не отец давал, а мужики — сенокосчики, что в Деревне летовали. Он его им оставил, когда с рыбалки возвращался, где на речке Панушке у бича Петюрина щенка и приобрёл.

Они с Алексеичем там и приставать-то не собирались, но куда деться, если вышел Петюрин на берег, услыхав мотор, и махнул рукой. Места тут от жилухи далёкие, сотнями вёрст меряются, так что игнорировать никакого человека нельзя — закон тайги ещё никто не отменял. Может помощь какая нужна, а может с людьми, а не с собаками просто поболтать хочется.

А у Петюрина свора ого-го какая! Сохатого сами ставят и сами же положат — хозяину пай для себя отбирать приходится.

В тот раз Петюрин съестного припасу попросил — крупы, там, чаю, сахару — что лишнего есть, а взамен свежей сохатиной побаловал. Понятно, что пропала бы она по лету у него, — холодильников-то в тайге нету, а тут Лексеич с Петровичем на счастье мимо проезжали, так что подфартило ему продуктишек приобресть.

Пока чаи гоняли да мен вели, заприметил отец щенка, из кустов вылезшего. Понравился он ему тем уже, что родова у него знатная, хоть с виду и неказистый.

— Ну что, — сказал, — заберу щенка-то? Вон у тебя их сколько! Пузырь, ну два пусть — будет, с кем-нибудь отправлю.

— Четвертной! Да у меня собаки...! — и полилась хвальба на все четыре стороны.

— Акстись, — сказали мужики, — ты тут в безлюдье умом, видать, двинул. Где это видано, чтобы такие деньги за щенка паршивого отдавать!? Бутылка — красная цена!

— Четвертной! — упёрся хозяин.

— Да ты от нас продукты, считай, даром получил, всё равно прокис бы твой сохатый! — взбеленился Алексеич.

Отец же, прерывая спор, достал деньги и отдал требуемую сумму.

— Чтоб ты сдох! — на прощание сплюнул отцовый напарник.

Сдох Петюрин года через два и собаки его съели — лишь ступню в сапоге оставили.

Всё лето жил щен в деревне, Шпаной, по малолетству, прозванный. Кормёжка у него там знатная была, мужики каждый день собакам варили, да ещё кишочками рыбьими сдабривали. Для щенка отец вертолётом из посёлка мешок крупы передал.

К осени Шпана начал уже собаку напоминать: в холке не шибко чтоб большеват, хвост серпом, башка велика и черна, с белой полосой от лба до носа, грудь широкая, как у бульдога, а зад узковат.

В общем, экстерьер такой, что поглядит на него эксперт какой собачий, — плюнет только и разотрёт. Но понимал Шпана охоту — куда с добром! Тот четвертной в первый же сезон оправдал, загнав шестнадцать соболей. Вот их он только и любил. Бельчонку там какую — тоже найдёт, если любимых нету, а глухаришек лаять не умел, но тут наука особая — не всем собакам доступная.

Копытных на дух не признавал — напорется на след, морду в него сунет — нюхает-нюхает, потом фыркнет и дальше побежал. Медведя лаял, когда других собак поддерживал, а иногда и бросит это занятие — по своим делам подастся. Характер его хулиганистый так на всю жизнь и остался. Забияка был знатный.

Как в Деревню идёшь, так за три версты слыхать, что прибежал уже собачий хозяин Деревни на малую родину, нынешних обитателей её из племени своего строить по ранжиру.

Место там низкое и широкое — далеко слыхать. Мужики-зимовщики уже знают — Петрович идёт! — давай печку подтапливать, еду греть, чаю побольше кипятить. Друзей ни среди собак, ни среди людей у него не было — одна лишь преданность отцу беззаветная и доверие к нему безграничное, которое и любовью-то назвать, кажется, нельзя.

Но придурь у него тоже была! И придурь немалая. Иногда на него находило и он хватал сбитую тобой белку или рябчика и начинал их поедать прямо у тебя на глазах.

— Фу, сволочь! Стой, гад! Нельзя! — на него не действовало. Он спокойно и, не особо таясь, отбегал подальше, ложился и начинал не спеша хрустеть костями, удерживая добычу лапами. Бежать за ним было бесполезно и ты в лучшем случае плевал, матерясь в его сторону, а в худшем запускал в него палкой, подвернувшейся под руку.

После этого Шпана исчезал с глаз совершенно. На путике в этот день он не появлялся, лишь у зимовья можно было его увидеть и то вдалеке, где он делал себе лёжку и лежал, каждый раз пригибая голову, если кто-то смотрел в его сторону. Не подходил к оставленной для него еде и не откликался даже на зов отца.

Наутро, так и не встав за ночь с лёжки, он дожидался, когда охотники отправлялись по чуднице, и стремительно исчезал в том же направлении. Бывало, что убегал он и раньше, и тогда возникала угроза его потерять. Приходилось идти, закрывать в зимовье других собак и определять направление, куда он подался. А он уходил реабилитировать себя в глазах хозяев посредством нахождения соболя. И находил его в этот день! Из-под земли доставал!

Заслышав подходящего к его полайке человека, он с бешеным азартом и радостью кричал на соболюшку, подпрыгивая от чувств и бросая весёлые взгляды, словно говоря:

— Вон он! Вон! Я нашёл его для тебя! Нашёл! Нашёл! — чего с ним в других случаях никогда не бывало.

Он не хватал сбитого соболя, лишь подскочив к нему, внимательно следил, чтобы тот не убежал. Аккуратно, как воспитанная собака, слизывал кровь с головки подсунутой ему для этого добычи и начинал искручиваться-подлизываться, вилять хвостом, умильно крутить головой, преданно глядя в твои глаза, всем своим видом показывая:

— Вот видишь, какой я хороший! Не ругай меня!

И ты склонялся к нему, трепал по загривку и удовлетворённо говорил:

— Молодец! Молодец, сволочь такая!

* * *

— Стреляй! Всё равно старый уже! Ну его на хрен, сторожить нечем, а тут!.. — настойчиво повторяет подошедший отец, но я точно знаю, что в Шпану не выстрелю.

Сторожить ловушки действительно нечем. Тайга в этом году пустая: рябчики прошлой зимой погибли под снегом из-за перепада температур, белки совсем нет и даже кедровки лишь иногда нарушают тишину тайги.

И вот подфартило — добыли из-под Вулкана глухаря, но Шпана его вытащил на лёд реки, на который сейчас выходить опасно, и в двадцати метрах от нас лежит и пытается его жрать.

«Сорок наживок! Сорок!» — бьётся у меня в голове.

Щёлк! — ложится пулька перед носом Шпаны, выбивая лёд, и его брызги осыпают ему голову, но он только жмурится, поглядывая на нас и продолжает своё занятие.

Щёлк! — так, чтобы лёд забил ему ноздри. И он пугается, вскакивает, внимательно всматривается в то место, куда легла пуля, смотрит в нашу сторону — мы начинаем на него кричать и от наших криков он бросает глухаря и скрывается в лесу на той стороне речки.

Я подзываю лежащего невдалеке Вулкана, показываю ему добычу и он приносит её нам так, как будто его всю жизнь учили приносить поноску. 

Прощальный подарок Загре

Малоснежное начало зимы к декабрю обрушилось на тайгу большими снегопадами, враз остановившими всю охоту с собаками. А те, избегавшиеся и уставшие в беспрестанной работе, зримо исхудавшие, истёршие в кровь тыльные стороны голеней ног, вдруг заметно погрустнели. Снег остановил их — не давал больше ходу.

Они лениво выбирались из зимовья, чуть отойдя от него, сладко потягивались, широко разинув пасть и высунув длинный язык, издавали негромкий зевотный рык, отряхивались и убегали по лыжне. Размявшись, возвращались и просились обратно в тепло.

Большой снег изменил и саму тайгу. Она укрылась снежным покрывалом, распухла в своем зимнем одеянии, обросла шубами и шапками, пригнула ветви и кусты, сгладила толстым ковром все неровности на земле, скрыв под ним валежник.

Жизнь в ней сделалась смиренной и потаённой, — по-зимнему тихо начали щебетать синички, в молчании — без цвиков, обследовал кору деревьев поползень, работа дятлов стала глухой и слышимой только вблизи, и даже неугомонные в своём крике кедровки успокоились и приумолкли.

Наступала пора постоянных снегопадов — самого тяжёлого времени в тайге, когда лыжня, раздавленная новым снегом, тонула в нём, напоминая о себе только еле видимым непрерывным приямком, и основным занятием промысловиков становилось ежедневное, тягостно-изматывающее прокладывание лыжни по путикам.

Это тяжело. Очень тяжело! Нет более изнурительного труда в тайге, чем бить лыжню в глубоком снегу.

Ты перемещаешь тело вперёд, одновременно поднимая и полностью распрямляя колено, на манер парадного воинского шага. Как солдат, тянешь носочек ступни с подвешенной снизу лыжей и, опуская сгибаемую ногу, начинаешь, со всё возрастающей силой, втрамбовывать её в снег. Твоё тело перекачивается в сторону поставленной ноги, но вперёд выходит уже вторая и, качнувшись в другую сторону, ты делаешь следующий шаг.

Твои собаки, привыкшие бежать всегда впереди, а не тащиться сзади, толпятся за тобой и, постоянно наступая на лыжи, сдерживают тебя, а ты вынужден прямо на ходу горизонтально махать позади себя таяком, отпугивая их.

Мы собрались все позавчера, как и договаривались, в зимовье на Светлой, а сегодня уже второй день бьём дорогу к своей верхней базе. С неё надо проводить брата к перевалу, — ему пора выходить на работу. Он уведёт собак, а мы с отцом останемся и сделаем ещё один круг перед своим выходом.

Вчерашний ход был тяжёлым, очень тяжёлым, — мы с трудом преодолели треть пути и, бросив рюкзаки, вернулись обратно в зимовьё. Ночью заметно похолодало, но, несмотря на мороз, который перевалил за сорок, с утра отправились в путь все втроём, в сопровождении наших собак — беременной Умки, Вулканчика и Загри.

Всё идёт по давно отработанной схеме — мы с братом прокладываем дорогу, а отец движется следом по готовому пути и поправляет ловушки, сбрасывая с крыш снег, выгребая его под капканами, вынимает из них добычу, заряжает их и подвешивает дополнительную приманку.

Мы уже пообедали, короткий день клонится к вечеру и до зимовья остаётся совсем немного. Чудница всё выше и выше, втягивается в гольцовую зону, но, несмотря на заметный подъём и всё большую глубину снега, идти становится легче. Мы проваливаемся всё меньше, и скоро плотность снега становится такой, что он начинает держать собак, и они убегают вперёд.

Такое редко встречающееся в наших краях явление, особенно в первой половине зимы, радует и нас, и собак. Однако по такому снегу может передвигаться не всякая собака, а только та, которая способна, обуздав свои эмоции, мягко семенить ногами, не делая резких движений, от коих она мгновенно уходит под снег.

Лающего где-то впереди Загрю мы услышали издалека. Он гавкал размеренно и спокойно, вызывая в нас чувство внутреннего удовлетворения от того, что и в таких тяжелых условиях собаки способны ещё кого-то находить. Наши движения ускорились, а разум подсказывал, что он мог найти либо глухаря — тогда надо спешить, либо белку — тогда спешить не обязательно. По характеру лая мог быть ещё и соболь, но по такому большому снегу его догнать невозможно — даже застигнутый на дереве соболь старается прыгнуть и удрать, прекрасно осознавая, что тяжелая собака в таких условиях бежать не может.

Собачьи следы тянутся точно по путику, и мы, доверяя им, безостановочно доходим до того места, где к полайке можно подойти ближе всего, и стягиваем с плеч груз. Судя по следам, Умка с Вулканчиком ушли к зимовью, а Загря развернулся в гору по ночному соболиному следу. Но это для нас ничего не значит, поскольку такое бывает часто, — собака уходит за соболем, и, понимая, что не сможет его догнать, по пути находит белку и начинает облаивать её.

Ещё не доходя до Загри, замечаем, что он лает на огромную, заваленную снегом ель и, не теряя времени даром, с разных сторон, по чистому снегу обходим её, замыкая круг, чтобы определить, кого же он всё-таки нашёл. К нашему удивлению, обнаруживаем, что выходного следа нет, и Загря лает на соболя! Мы не верим ему, по опыту зная, что так не бывает, что соболя сейчас, в такой мороз, на дереве быть не может, что все они, сходив на ночную охоту, лежат в своих тёплых убежищах. А в этой ядрёной ёлке вверху дупла быть никак не должно!

Мы ходим вокруг ели, стараясь что-то разглядеть, но кухта и густые ветви не дают нам этого сделать.

— Смотри, я стреляю! — громко говорит брат и поднимает свою «Белку».

— Давай! — отвечаю я, прикладываясь к своему, готовому к выстрелу ружью, стараясь взглядом охватить всё дерево сразу.

Щёлк! — бьёт пулька по стволу в четверть от вершины и вниз падают перебитые веточки, хвоя и снег.

— Не видно?

— Нет!

— Ну, я ещё раз!

Щёлк! — ложится пулька в самой вершине, но я вновь не вижу никакого шевеления.

— Давай теперь я! Смотри! — кричу брату и, прицелившись по стволу в одну треть от вершины, нажимаю на спуск.

Щёлк!

— Падает! — кричит брат.

А я не понимаю, что там может падать, если я стрелял по веткам и стволу, чтобы просто выпугнуть зверька! И, не убирая ружья от плеча, ловлю мушкой намеренного от нас сейчас сбежать соболя. Но он падает! Падает вниз головой, с раскинутыми в стороны лапками, спиной скользя по веткам и не проявляя признаков жизни. Ещё не доверяя случаю, я подбегаю к нему и вижу, что он угодил точно в вершинку торчащей из-под снега ёлочки и проскользнул между её веток куда-то вниз. Почти не сомневаясь в том, что соболь сейчас выскочит и побежит, я накрываю дырку в снегу своими лыжами.

Подозвав к себе Загрю, аккуратно убираю сначала одну, потом вторую лыжи. Кобель начинает копаться под ёлочкой и достаёт соболя. Обнюхав его и лизнув, он оставляет его мне, а сам отходит и садится в выжидательной позе.

Я поднимаю добычу, отряхиваю её от снега и начинаю внимательно осматривать, не находя повреждений. Соболь чист! Совершенно чист! На нём нет ни крови, ни дырок! Но сейчас разбираться некогда и, засунув добычу за пазуху, мы спешим к своим рюкзакам. Пулька, срикошетив от мёрзлого дерева, попала соболюшке точно в ухо и, повредив мозг, застряла в нёбе.

В зимовье мы с братом весь вечер обсуждаем этот невообразимый с точки зрения элементарной логики случай, пытаясь просчитать возможность такого попадания, даже без учёта того, что, по теории вероятности, соболя на том дереве, в такой мороз быть не могло. В тайге есть масса более тёплых, уютных и укромных мест, чем открытая ветка, на которой соболь лежал весь день в сорокаградусный мороз! И дело доходит до того, что отец начинает на нас ворчать, требуя, чтобы мы это обсуждение прекратили.

Мы ложимся спать, так и не остыв от случившегося, и уже перед самым сном я начинаю понимать, что это просто подарок Загре. Подарок от таёжного бога! Награда за все его труды!

Завтра он уйдёт отсюда, уйдёт навсегда и больше никогда не вернётся. Ему двенадцать лет и он честно отработал свои одиннадцать сезонов. Там, куда я его увезу, он ещё поработает загонщиком и доборщиком, но своих любимых соболей больше никогда не увидит.

Никогда! Это был его последний соболь! И он по праву его заслужил!

г. Иркутск

Альманах "Охотничьи просторы" 

www.hunting.ru

Охотничьи рассказы — Сообщество «Охота и Рыбалка» на DRIVE2

Осенью 2007 года, на охоте я познакомился с хорошим человеком, Виталием. Очень хорошо общались, Виталий оказался очень эрудированным, интересным, разносторонне развитым собеседником. Человеком поистене живущий охотой. Позже я узнал что Виталий очень авторитетен с 90-х годов. С ним было очень интересно общаться, за 4 дня проведенных с ним мы очень многому от него научились по жизни. Очень хотелось с ним еще пообщаться. Тяжелым летом 2010 его не стало. Сердце не выдержало жизненных нагрузок и не перенесло жаркого и дымного лета. Ему было всего 46. Недавно, на ноябрьской охоте от его братьев я узнал что Виталий писал охотничьи рассказы. Вот прислали по почте.

31.12. 2009 г.

Грустная история.

Яркая вспышка выстрела на мгновение ослепила. Медленно, будто во сне, я опустился на подтаявший апрельский снег. Достал сигарету. Привычным движением чиркнул спичкой о коробок, глубоко затянулся дымком сигареты… Поднял выше догорающую спичку, осветив слабым, потухающим огоньком тело уничтоженной мною своей собаки, лежащей на мёрзлой земле. Глаза открыты… Наповал… Ну и хорошо, без мучений…
Резанул себя по живому, глубоко и безжалостно. И вина — только моя, и судить себя — самому.
Вот накатило! Смахнул не прошеную слезу. С годами сентиментальным становлюсь…
… Коснулся рукой её короткой, холёной и мягкой шерсти, и мысли понеслись назад, в прошлое, словно впал в забытьё…
… Отрезок жизни длинной в полтора года. Будто фильм короткий и долгий…

* * * * *
Нечасто, но бываю на «птичьем рынке». Когда по делу, а иногда просто так, с ребятами знакомыми повидаться — поболтать о рыбалке в Астрахани, об охоте: что, где, как — это святое.
Вот и в этот субботний, солнечный, тёплый, сентябрьский день поехал туда просто так.
В любой свой приезд на рынок, хожу по нему не спеша, обстоятельно и никогда мимо того места, где собак продают, пройти не могу. Ноги сами туда, в ту сторону идут. Посмотреть на больших и маленьких. А уж на мелких — подрастающее поколение — сам Бог велел. Душа радуется и отдыхает, глядя на них, какие же они забавные!
Иду себе, не торопясь меж рядов, по сторонам глазею и вдруг, встал столбом — легаши немецкие, дратхаары. Ну, как мимо пройти? Маленькие щенки, смешные, глаз не оторвать! Разговорились с хозяином об охоте, о легавых.
… Рыбак рыбака увидит издалека… А в конце разговора:
— Купи щенка-то!
— Да куда же?! У меня четыре собаки!
— Возьми, возьми — у тебя глаз добрый — тёплый!
— Эх, тёплый — добрый. Да пойми ты, у меня с деньгами туго сейчас, ну очень туго!
— Тогда возьми вот эту девочку — по дешёвке отдам! — сказал он, одновременно доставая из коробки симпатичного щенка, — Она бракованная, у неё челюсть с дефектом.
Ну, сколько раз ругал себя! Ну не бери с рынка щенков! А этой, как в глаза ей посмотрел… ну жалко, болезную…
Привёз домой, жену «обрадовал». Она попилила для порядку, но главный мой аргумент приняла: жить будет на улице, в вольере.
А щенок, дратхаарчик, видать смышленая девочка: дал ей крыло утиное понюхать — схватила сразу азартно, крепко, зарычала. Загорелся в глазах огонёк охотничий — глядишь, и будет с неё толк. Мне по выставкам с ней не шастать, мне компаньон и помощник на охоте нужен…
…Чиль, лайка западносибирская — компаньон мой по охоте. Старый стал, ему уже десять лет, зубов почти нет. Раны старые дают себя знать. То прихрамывать начинает ни с того, ни с сего, то в вольере целый день спит. На улицу не выгонишь. Не тот уже в охоте, не тот. Может она ему достойной заменой станет…
…Какое же имя тебе придумать? Смешная, юркая, вертлявая, озорная девчонка…
— Ах, ты, Ширли-Мырли! Отпусти палец! Больно ведь!
Так и стала с лёгкой руки: Ширли-Мырли…
…Через пару месяцев беда у нас с женой случилась, горе горькое: увели черного двухлетнего лабрадора — Пройдоху, а с ним и Ширли-Мырли увязалась… Вот так… Искали, конечно…

* * * * *
Этот маленький щенок шоколадного окраса, с белой в серую крапинку манишкой во всю грудь и чулочками на передних лапках. Курцхаарочка. Подарок. Грациозная и элегантная — красотуля. Сколько радости, любви, внесла она в наш быт. Лена — жена, к ней даже ревновала. Назвали Ширли, Ширлина, Ширли-Мырли… В честь той, украденной завистливыми людьми…
Хоть сигарета и с фильтром, а пальцы обожгла — незаметил как докурил. Лёгкая боль вернула из прошлого в настоящее. Ладонью непроизвольно поглаживаю её бок. Тёплая ещё… Потянулся за сигаретами… Снова закурил… Оглянулся по сторонам — тишина — до боли в висках, а в ушах стук, как будто молот бьёт. Видать давленьице прыгнуло…
…Сколько сил и времени потрачено! Домашняя дрессировка — легко, играючи, не без ошибок конечно, куда ж без них… Апрель, май, июнь, июль можно измерять километро-часами. Лапы посечены травой, от крапивы у неё кровь проступает сквозь кожу, про солёный пот, заливающий глаза, молчу. На выставке даже судья отметил одобрительно: «Сразу видно, собака в поле бывает».
На первом испытании провалились с треском! Ничего страшного! Не унывать! Нам всего полгода, будем дальше работать и работать, у нас ещё всё впереди! Все дипломы будут наши! Ещё одна напасть — не хочет она в воде плыть. Нет, воды не боится, заходит, но не плывёт. Ничего, моя ошибочка — воду полюбим. Воду все легавые любят.
А сколько удовольствия с ней, первопольной, от охоты получил! Потяжка, стойка! И выстрел! Поэзия! Кто испытал, тот понимает, о чём я.
Представляете, однажды на охоте – классика жанра: потяжка, стойка, по команде подымает птицу, а у меня осечка вместо выстрела! Гм… Провожаю птицу удручённым взглядом. Удивлённый поворот собачьей головы в мою сторону… Лай с такой обидой, с такой интонацией в голосе, что мне пришлось перед ней извиняться, забыв о том, что она собака, а не человек! «…Соединение рассудка, граничащее с умозаключением…», — это про собак по Тургеневу.
Первая пустовка… Осенью. Недоглядел… Любимая женщина, входя в дом, дверь не закрыла. А может я сам? Не суть важно! Через минуту Чиль — это моя лайка — своё чёрное дело сделал. Стоят в связке, голубки. Вот ведь старый ловелас! Пенсионер, блин, а в этом деле ещё «Орёл», молодым учиться и учиться!
Как время показало, уколы от беременности не помогли. Я в Астрахани, на рыбалке, а она подгадала — восьмерых ублюдков принесла — знает премудрая Ширли, что Ленок моя, добрая душа и рука у неё на малых не поднимется. А через неделю, по приезду и у меня не поднялась.
После Нового года их всех распределили: развёз по знакомым егерям. Хоть дворняги, а от рабочих собак. Ничего, вроде прижились там, работают по зверю…
Выкинул окурок, прикурив от него новую сигарету…
… И кто эти петарды придумал! Нет, я не против них в принципе, они и на охоте вещь нужная, даже полезная. Например, утку в камышах подшуметь, начало загона обозначить и прочее. Я против их бесшабашного использования в праздники и вообще.
Новый год встретили и все на улицу айда! Каюсь, сам, выпивши, был, как всякий нормальный мужик в большой праздник. Только про красаву свою Ширлину забыл! А она ж со мной везде и в праздник тоже.
Я в деревне живу, рядом коттеджи. Но такой пальбы, как в этот Новый год, я за свою жизнь не припомню. Как будто обезумели вокруг все! Кризис нам нипочём! Минут двадцать без остановки взрывы, взрывы, взрывы. Вспышки, вспышки, вспышки…
Психика у моей собачки слаба оказалась. Выстрелов стала бояться! С тех пор как выстрел или гром, или звук, какой громкий — у неё хвост поджат, дрожь по телу и-и-и… пошла, и-и пошла… куда глаза глядят. Ни свист, ни команда, ни окрик…
Вот и апрель. Наступила весенняя, долгожданная… охота! Ширли снова пустует. Дома не оставлю, нет! Ленка точно не углядит. А в той деревушке рязанской, где уже немало лет охочусь, три двора жилых, остальные — дачные, у дачников сезон ещё не начался.
Дело послеобеденное, к вечеру пора на засидку собираться. Пока подсадную в корзину загонял, моя собака — девка бедовая, бочком, бочком и за угол дома. Я за ней, а и её и след простыл. Пошёл искать по деревне. А она, опытная в этом деле, уже в связочке стоит, как ни в чём не бывало. И где она этого кобеля деревенского нашла? Ох, и заныла душа моя! И махнул рукой я в сердцах, развернулся и пошёл обратно. «Горбатого только могила исправит» — народ ведь не зря придумал.
Наши засидки примерно в километре от деревни. И пока сидели с ребятами дотемна, и пока обратно возвращались, по оттаявшему рязанскому чернозёму, налипшему на сапоги пудовыми гирями, вой её слышен был. Всю душу наизнанку она мне вывернула. И решение твёрдое принял, на последних шагах к дому, и убеждение. Хватит с меня!
Я повёл её в поле решительно, сжал себя в кулак, не пуская в душу сомнения и жалость; без сантиментов. Привязал к дереву. На автомате, резко, ружьё в плечо, подводка плавно и быстро снизу вверх в силуэт… Рука не дрогнула. Яркая вспышка на мгновение ослепила… Всё… Не спеша, будто во сне, опустился на талый апрельский снег…

* * * * *
Приятели — товарищи мои к этому поступку по-разному отнеслись: кто промолчал, а кто-то высказал своё авторитетное мнение, и дискуссионная полемика за глаза была. Точно знаю! Я на них не обижаюсь. У всех есть своё мнение, свой взгляд на вещи — имеют право. У меня свой взгляд, тоже имею право. Кто-то любит собак, кто-то нет. Кто охотник городской, а кто деревенский. У некоторых и собак-то нет. По разным причинам. Без них на охоте обходятся.
Я не оправдываюсь, нет! Для души — другие породы собак есть. Не охотничьи. У нас с женой их целых пять, не считая охотничьих, живут рядом с нами многие годы, скрашивая нашу жизнь, только тем, что они есть. Для души…
Кто понимает, не осудит, а кто осуждает… Я их тоже понимаю.
Только не читайте дальше — это не для Вас и не про Ваших питомцев.
Дальше мною написано про настоящих охотничьих собак, для настоящих охотников.

* * * * *
Жизнь больно короткая и время жалко тратить впустую на трусливых собак. Трусливый пёс на охоте не помощник, нет. Он не друг, а враг. Подлый и расчетливый предатель, и поступать с ним надо соответственно. По закону тайги.
А на охоте мне нужен Помощник и Компаньон. Друг беззаветно преданный, способный доставить радость и моральное удовлетворение от совместно проделанной тяжелой физически, а порой и неблагодарной работы под названием охота, который, не раздумывая, бросится в огонь и в воду, на зверя лютого, хитрого и подлого, жизнь свою положит за меня, согреет теплом своего тела, любимого Хозяина и Друга.
У меня сейчас такой Друг есть. А у вас? И рука на него не поднимется. Никогда.
Чиль — тому порука. Доживает свой век мой товарищ и пока не уйдёт в Царство Вечного сна и покоя, миска, полная еды, в вольере, возле его тёплой будки стоять будет всегда!
Заслужил свой пансион. Мой преданный и бескорыстный, надёжный от носа и до кончика хвоста, весь в боевых шрамах, верный и старый Друг

www.drive2.ru

Про собаку / Сибирский охотник

Долго не мог собраться написать этот рассказ. Несколько раз брал ручку, открывал блокнот, потом всё бросал и оставлял на «потом». Вся эта история оставила глубокую рану в моём сердце. Вспоминая всё произошедшее, рубец начинает ныть, сердце сжимается и перехватывает дыхание. Уже прошло много лет, но боль от вины и сожаления не утихает.

Наступило новое тысячелетие, всем хочется чего-то нового и доброго, чтобы жизнь обновилась в лучшую сторону. Надоели уже всем разваливающиеся предприятия, не выплата зарплат и пенсий, на каждом углу уголовники, мрачные и злые лица людей на улице. Вот и мы в семье решили разбавить свою жизнь новыми впечатлениями. Дочки уже подросли, старшая в школу ходит, младшая в садик, самое время завести собаку.

На майские праздники, решили мы с товарищем поехать на озеро Эворон, уток погонять. Завёл он свой мотоцикл «Урал» и, рано утром, заехал за мной. И вот уже через час мы, глотая пыль от обгоняющих машин, неслись  по бамовской дороге. Ещё через час подъехали к базе нашего охотобщества, что стоит на берегу озера. На базе встретил председателя, разговорились. Узнав, что мне нужна собака, он очень обрадовался, так как у его сучки, породы русско-европейская лайка, полтора месяца назад родились пять щенков, и он уже давно пытается найти им хозяев. Договорились, что на следующий день, после охоты, я заеду и заберу одного.  Деревня, где находились собаки, была нам по пути, поэтому решил не тянуть, а забрать сразу. Если дома решили завести собаку, то зачем откладывать – берём.

На следующий день, после утреней охоты, свернули на мотоцикле в эту деревню. Подъехали к дому, где уже нас ждал председатель нашего общества. Я прошёл к вольеру, где находилась его лаечка, со своими щенками.  Они такие забавные, чёрно-белой раскраски, упитанные, почти квадратной формы, с чёрненькими кругленькими глазками, коротенькими лапками и тонкими хвостиками. При моём приближении, они испугались и все помчались в дальний угол, где лежала их мама.

- Ну, чего испугались-то? Не съем я вас, не бойтесь. Кто из вас самый храбрый, кто жить ко мне поедет?

Я присел на корточки и протянул руку. Смотрю, из кучи прижавшихся щенков, вылезает один и поверх остальных направляется ко  мне. Маленький чёрный хвостик, с белым кончиком,  завилял из стороны в сторону. Взял его осторожно и приподнял.

- Ты, прям, красавец мужчина, молодец, что не боишься. Ну, вот и определились.

Из кармана достал мелкие деньги и отдал хозяину. Нельзя просто так забирать собаку, нужно хоть не много, но заплатить. Поблагодарив его за щенка, мы отправились в путь, до дома ещё было больше сотни километров.

Проехав половину пути, в мотоцикле ломается коробка передач. Накатом доехали до небольшого ручья и остановились. Стояла очень жаркая погода, в послеобеденное время солнце пекло беспощадно. Возле дороги не было ни одного деревца, чтобы укрыться в его тени. Пыль от проезжавших мимо машин, медленно, клубами оседала на нас и лишала нас свежего воздуха. Друг достал инструменты и стал что-то откручивать, пытаясь устранить неисправность. А я тем временем, вынул из-за пазухи щенка и спустился к ручью. Тот с жадностью стал пить воду, напившись, он опорожнил свой мочевой пузырь и кишечник и повеселел. Через два часа стало ясно, что отремонтировать на дороге технику мы не сможем,  надо искать способы, чтобы добраться до гаража. За это время я распотрошил уток, и из желудочков и сердечек сварил вкусную шурпу в солдатском котелке. Накормили щенка, сами поели, и стали «голосовать» на дороге. Больше часа мы махали руками, но как назло, ни кто не останавливался. На конец-то остановился микрогрузовик и водила поинтересовался, что случилось? Мы ему вкратце, объяснили ситуацию, и он сжалился над нами и взял на буксир. Проехали около тридцати километров, потом он сворачивал в город, а нам нужно было повернуть в другую сторону. Сердечно поблагодарив его  за помощь, мы остались на перекрёстке. Щенок мой погрустнел, стал высовывать свой розовый  язычок, на ногах не стоял, а сразу валился на бок.  «Маленький, потерпи ещё не много,- уговаривал я - скоро доберёмся, чуть, чуть осталось. Если выживешь, будишь у меня самым счастливым псом». Он смотрел на меня своими чёрными «бусинками» и молчал. Вот ещё один, добрый человек, остановился возле нас и согласился довезти меня с щенком до посёлка, а мотоцикл буксировать отказался.

Через полчаса я был уже дома. Вечер вступал в свои права, отгоняя нестерпимую жару своей прохладой. Сколько было радости у детей, когда они увидели, кого я им привёз. Объяснив им и жене, что щенка сейчас лучше не беспокоить, а дать отлежаться и напоить молоком, я начал обзванивать знакомых, которые бы помогли доставить мотоцикл до гаража. Один мой друг, с которым пробежали ни одну сотню километров с удочками, по горным рекам, согласился помочь и дал пикап со своим водителем. Через полтора часа, мы успешно доставили мотоцикл до гаража, и закатив его отправились по домам.

Сразу, как только переступил порог  квартиры, я поинтересовался о здоровье щенка. Его уже напоили молоком, накормили кашей, убрали несколько раз лужицы, постелили в коридоре старое одеяло и определили ему место в этом доме. Стали думать, как его назвать. Версий было много, но остановились на кличке «Лаки» (в переводе с английского счастливчик), детям такая кличка понравилась, так как они её знали ещё с диснеевского мультика про далматинцев. Вот так в нашей семье появился ещё один член, который у всех забирал свободное время, заставляя постоянно обращать на себя внимание.

В четыре месяца я стал брать его с собой в лес. Забавно было наблюдать, как он с интересом знакомился с таёжными обитателями и лесным запахам. Помню, шли мы с ним по дороге с солонца на зимовьё и тут выскакивает на дорогу бурундук с круглыми щеками, набитыми малиной. Лаки кинулся на него и погнал по дороге, и уже почти настиг, как тот быстро взбежал на торчащий у дороги пень и сверху, не останавливаясь, перепрыгнул через собаку и побежал в обратном направлении. Щенок даже не понял, куда делся бурундук. Несколько раз обежал пень, всё тщательно обнюхал, но зверя не нашёл. Я потрепал его за ухом, приговаривая: « Внимательней надо быть, тут в лесу народ ушлый и никто просто так не дастся». Осень входила в свои права, наступало время утиной охоты, и я стал брать его на озёра. Первую свою утку он достал в пять месяцев, вынес её на берег и держал до тех пор, пока она не перестала шевелиться. На уток ему нравилось охотиться, он с удовольствием оббегал заросли камыша и кочки с осокой, поднимая уток, а после моего выстрела бросался в воду и плыл к ней. Приносил её на берег и бросал, мёртвая она ему становилась не интересна, и он бежал дальше, выискивая и поднимая живых. В след за охотой на водоплавающих, начиналась охота на пушнину. В то время я только осваивал свой новый участок, поэтому путиков с капканами было мало и оставалось время, чтобы с лайчонком поохотиться на белок. Он находил и облаивал затаившуюся на ёлке белку,  если она начинала двигаться по веткам, то с азартом наблюдал за её прыжками, стараясь не упустить из вида. С возрастом начали проявляться и вредные наклонности, такие как облаивание летяг и рябчиков, погоня за зайцами. От этих вредных привычек мне пришлось его долго отучать, а он всё ни как не мог понять, почему за одну дичь я его хвалю, а за другую ругаю.

Весной исполнился год моему псу и из щенячьего возраста он перешёл в неказистого подростка. На охотничьем участке появился у меня новый сосед. Встретились мы с ним, познакомились, и он попросил меня помочь ему зимовьё построить, я согласился. Уехали, вместе с ним в лес на несколько дней. Днём заготавливали брёвна, шкурили, а на ночь уезжали ко мне на зимовьё. И вот как-то складываем сруб, работаем, а лайчонок рядом под ёлкой лежал, дремал. Слышу, громко залаял, соскочил и в сторону ручья смотрит. На кого он там лаял, видно не было, так как вдоль ручья высокая трава была и кусты.  Лаки увидел, что мы затихли и смотрим на него, перестал лаять и кинулся в кусты. Как только он скрылся в траве, через мгновенье, раздался его визг. Я спрыгнул со сруба, схватил карабин и побежал к нему на помощь. Не успел дойти до ручья, как выбегает ко мне навстречу лайчонок, бежит и головой трясёт. Одно ухо прижато, голова неестественно, набок наклонена, хвост опущен. Где-то впереди раздался стук камней и хруст веток, этот звук удалялся от нас вниз по течению. То что это был медведь, ни у кого сомнения не вызывало. Услышал, что на его территории шумят, и решил посмотреть, но чуткий собачий нос и великолепный слух не обманешь. Когда пёс кинулся на него, видать по молодости и не опытности, не рассчитал расстояние в густой траве и подбежал слишком близко, нарвавшись на тяжёлую медвежью лапу. Удар пришёлся вскользь, видать в последний момент Лайку удалось увернуться, под ухом была видна небольшая рана. Эта встреча и определила его основное направление в охоте. Сначала мне показалось, что он будет бояться медведей, но оказалось всё наоборот. Затаил он, с молодости, на них обиду и в дальнейшем находил везде, где только можно и отчаянно на них нападал.

Когда ему было годика три, ехали мы с ним на «Ниве»  по перевалу. И тут, прямо перед машиной, прыжками пересекает дорогу медведь. Окно в машине, с моей стороны, было открыто полностью. Пёс спокойно сидел на заднем сидении, на своём месте. Увидев медведя, он через меня, на ходу, выскочил в окно и погнался за ним.  Мне пришлось резко затормозить, схватить карабин и выбежать наверх сопки, которая была почти «голая», ни кустарника, ни деревца – сплошной брусничник по всему склону. И вот стою я, целюсь в бегущего медведя, а выстрелить не могу. Потому что Лайк догнал его и прыгнул ему на спину, вцепившись зубами в загривок. Тот остановился и перекатился боком, через спину, стараясь придавить  собаку, но пёс вовремя отскочил. Когда медведь снова встал на ноги, увидел меня и снова кинулся бежать, тут пёс вцепился зубами за заднюю ногу. Так они в паре, не давая мне ни каких шансов на выстрел, сбежали вниз к ручью и скрылись в прибрежных зарослях. Я опустил карабин и сел, слушая как лай удаляется на другую сторону долины. Ни чего не оставалось, как ждать. Два часа долгого ожидания и переживания за собаку. Вернётся он или нет? В зарослях медведь чувствует себя более уверено, и мог уже сам напасть на моего пса. Смотрю, внизу замелькало чёрно-белое тело, опустив хвост, высунув язык, с трудом переставляя лапы, ко мне поднимался, по своим следам лайчонок. 

Чем взрослее становился Лайк, тем более самостоятельным себя чувствовал, уходя от меня в лесу пренебрегая командами. Шли, мы с ним, зимой по путику и тут лыжню пересекает свежий след кабарги. Кинулся он по этому следу и убежал в сопку. Я подождал минут 15-20 и пошёл дальше, думая, что по лыжне он меня догонит. На базовое зимовьё я не стал заходить, а ушёл на самую, дальнюю избу. Переночевал первую ночь – собака не пришла. Днём проверил капканы, вернулся к вечеру, переночевал вторую – нет собаки. Утром пошёл на базовое. Не доходя два километра, до зимовья увидел два свежих волчьих следа. В сердце защемило – неужели съели моего пса? Дошёл до места, где волчьи следы дошли до собачьих, и пошли за ними. Чуть ли не бегу на лыжах. Вдруг ещё не поздно, может, успею спасти его? Не доходя ста метров до избушки, волчьи следы свернули в ельник, а следы собаки пошли дальше. Стою «читаю» следы, слышу какой-то странный звук, который повторяется с одинаковым интервалом, похожим на скрип детской качели. Подхожу ближе и вижу, как дверь в избе открывается и закрывается. Странно, я её всегда перед уходом палкой подпираю. Смотрю, из вновь открывшейся двери, голова моего пса высовывается. Он, стоя внутри дома, ударяет передней лапой, и пока дверь приоткрывается, смотрит, кто там идёт. Похоже, что, не догнав кабаргу, он вернулся на лыжню и побежал за мной. По дороге наткнулся на волков, и быстро сообразив, что ему угрожает опасность, побежал до ближайшего зимовья и там спрятался.

Был ещё похожий случай. Решил я в начале участка первое зимовьё построить, чтобы сократить расстояние пробежек до дома. Приехали мы с товарищем и Лайком в лес, выбрали место, расчистили, выровняли площадку, напилили брёвен и заложили первый венец. Лайчонок лежал под деревом и безразлично наблюдал за нашей работой. Ехали мимо соседи по участку, увидели мою машину и решили зайти поздороваться. Подошли к нам, посидели, поговорили. А у них в машине лаечка была, а так как она начинала «гуляться», они её не выпускали. Но чуткий собачий нос не проведёшь. Лаки всё это дело пронюхал, и когда они уехали, он ещё пару часов покрутился и исчез. До позднего вечера, мы махали топорами, поглядывая, не появится ли наш пёс. Не дождавшись, его мы уехали ночевать на базовое зимовьё. Затопили баню, помылись и легли отдыхать. Утром опять на стройку, подходим к срубу, а оттуда к нам мой пёс выбегает, обрадовался, что мы вернулись. Покормил я его и снова за работу. К вечеру, смотрим, идут к нам не знакомые четверо мужиков. Подошли, поздоровались и рассказали нам такую историю. Выехали они вчера вечером на рыбалку, с расчётом приехать ночью, отдохнуть и ранним утром половить хариуса. Только первый перевал перевалили, на спуске, бежит к ним на встречу, лайка с ошейником, ухоженная, а рядом ни машин, ни людей нет. Остановились они, и давай его к себе подзывать, а тот не идёт, сел на дороге и сидит. Посидел, посмотрел на незнакомых ему людей, разворачивается и бежит в обратном направлении. Мужики в машину сели и за ним поехали. Через двадцать пять километров пёс свернул с основной дороги, они за ним с фонариками пошли. Вышли к стройке, посветили вокруг – ни кого, собака осталась на месте, а они дальше поехали. А когда возвращались с рыбалки, решили заехать и ещё раз посмотреть – мало ли что могло случиться с хозяином этой собаки, а тут мы. Вот так сбегал мой пёс за невестой, за двадцать вёрст.

Вообще с невестами ему не везло. Несколько раз мы его пытались свести, но всё ни как не получалось, то рано ещё, то уже поздно, так мы от него щенков и не видели. Один раз гуляли мы с ним на пустыре, не далеко от дома. Подходит к нам семейная пара с лаечкой. У них «девочка», можно сказать «на выданье» и они ей жениха подбирали. Пообщались и договорились встретиться через пару дней, по их подсчётам, должно быть самое время для «собачьей свадьбы». Встречаемся в оговоренное время, уходим подальше на пустырь и отпускаем своих лаек с поводков. Лайк, как и положено брутальным мужикам, начинает навязчиво приставать. А та лаечка, первый раз с этим столкнулась и весь неудержимый напор моего кобеля её очень испугал. Начала она от него убегать, а он всё равно не отстаёт, догоняет и прижимает её крепкими лапами, она выворачивается из под него и снова бежит. Уже не зная, как от него отделаться, она забегает в большую, грязную лужу и останавливается посередине. Подбежал Лайк к краю лужи, а заходить и мочить лапы не хочет, обошёл кругом, полаял на неё, а она стоит и не двигается. Не добившись ни чего, мой кобель, подбегает к хозяину невесты и давай на него гавкать, всем видом показывая, что он уже давно на взводе  - «доставайте свою красавицу». Были ещё несколько попыток их свести, но всё оказалось без результата.

Меня всегда поражала собачья память, ещё щенком он загнал на дерево белку в самом дальнем углу моего участка. Несколько лет мы с ним не были в тех краях, и вот волею случая опять идём тем же маршрутом. Он подбегает к тому же самому дереву и начинает искать белку, которая убежала ещё в далёком его детстве. Он знал не только команды, но и много повседневных слов, которые мы часто произносим. У нас в квартире были под запретом такие слова как: «охота», «рыбалка», «косточка», «машина», «гараж», «поехали». Когда он слышал, хотя бы одно это слово, то подбегал к висящему поводку и начинал лаять, намекая, что он уже готов и  пора выдвигаться. Как-то с дочкой решили посчитать, сколько всего слов он знает, вместе с командами. Произносили  и смотрели на его реакцию. Насчитали 52 слова, которые он точно знал, а сколько ещё было пропущено, потому что в тот момент он просто не обратил на них внимание.

Собачье чутьё тоже поражало. За сотню метров он чуял белку или соболя, за несколько сотен метров обнаруживал лосей и медведей. Находясь в запертой квартире, он спокойно определял, кто из его хозяев подходит к дому. Пока я на работе или где-то по делам, он брал мои тапочки, уносил их в дальнюю комнату, ложился на них и ждал, когда я вернусь. Стоило мне подойти к подъезду, как я уже слышал его радостный лай, с которым он меня постоянно встречает. Я входил в квартиру и требовал принести мне тапочки. Он мчался в комнату и брал зубами одну и приносил ко мне, бросал у ног и выпрашивал ласки. Увидев, что я одной тапочкой не доволен, он опять бежал в комнату и приносил вторую, после чего получал свою долю ласки.

С детства я приучал его возить санки. Дома, зимой, он катал детей на прогулке, а в лесу вёз мой рюкзак. Такая работа ему очень нравилась, и всегда с нетерпением ждал, когда его запрягут. В тайге, не смотря на дальнюю дорогу и крутые подъёмы, он старательно тащил санки, гружённые рюкзаком, оружием и добытой дичью.

Его охотничьи инстинкты были ярко выражены. Всех, кого он встречал в лесу, считал добычей. Гуляли мы с ним, как-то за посёлком, отошли подальше, где начинался не большой ельник и я отпустил его с поводка. Через пару минут, слышу в ельнике рычание, визг и шум дерущихся собак. На ходу поднимаю палку и бросаюсь на помощь. Увидев меня собака, которая дралась с Лайком, бросилась бежать, разбрызгивая чёрной кровью, льющейся с шеи ручьём. Воспользовавшись секундным замешательством своего пса, я схватил его за ошейник и пристегнул поводок. Привязал его к дереву и осмотрелся. Мы находились на круглой полянке, среди ёлок, на берегу небольшого ручейка. Под корнем упавшей ёлки, чернел вход в нору. Рядом, у входа, лежали два мёртвых, двухмесячных щенка. Стала вырисовываться такая картина: одичавшая собака, нашла тихое место, обустроила его, родила и воспитывала там щенков. И тут, мой охотник, находит это место, кидается на щенков и начинает их давить, а мать как могла их стала защищать. В драке кобель схватил её за глотку и стал рвать, изо всех сил. Из разорванного горла хлынула кровь. В этот момент подбежал я и раненая сучка, собрала последние силы и отступила, спасая свою жизнь. Я посмотрел на Лаки, он сидел и смотрел мне в глаза, с довольным видом и ждал похвалы, за добытую дичь. Я подошёл к нему « Ну, что же ты натворил, пакостник. Жила семья, в уютном тихом месте, и тут пришёл ты и всё разрушил». Сложил в ямку мёртвых щенков и засыпал их глиной. И тут мой взгляд упал на корягу, из-под которой, на половину, торчало серо-бурое тело ещё одного щенка. Аккуратно достал его и приподнял, это была «девочка», которая тихо поскуливала. Расстегнул куртку и засунул её  за пазуху. Заглянул ещё раз под корягу и увидел ещё одного затаившегося щенка. Второй был «мальчик», крепкий, упитанный с чёрной мордочкой. Определив его к сестрёнке, я отвязал пса и пошёл с ним домой. Оставлять щенков одних, значит обречь их на гибель, потому что мать с такой серьёзной раной, скорее всего не выживет. По дороге домой «девочка» умерла, видать мой «боевик», всё-таки укусил. Закопал я её на обочине дороги, а второго принёс домой. Дома щенка внимательно осмотрели, он был без повреждений, хороший крепкий «мальчик». Назвали его Диком, наш пёс принял его, как родного, даже иногда играл с ним. Всё, что было в доме, Лайк считал хозяйским добром, которое нужно беречь и охранять. Через неделю мы отдали Дика соседям по даче, у которых он вырос в красивого и умного пса. А мы с Лайком пошли дальше, по своей рыбацко-охотничьей тропе.

Держать лайку в квартире очень проблематично. Это активная и любознательная собака, от энергии которой много проблем. Поэтому, куда бы я ни пошёл, всегда брал его с собой. Он знал всех моих друзей по именам, его все любили и баловали «вкусняшками». Помню как на рыбалке, на горной речке, несколько раз переходили вброд по перекатам бурлящий поток. Там, где вода поднималась выше колена, ему приходилось плыть, изо  всех сил работая лапами, бороться с сильным течением. Один мой друг, увидел, как тяжело ему переплывать реку, сжалился, и взяв его подмышку перенёс на другой берег. Такой вариант Лайку понравился, и следующий раз, когда мы опять переходили реку, он не полез в воду, а стоял на берегу и гавкал, пока мой друг не вернулся за ним и снова его не перенёс. Меня же он ни когда не просил, а молча, прыгал в воду и переплывал, всем видом показывая, какой он молодец.

Он вообще не любил спорить с хозяином, всегда старался угодить, добросовестно выполняя все команды. Всех остальных в нашей семье он считал просто своими друзьями, на которых можно и «рыкнуть», если они докучают, или отказаться выполнять требования и демонстративно уйти. Но даже мои команды не помогали, если он встречал на своём пути кошек.

В один из весенних вечеров, вышли с ним на прогулку. Свернули за угол дома, где густо стояла, прошлогодняя полынь. Мой пёс рванулся к этим кустам, я подумал, что видать ему сильно «приспичило» и ослабил поводок. Тот «нырнул» в этот сухостой и через несколько секунд выскочил, держа в зубах обмякшего кота. Подбежал ко мне довольный, всем своим видом говоря: « хозяин, я добыл тебе пушнину – обдирай». Поднимаю глаза, а на первом этаже дома, возле которого всё происходит, открыто окно и мужик, облокотившись на подоконник, курит и улыбается. Слышу, сзади с противоположного дома, со второго этажа, женский крик: - «Кошки зиму еле пережили, а вы их убиваете! Намордник надо носить…». Мужик, который курил, приподнимается и кричит ей в ответ: - «Себе намордник купи! Правильно делают, что давят, от этих подвальных котов, на первых этажах, вонь нестерпимая стоит и блохи со всех щелей лезут!». Я, молча, под «перекрёстным огнём», потащил Лайка через дорогу, подальше от людей. Когда закопал котика, то объяснил ему, что не стоит трогать этих самонадеянных, вонючих животных.

Конечно, в тайге Лайк был не заменим, иногда удивляешься, откуда столько энергии и азарта? Много мы с ним добыли медведей, лосей, соболей, белок и уток. Много раз попадали в сложные, интересные истории. Лайчонок вырос и возмужал, превратился в неторопливого, степенного пса, уверенного в своей силе. Уже не играл с детьми, как раньше, а не довольно ворчал, когда его беспокоили. И только в тайге, он носился, как щенок кругами, выискивая нужного зверя.

Однажды днём, он лежал посередине детской комнаты и нежился в лучах солнца, падающих через окно. Взрослые были на работе, дети в школе. Приходит наша младшая дочь, из школы с подружкой, домой. Разделись, разулись и пошли в детскую комнату, а там пёс лежит. Хотели выгнать его, а он не выходит, на команды не реагирует. Тогда дочка взяла его за ошейник и хотела вывести из комнаты. Лайк  воспринял это  как оскорбление, кинулся на ребёнка и прокусил ей руку. Были слёзы, была кровь, вечером были разборки. Нужно было что-то делать с собакой, потому что пока мы на работе, дети подвергались не шуточной опасности. Несколько дней я обзванивал знакомых охотников, предлагая пристроить «рабочего» пса, но как обычно бывает, у всех или «уже взяли», или «пока не надо». Поэтому Лайк продолжал жить в квартире с нашей семьёй, в которой он чувствовал себя полноправным членом.

Как  раз в это время у меня в семье начинался разлад с женой. И этот сложный, переходный период мы не смогли пережить. Животные, которые с детства живут в семье, прекрасно чувствуют общее настроение своих хозяев. Несколько месяцев я пытался достучаться до сознания своей жены, с которой прожили семнадцать лет, но постоянно наталкивался на непробиваемую стену молчания. Поняв, что все мои попытки напрасны и ситуация только усугубляется, я начал искать варианты для дальнейшей жизни. Кто-то из сатириков сказал: « Не заменимых нет, есть не замененные». Эта фраза, в тот момент, как нельзя лучше подходила к нашим отношениям. По воле судьбы я встретился с подругой детства, с которой не виделись двадцать лет и у неё была такая же семейная ситуация и именно в это время. Она жила в Хабаровске и я иногда уезжал на несколько дней. С собакой гуляли дети и моя бывшая жена. И вот, один раз, зимой, на прогулке, Лайк подобрал с земли какую-то протухшую еду и попытался её съесть. Жена, увидев это, начала на него кричать и попыталась забрать эту вонючку. Это ему очень не понравилось, он сначала рычал на неё, а потом и вовсе кинулся и вцепился в руку, которой она закрывалась. Разорвал шубу и сильно прокусил руку. С травмой руки её положили в больницу. Услышав про это происшествие, я сразу же выехал из Хабаровска домой. За время долгой дороги ещё раз обзвонил всех знакомых, пытаясь хоть как-то пристроить пса, но на тот момент он был, ни кому не нужен. Вот так бывает в этой жизни, живёшь себе спокойно год за годом и кажется, что так будет вечно. Но вдруг – раз, и всё рушится в один момент, всё, что ты строил и считал крепким и добротным, рушится как карточный домик. Ты оглядываешься, а на месте твоей стройки пустота и надо начинать всё с начала.

Я вошёл в квартиру. Лаки со щенячьей радостью прыгал вокруг меня. Я сел в коридоре на пол и он начал лизать мне лицо и руки. «Что же ты наделал – глупенький? Что мы все наделали?» Я трепал его за уши и гладил счастливую, улыбающуюся мордочку. Дети были у бабушки, жена в больнице, он сидел дома один. Я встал, и не раздеваясь прошёл к кладовке, где у меня стоял сейф с оружием. Достал ружьё, взял пару пулевых патронов, положил всё в рюкзак. Собачьему счастью не было придела, мало того, что хозяин вернулся, он ещё сразу идёт с ним на охоту. Медленно отпуская собаку на всю длину поводка, я удалялся всё дальше от дома в лес. Лайк торопился, он подбегал к каждому следу, который встречался нам на пути, пытаясь найти нужный запах, который понравится хозяину и тот отпустит его с поводка. Дошли мы до края ельника, где несколько лет назад, произошла трагедия со щенками. Я остановился, отвязал его и подвёл к ёлке, скомандовал «сидеть», он послушно сел. Достал ружьё, собрал, зарядил и подошёл к собаке. « Прости меня грешного, меня ни кто так не любил, как ты…. Смотри!» Я махнул рукой в сторону, и он повернул голову в том направлении… Выстрел.   Я развернулся и не оглядываясь пошёл прочь, на ходу складывая ружьё. В голове пустота, на сердце пустота, дома пустота, да и не дом он уже для меня. Не помню, как я дошёл до квартиры. Оставил ружьё, попил чай и пошёл в больницу. В больнице встретился с бывшей своей супругой. «Как ты?» - спросил я, « да, нормально, сейчас уже получше»- ответила она. Она смотрела на меня глазами, в которых читались вопросы: «Ты вернулся ко мне? Ты больше не уедешь? Мы снова будем вместе?». Я обнял её, мне было нестерпимо жалко этого человека, которого я когда-то всем сердцем любил. «Мне очень жаль, что всё у нас так получилось. Пока». Я  развернулся  и быстрым шагом пошёл домой. Вскоре я снял квартиру и переехал. Вот так, одним моментом, поменялась наша спокойная, семейная жизнь.

Три года я не заводил собак, охотился в одиночку. В тайге постоянно чувствовал присутствие Лайка. Казалось, что сейчас он выскочит из ельника на дорогу и подбежит «погладиться». Как-то шёл я по своей тропе, потихоньку, не торопясь, внимательно присматриваясь и прислушиваясь. И тут, вдруг, раздаётся громкий, резкий лай моего пса. Его голос, я точно, ни с кем не перепутаю. Только как-то странно он прозвучал, сразу в мозг, не проходя через уши. Я остановился, пытаясь понять, что случилось. Слышу, впереди меня, в пяти метрах, раздался треск и медвежий вздох в густых, невысоких ёлочках. Видать, он караулил, чтобы внезапно на меня напасть, но увидев, что я остановился, подумал, что его обнаружили, и решил лишний раз не рисковать, а удалиться подальше. Такое повторялось несколько раз, и всегда накануне каких либо критических ситуаций. Перестал он со мной охотиться только тогда, когда я накопил денег, купил себе дом и завёл новую собаку.

 

 

 

 

www.hunting.ru

Рассказ про охотничью собаку. Часть 1

Друзья, здравствуйте, с вами – Виктор Кислов. Сегодня я начинаю публиковать серию рассказов про охотничью собаку Истру!
О моём хобби вы можете прочитать в статье – “Увлечение охотой”.

      Содержание статьи:

  • Приобретение охотничьей собаки – мечта каждого охотника
  • Поездка на выставку охотничьих собак
  • Охота с отцом в детстве
  • Ласки отца
  • Изобилие рыбы и дичи на Дальнем востоке
  • Подарок офицера – охотничья собака
  • Ритуальные охотничьи танцы Каштанки
  • Выставка. Нет породы той собаки, которую искал
  • Вот что я искал. Моё невероятное приобретение.
  • Мой щенок – “девочка” ирландской породы

Приобретение охотничьей собаки – мечта каждого охотника

Для начала хотелось бы отметить, что любой начинающий охотник планирует или мечтает приобрести охотничью собаку, как верного помощника в этом нелегком деле.

Моя охотничья собака – Истра была очень умной собакой из породы ирландских сеттеров. Как я выбрал охотничью собаку?

Поездка на выставку охотничьих собак

Майским весенним утром я выехал на своем стареньком ЗАЗ (Запорожце) в Пятигорск. Накануне в Буденновском охотсоюзе объявили, что в Пятигорске состоится выставка охотничьих собак различных пород. В то время был я молод, страстно увлекался охотой и мечтал приобрести себе верного помощника.

Охота с отцом в детстве

Еще в детстве я любил ходить с отцом на охоту. И когда у отца было время, я просил его брать меня с собой, конечно, когда открывался сезон охоты.

Ласки отца

Отец был военным, поэтому часто бывал на учениях. Я с братьями скучал по нему и, когда он возвращался домой небритый, с колючими щеками, мы бросались к нему навстречу. Он подхватывал нас, кружил по комнате, боролся, тискал нас в объятиях сильных рук, пока мама не спасала нас от его буйных чувств и ласк.

Изобилие рыбы и дичи на Дальнем востоке

В то далекое время мы жили на Дальнем востоке, где природа этого благодатного края изобиловала дарами леса, разнообразной дичью, рыбой. Летом ходили на рыбалку, осенью и зимой — на охоту. Отец всегда с удовольствием брал нас на все виды промысла.

Подарок офицера – охотничья собака

Но самым главным нашим союзником в походах на природу была Каштанка – охотничья собака породы ирландский сеттер. Это удивительное существо, по кличке Каштанка, досталось нам по наследству от офицера, который срочно по приказу переводился в другую воинскую часть. Брать собаку с собой было достаточно хлопотно, и офицер подарил ее своему старому приятелю по охоте. Так в нашем доме появился еще один член семьи. Она была темно-красной масти, а скорее каштановой, потому и кличка ей была дана по масти.

Ритуальные охотничьи танцы Каштанки

Когда отец доставал ружье, мы восторженно смеялись над тем, какие пируэты, танцы и дефиле выписывала Каштанка, приглашая всех на праздник охоты.

Выставка. Нет породы той собаки, которую искал

Отвлекаясь от своих воспоминаний, я въезжал в Пятигорск и вскоре подъехал к парку, где была организована выставка охотничьих собак. Каких только пород не представляла выставка: и гончие, и спаниели, и лайки. Словом, выбирай какую хочешь. Но я никак не мог найти породу той собаки, которую искал.

Вот что я искал. Моё невероятное приобретение

Несколько разочарованный я отправился к выходу из парка и вдруг увидел то что хотел. На небольшой зеленой лужайке лежала «Каштанка», а вокруг нее резво играли темно-красные щенята — ирландские сеттеры. Это небольшое семейство совсем не участвовало в выставке — не было документов на родословность собак. Мы быстро договорились с хозяином собак в цене, и, довольный своим невероятным приобретением, я отправился к выходу.

Мой щенок – “девочка” ирландской породы

Я нес на руках двухмесячного щенка-девочку, настоящую охотничью собаку — сеттера ирландской породы. Счастливый своим приобретением, я отправился в обратный путь. Мой старенький «запорожец» недовольно урчал на подъемах и довольно резво катился на спусках. Мы ехали домой.

Продолжение рассказа в статье – “Истра 2. Переезд на новое место”.
А я с вами не прощаюсь, а говорю: “До скорой встречи”.
С уважением, Виктор Кислов.

victorkislov.ru

Байки от Егорыча. Охотничьи рассказы / Сибирский охотник

Кузьмин Андрей Владимирович

  

     Егорыч – весёлый, бесшабашный мужик, вечно навеселе и никогда пьяный, фантазёр и бабник - страшный, но удивительно удачливый охотник и рыбак.

      Вечером у костра, приняв стопочку, начинает травить байки, коих у него неисчислимое множество, при этом так лукаво поглядывает на нас, помирающих с хохота, что уже и непонятно – было ли это на самом деле, или он только сейчас всё выдумал.

 

Чучела

     - Я вам, ребята, так скажу: охотник, нынче пошел, необразованный. Дрянь, можно сказать, охотник. Понакупают ружей и палят в белый свет, как в копеечку. Патронов столько изведут, просто жуть, подстрелят какого рябчика, и нет, чтоб в котёл его - давай с этим засранцем фотографироваться. А, чтобы в смысл охоты войти, понять её до самых печёнок, этого у них нет.

     Такие ухари попадаются…  

     Вот я, в прошлом годе, пошел на Сосновое, уток пострелять. У меня там шалашик сделан, всё честь по чести. Расставил, я значит, пяток чучел, залез в шалаш, сижу – крякашей поджидаю. А вечерок выдался на загляденье, ветра нет, тепло. Красота!

     Раздавил я чекушку, как без этого, сижу и в манок покрякиваю.

     Вдруг вижу, на том берегу, камыш шевелится. Пригляделся : «Батюшки! Охотник!» Чуть не ползком подбирается. С чучел моих, взгляда не сводит. Ну думаю, сумеет  отличить живую утку от резиновой! Не полный же олух, царя небесного? Да и с берега того, до моих чучел, метров сто с гаком. Толку стрелять, лишь припас изводить!

     А тому всё нипочём. Крадётся, как диверсант. Только хотел я голос подать: «Мол, так тебя, растак. Разуй глаза!», как он подпрыгнул и по чучелам, с колена.  Бабааааах! И следом, второй раз – дуплетом.

     Объяснил, я ему, конечно, что почём, извинился он, а понял ли, этого не скажу. Но теперь хоть будет знать, что только чучела после первого выстрела, на воде сидеть остаются.

      А я потом, в них, ни одной дырки не нашел. То ли пропуделял этот горе-охотник, то ли на самом деле далеко было…

 

Концерт

     - Вы у себя в городе, чтоб на концерт попасть, деньги платите и немалые, а мне один раз, его прямо на охоте показали, причём бесплатно…

     А дело так было: отсидел я утреннею зорьку, трёх крякашей добыл и уже до дому собрался, а тут смотрю – подъезжает, прямо к берегу, машина и охотнички из неё выгружаются. Потолкались немного, приняли, как полагается, на грудь и ну, по камышам бегать. Утку, значит, пугать. А она, вся уже на полях – пшеницу трескает. Припозднились ребята, или по другим болотам катались. Не знаю…

     Только надоело им вскорости, по камышам мотаться, вернулись назад и веселье своё продолжили. Поздравляют друг друга, подначивают, бутылки пустые расстреливают. Соревнуются, стало быть, кто лучший стрелок!

     А один, ей богу, не вру, достал из машины гармошку и давай наяривать. Уселся на бережку, песни горланит, а товарищи его подпевают, и плясать пытаются. Передохнут чуток, подзаправятся и по новой…

      Такое представление устроили: любо-дорого смотреть. Им бы в клубе выступать -

большие деньги заколачивать…

     Всякое видел, но чтоб на охоту с гармошкой ездили, в первый раз. Жалко уток на болоте не было, такой концерт пропустили…

 

Спаниель

      - Ох, и нравятся мне эти собачки. На утку, самая незаменимая порода! Есть, конечно,  которые всю жизнь, на диване лежат и от колбасы нос воротят, так за это с хозяина, надо портки снять и всыпать, по первое число. Не порти, шельмец, собаку!

      Какое у неё предназначенье? На охоту ходить. Смысл жизни у неё такой, стержень. Лиши её охоты и захиреет животина, или такой кабысдох  вырастет, что прости, господи. А, предоставь ей, для чего она создана и не будет у тебя, лучше друга и помощника…

     Знал я, одного спаниельку. Душа, а не собака… Такие выкрутасы выделывал, что просто диву даёшься. 

     Приехали, мы тогда на Сереж,  аккурат на открытие. Народу – тьма, а утки ещё больше. С утра такая канонада началась - на войне, порой тише бывает. Забился я в камыши, сижу смирно, над головой дробь посвистывает… Красота!

     Какого, думаю, я на этот Сереж попёрся? На своём Сосновом, я царь и бог, а здесь того гляди - подстрелят и как звать не спросят.

     Но то ли подустали охотнички, то ли горючее выдохлось, утку ли распугали, но спокойнее стало. Нет-нет, стрельнут где-то и опять тишина. 

     Выбрался я из камышей, огляделся – «Мать, моя!» Прямо на меня, шилохвостка чешет и не знает, дурашка, что мне с охоты, без добычи возвращаться, всё равно, что серпом по … этим самым! 

     Короче, снял я её с одного выстрела. Хочу достать, а не получается. Лежит она, лапками кверху, покачивается на воде, а мне забродников не хватает до неё добраться.

     Глубоко!                            

     Залез я, по самое, не могу.  Руками гребу, чтобы, значит, волной её ко мне прибило и тут… из камышей, выруливает этот спаниелька. Глаза бешенные, морда наглая, ещё и улыбается, подлец! Хвать, мою шилохвостку и ходу… Так, задними лапами, поддал, что стою я весь, с головы до ног, мокрый, а в забродниках – половина Сережа переливается.

     Вы, ребята, молодые. Вам, этих выражений, знать не полагается. Но сильно, я тогда, на этого пса осерчал…

      Вылез на берег, обсушился и пошёл искать своего обидчика. Очень, мне хотелось, его хозяину, много чего разного сказать!

      А, на берегу - пир горой! Праздник у народа - открытие охоты! С одним поговоришь, другой окликнет… В общем, когда я нашёл хозяина собачки, то ругаться, уже и не хотелось…

     Сидит старичок, улыбается. Спаниеля, между ушей почёсывает. А, этот оглоед, щурится от удовольствия и пыхтит, как паровоз. Положил деду, голову на колени и рулады выводит, похлеще  Сличенко.

      Познакомились мы с дедушкой, разговорились, сказал я ему, про свою беду, а он, потянулся за  рюкзаком и высыпал, что там было: 

      - Бери - говорит – мил, человек, сколько хочешь! Мне завтра, Барон, столько же принесёт…                                                                                      А там: и крякаши, и гоголя, и шилохвости с чирками…

     Оказалось, дедок этот, лет пять, как ружье не берёт – зрение стало слабым, но собаку свою блюдёт, предназначение её понимает и на охоту с ней одной ходит, без оружия. Покуролесят охотники, постреляют, что-то найдут,  больше – пройдут мимо. А, собака… Шалишь! Пока каждую кочку не обнюхает, каждый закуток не проверит – не успокоится. Всю битую птицу в округе отыщет, всех подранков задавит и хозяину принесёт!

     Очень, я зауважал этого спаниеля!

     Много раз, потом с ним охотились. Но это, уже другая история…

 

Охотничий кот Васька

     - Работал я в ту зиму, на зерновом складе. А, где продукт, там, сами понимаете и любителей его поесть, хватает. Определил мне, председатель, нагрузку: бороться со всякой живностью, до зерна охочей. Выдал старую мелкашку, капканы я свои приволок и занялся промыслом.

     Голубей из ружья стреляю, мясом их капканы настораживаю. Сколько крысят добыл,  не считал, но на шубу, думаю, хватило бы. Только какая баба, согласится шубу из крыс носить?

     А в самые холода, появился у нас кот. Рыжий, драный, здоровый - настоящий бандит. Походил по складу, осмотрелся и видать решил, что подходит ему здесь: мыши попискивают, голуби под крышей летают, бабы молока в блюдце налили и по загривку погладили. Чем не жизнь?

     Определили мы его на довольствие, Васькой прозвали, и стал он со мной на пару, склад охранять. Быстро смекнул, шельмец, что как только я ружьё возьму, так ему вскорости дармовое угощение следует.

     Ох, и ловко, он с голубем расправлялся: схватит птицу, отбежит в сторонку, похрустит косточками и через пять минут, от голубя только крылья на полу лежат. Оно и понятно, кто от свежанинки откажется? 

     А я для него стал лучший друг и приятель. Как увидит, бежит навстречу, дугой выгибается, мявкает: - « Мол, пошли на охоту».

     Ремеслу обучился: в капканы не лез, приманкой не интересовался. Зато, как услышит, что капкан сработал, бежит проверять, а после с докладом возвращается: - « Мяу, да мяу. Попалась…»

     Бабы смеются, а он, как охотничий пёс, впереди вышагивает, оглядывается – иду ли за ним? Приведёт к голубям, сядет, не мешает. Ждёт, когда выстрелю. А после, схватит птицу, зажмёт в зубах и идёт гордый: - « Посмотрите, какие мы охотники!»

     Всю зиму на складе провёл, раздобрел пуще прежнего, а только ручьи потекли – ушёл.

Даже не попрощался. Ладно, с бабами, но мне то мог, что-нибудь промурлыкать, по приятельски…

www.hunting.ru

Михаил Пришвин - Охотничьи собаки (сборник рассказов) читать онлайн

Михаил Михайлович Пришвин

Охотничьи собаки (сборник рассказов)

ОХОТНИЧЬИ СОБАКИ

Охотничья собака — это ключ от дверей, которыми закрываются от человека в природе звери и птицы. И самое главное в этом ключе — собаке — это ее нос, удивительный аппарат для человека, способного чуять лишь немного дальше своего носа.

Нос собаки, или чутье, как говорят охотники, эта холодная мокрая замазка с двумя дырочками, никогда не перестанет удивлять человека. Бывает, ветер нанесет собаке на открытом болоте запах маленькой птички гаршнепа с такого расстояния, что скажешь потом другому охотнику и он улыбнется и припишет это общей слабости охотников все удачи свои преувеличивать. Да вот и сам я сейчас, рассказывая о чутье собак, остерегаюсь выразить свои чудесные случаи в метрах. Знаю, что скажут он врет, знаю, впрочем, что спроси его самого о своих случаях в опытах на дальность чутья — и он махнет еще много дальше, чем я.

Еще удивительней кажется чутье гончих, несущихся во весь дух по невидимому на чернотропе следу зайца или же лисицы. И мало того! Случается, поратая гончая на своем сумасшедшем пробеге старается держаться в стороне от следа, чтобы сила запаха зверя не сбивала чутье. Поразительна тоже для человека мощность легких у гончих и мускульная сила их ног. Сплошь и рядом бывает, что гончая с короткими перерывами лая и бега на заячьих скидках и сметках так и прогоняет зайца весь день.

А какой слух у собак! В лесу глухом, заваленном снегом, охотник идет с лайкой по следу куницы. Вдруг куница махнула на дерево и, невидимая, верхом пошла по кронам, почти сходящимся. Тогда охотник глядит на царапинки куньих лапок по снежным веткам деревьев, на посорки, падающие сверху из-под лапок зверька, царапающих кору на стволах и ветках деревьев. И вот как будто и нет никаких признаков зверя, охотник ничего больше не слышит и ничего не может рассмотреть. Но лайка остановилась, поставила уши рожками и все поняла по слуху: она слышала, как упала посорка, точно определила место на дереве, откуда слетела частичка коры, и что-то увидала там. Охотник поглядел туда внимательно и тоже увидел.

Точно так же каждый охотник-любитель, что бывал с легавой собакой на тяге вальдшнепов, когда в полной для нас тишине в напряженном ожидании вдруг видит, будто электроток пробежал по собаке. Как стрела компаса, повернулась собака туда-сюда и, наконец, стала, и носом своим, как стрелкой, указывает место, откуда следует ждать желанного звука. Охотник повертывается по собаке, как по компасной стрелке, ждет, ждет и вот сам действительно слышит, — собака никогда его не обманет, — слышит известный волнующий звук токующего на лету вальдшнепа, знакомый всякому охотнику: «хор-хор!» и «цик!»

Так собака на охоте бывает как бы дополнением человека, как тоже и лошадь, когда человек на ней едет верхом.

Но собака не лошадь, собака настоящий, можно сказать, задушевный друг человека, и все-таки не сливается с ним в один образ, как сливается лошадь с человеком в кентавре. Может быть, это потому так, что самое главное в собаке для человека — это чутье. Но чутье это не как хвост у лошади: чутье надо приставить к самому лицу человека, а лицо человека для поэта неприкосновенно. Впрочем, и то надо помнить, что время древних натуралистов прошло, и теперь мы больше заняты душой человека и животных, не внешним их выражением, а внутренней связью.

И если понадобится нам найти имя такой связи между человеком и собакой, то мы все знаем, имя этой связи есть дружба.

И тысячи поэтических произведений в стихах и прозе, тысячи живописных и скульптурных произведений посвящены дружбе человека с собакой.

Среди охотников распространено даже такое поверье, будто у настоящего охотника за всю его жизнь бывает только одна-единственная настоящая собака.

Конечно, фактически это поверье является нелепостью: собачья жизнь короткая в сравнении с жизнью человека, мало ли за жизнь свою человек может раздобыть себе собак с превосходным чутьем и поиском. Смысл этого поверья относится, конечно, не к рабочим качествам собаки, а к самой душе человека: по-настоящему любимой у человека может быть собака только одна.

И это правда!

Три года тому назад был я в Завидове, хозяйстве Военно-охотничьего общества. Егерь Николай Камолов предложил мне посмотреть у своего племянника в лесной сторожке его годовую сучку, пойнтера Ладу.

Как раз в то время собачку себе я приискивал. Пошли мы наутро к племяннику. Осмотрел я Ладу: чуть-чуть она была мелковата, чуть-чуть нос для сучки был короток, а прут толстоват. Рубашка у нее вышла в мать, желто-пегого пойнтера, а чутье и глаза — в отца, черного пойнтера. И так это было занятно смотреть: вся собака в общем светлая, даже просто белая с бледно-желтыми пятнами, а три точки на голове, глаза и чутье, как угольки. Головка, в общем, была очаровательная, веселая. Я взял хорошенькую собачку себе на колени, дунул ей в нос — она сморщилась, вроде как бы улыбнулась, я еще раз дунул, она сделала попытку меня за нос схватить.

— Осторожней! — предупредил меня старый егерь Камолов.

И рассказал мне, что у его свата случай был: тоже вот так дунул на собаку, а она его за нос, и так человек на всю жизнь остался без носа. И какой уж это есть человек, если ходит без носа!

Хозяин Лады очень обрадовался, что собака нам понравилась: он не понимал охоты и рад был продать ненужную собаку.

— Какие умные глаза! — обратил мое внимание Камолов.

— Умница! — подтвердил племянник. — Ты, дядя Николай, главное, хлещи ее хвощи, как ни можно сильней, она все поймет.

Мы посмеялись с егерем этому совету, взяли Ладу и отправились в лес пробовать ее поиск, чутье. Конечно, мы действовали исключительно лаской, давали по кусочку сала за хорошую работу, за плохую, самое большее, пальцем грозили. В один день умная собачка поняла всю нашу премудрость, а чутье, наверно, ей досталось от деда Камбиза чутье небывалое!

Весело было возвращаться на хутор: не так-то легко ведь найти собаку такую прекрасную.

— Не Ладой бы ее звать, а Находкой, настоящая находка! — повторял Камолов.

И так мы оба очень радостные приходим в сторожку.

— А где же Лада? — спросил нас удивленно хозяин.

Глянули мы — и видим: действительно, с нами нет Лады. Все время шла с нами, а как вот к дому подошла, как провалилась сквозь землю. Звали, манили, ласково и грозно: нет и нет. Так вот и ушли с одним горем. А хозяину тоже несладко. Так нехорошо, нехорошо вышло. Хотели хоть что-нибудь хозяину дать, — нет, не берет.


libking.ru

Охотничьи рассказы, статьи, очерки | Охота и рыбалка

Сложно вообразить, но в дикой природе Южной Дакоты фазаны появились только в начале XX века. Фазан был ввезен и искусственно расселен. Поголовье быстро увеличивалось из-за того, что охота почти не велась до окончания Второй мировой. Однако в начале пятидесятых уже добывалось более 1,5 млн. фазанов в год.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки |

Как известно, для охотника отдых – это уникальное и ожидаемое время, ведь после тяжелых странствий по лесу, или затаивания в лесу каждый из нас хочет максимально качественно и удобно отдохнуть, что позволяет набираться новых сил и возможностей. Для этого имеются самые различные возможности и задачи, однако каждый волен решать и выбирать наиболее оптимальный вариант. Существуют самые настоящие ресурсы в сети Интернет, в которых профессиональные и опытные охотники делятся друг с другом советами и рекомендациями по отдыху и дополнительным возможностям.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки |

В избушке на берегу Белого моря, где во время рыбного промысла останавливаются поморы, живет с Леонтием Усти­новым его старая, глухая лайка. У ней уже выцвели глаза и поредела шерсть. Но чем беспомощней становится она, тем с большей сердечной теплотой относится к собаке ее хозяин. По всей округе знают поморы эту собаку, и каждый про нее любит рассказывать.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки | Метки: глухая лайка, деревенские, не ела, не пила, охотник, ружье, собака, тоскуя выла, убить, хозяин, Шамка, щенками |

Маленького сокола я выменял на килограмм пороху у любителя соколиной охоты Пирвели. Он меня уверял, что привез его В Грузию после Отечественной войны из Германии, где в свою очередь выменял у бывшего барона фон Дайвеля, удравшего за Одер при вступлении советских войск в окрестности Лейпцига.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки | Метки: бойцом, голубятник, имя, носом, птица, птице, соколиной охоты, Черняй, шесту |

Если вам когда-нибудь придется собираться на охоту на кабана, не забудьте захватить с собой прежде всего ружье. Никогда  не надо надеяться, что двустволка ждет вас на :месте, у друзей.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки | Метки: бурных, интересных, кабан, Охота, охотник, приключении, промчался, ружье, фанарик |

Как-то в первых числах марта отец принес полуслепого яка, настолько маленького, что он свободно умещался у  в кармане пальто.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки |

Часто случается в охоте, что именно того не находишь, чего ищешь, и наоборот: получаешь драгоценную добычу там, где об ней и не помышляешь. Много раз езжал я с другими охотниками на охоту за волками с живым поросенком, много раз караулил волков на приводах, много раз под­стерегал тех же волков из-под гончих, стоя на самом лучшем лазу из острова, в котором находилась целая волчья выводка, — и ни одного волка в глаза не видел.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки |

Мне едва исполнилось четырнадцать лет, когда я впервые в жизни взял в руки ружье. Эвакуировавшись в сорок первом году из Москвы, наша семья довольно неважно устроилась в О., одном из правобережных сел Ветлуги. Стояла холодная и голодная зима. Каждое утро начиналось для нас вопросом, где и как достать пищу? Чтобы хоть как-нибудь сводить в хозяйстве концы с концами, приходилось ходить в окрестные деревни, менять хлеб и картошку привезенные с собою вещи. Но их хватило не надолго. К весне от всего нашего скарба осталось лишь то, что было на нас, да новенькое отцовское ружье. Не видя в нем особого проку, мать моя решила продать и его за мешок муки.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки |

В середине великого поста, именно на серед окрестной не­деле, наступила сильная оттепель. Снег быстро начал таять, и везде показалась вода. Приближение весны в деревне произво­дило на меня необыкновенное, раздражающее впечатление. Я чувствовал никогда не испытанное мною особого рода вол­нение. Много содействовали тому разговоры с отцом и Евсеичем, которые радовались весне, как охотники, как люди, выросшие в деревне и страшно любившие природу, хотя сами того хорошенько не понимали, не . определяли себе и ска­занных сейчас мною слов никогда не употребляли.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки |

В 1813 году с самого Никелина дня установились трескучие декабрьские морозы, особенно с зимних поворотов, когда,
по народному выражению, солнышко пошло на лето, а зима
на мороз. Стужа росла с каждым днем, и 29 декабря ртуть
застыла и опустилась в стеклянный шар. Птица мерзла на лету
и падала на землю уже окоченелою.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки |

oxot1.info

рассказы, стихи, сказки / Досуг — Деревенский портал

День первый

Как обычно, к утру в избушке посвежело. Покрутившись несколько минут на нарах, Прохор открыл глаза. Рассветало. Нашарив рукой мерно тикающий на столе будильник, он поднес его к глазам и чертыхнулся. В который раз встать пораньше не получилось. Собственно не получилось и пораньше лечь. Почти всегда, за редким исключением, находились какие-то неотложные дела, которые обязательно нужно было сделать, прежде чем улечься спать.

Перечень этих дел был практически одним и тем же, просто по своей значимости и затрачиваемому на них времени, они постоянно менялись местами. Уменьшилось количество дров в поленнице под навесом - топай пополнять запас. Если день был удачным и домой вернулся с добычей, то с одной стороны это приносило чувство удовлетворения, от того что не зря мерял такие нелегкие таежные версты, а с другой, как не крути, добавляло хлопот на вечер. На то чтобы аккуратно снять шкурки, выполнить их первичную обработку и натянуть на правилки для просушки, времени уходило немало. Кроме того приходилось пополнять количество зарядов. Дело это было не очень трудоемким, так как пороховые заряды Прохор готовил дома загодя. Оставалось лишь в заранее снаряженные порохом гильзы, засыпать дробь нужного размера, поверх нее положить прокладку с написанным номером дроби, закрутить гильзу и залить ее парафином. Зачастую приходилось заниматься так же починкой обуви или одежды, ремонтом лыж и креплений к ним. Кроме перечисленных дел, которые приходилось делать эпизодически, имелся вполне определенный круг обязанностей, выполняемых ежедневно. Прийдя домой переодеться в сухое, растопить печку, сходить за водой, сварить поесть себе и собаке и, если к этому не добавилось ничего из вышеописанного, поужинав, блаженно растянуться на нарах и, слушая радиоприемник, строить планы на следующий день.

Мокрый холодный нос, уткнувшийся в щеку, отвлек Прохора от размышлений. Машинально сунув ноги в стоящие около нар обрезанные сапоги, заменявшие собой домашние тапочки, он быстро поднялся и, выпустив собаку, растопил печку. Зачерпнув кружкой воды, из стоящего в углу ведра, Прохор вышел из избушки и огляделся. Светало. В ветвях стоящих рядом деревьев, деловито суетилась птичья мелочь. Саян, так звали четвероногого друга, прервав разметку окружающей избушку территории, подбежал, виляя хвостом, к вылизанной до блеска чашке, и вопросительно посмотрел на хозяина.
-"Успеешь", - добродушно проворчал Прохор и наскоро ополоснув лицо, вернулся в избушку. Поставив на печку котелок, с оставшейся с вечера похлебкой, и чайник, Прохор собрал развешанные над печкой вещички и бросил их на нары. Сменив спальный комплект белья на рабочий, наскоро одев брюки и свитер, он начал обуваться.

Вот уже несколько лет подряд он использавал им самим придуманный комплект, состоявший из обычных полуболоток и, склееных из детской клеенки, просторных чулок, которые надевались поверх брюк и сапог и закреплялись к поясному ремню.Только здесь он по-настоящему почувствовал, как важно иметь сухие ноги. Поначалу он ходил, как и вся таежная братия, в болотниках, на два-три размера больших своего размера, но по мере того как снега в тайге становилось все больше, начинались проблемы. Как аккуратно не стараешься переступать засыпанные им валежины, нет-нет да и зачерпнешь голенищем пригоршню-другую. После нескольких часов ходьбы приходилось разжигать костер, чтобы просушить намокшие сапоги и все то,что в них помещалось. Да и вес у болотников 45-го размера довольно приличный. После восьмичасовых прогулок по очень пересеченной местности ноги уставали зверски.

Облачившись в рабочую форму, Прохор позавтракал, покормил собаку, закинул в рюкзак припасы с продуктами и вышел из избушки. Одевался он довольно легко. Как бы холодно не было, поверх теплого свитера он надевал обычную брезентовую штормовку. Завершал комплект повседневно носимой одежды белый лавсановый костюм большого размера, состоявший из куртки и брюк.

На заводе, где Прохор работал, в такие костюмы одевали рабочих основных цехов и раздобыть их не представляло большого труда. К достоинствам этого костюма можно было отнести такие качества как легкость и прочность, кроме этого по нему быстро скатывался падающий с деревьев снег, он быстро высыхал и служил прекрасным средством маскировки в зимнее время.

Он придирчиво осмотрел крепления, стоявших у стены лыж, и придя к выводу, что они не подведут, Прохор быстро закрепил лыжи на ногах, забросил за спину рюкзак и видавшую виды двухстволку 12-го калибра. Часы показывали начало десятого. Свистнув Саяна, Прохор не торопясь покатил по лыжне, внимательно оглядывая следы, оставленные лесными обитателями. Местность, где охотился Прохор имела характерную особенность: даже тогда, когда снегопада в общепринятом его смысле не наблюдалось, за ночь обязательно выпадала снежная изморозь, которая тонким слоем припорашивала старые следы, что очень помогало быстро реагировать на свежие.
В это утро Прохор решил проверить таежку, в которой было несколько сопок с поваленным сильным ветром лесом. На одной из этих сопок стояла не поддавшаяся напору стихии кедрушка, на которую Саян, периодически, загонял, захваченных врасплох соболишек, мышковавших в окружавших кедрушку завалах.
Прошло не более полутора часов, как Саян, деловито сновавший то по одну, то по другую сторону от лыжни, взвизгнув, резво рванул вниз по распадку. При охоте с собакой строить планы куда и зачем идти дело неблагодарное. Не так давно Прохор, захотев посетить зимовье, где он начинал охотиться, добрался туда только спустя три дня, причем для этого неугомонного Саяна пришлось взять на сворку и спустить его, пройдя более двух третей расстояния, причем на свежие собольи следы, встречавшиеся на пути, приходилось просто не обращать внимания.
Нагнувшись над следом, по которому умчался его неутомимый помощник, Прохор судовлетворением отметил, что его оставил очень крупный кот. Погода была прекрасная. Подбитые лошадинным камусом самодельные еловые лыжи легко скользили вниз по распадку по следам преследующей зверька собаки.
Прошло не более получаса, как впереди послышался лай Саяна. Прохор, уже не обращая внимания на следы, быстро покатил в выбранном направлении, где вскоре обнаружил своего пощника в небольшой кедровой таежке, кружащего вокруг молодого невысокого дерева и нервно грызущего торчащие внизу сухие сучки.
Подойдя поближе, Прохор снял лыжи и, приготовив ружье, стал внимательно рассматривать крону дерева, которая достаточно хорошо просматривалась. Не обнаружив соболя на кедрушке, Прохор вопросительно посмотрел на пса и начал внимательно осматривать рядом стоящие деревья. Ничего не разглядев и на них, Прохор, подняв к плечу ружье, выстрелил. Обычно от сильного звука, хорошо затаившийся зверек вздрагивал и тем самым выдавал себя, но на этот раз ничего подобного не произошло. Прохор выстрелил еще раз. Безрезультатно. Отойдя метров на пятьдесят от дерева, от которого так и не отходила собака, Прохор стал обходить его по кругу, пытаясь найти выходной след соболя. Однако обнаружить его не удалось. Прохор вернулся назад к дереву, открыл рюкзак и, достав флягу с успевшим уже остыть чаем, сделал несколько больших глотков.

Привычка носить с собой крепкий подслащенный чай тоже пришла не сразу. Поначалу Прохор носил с собой котелок и заварку с сахаром, но зависимость от наличия воды стала напрягать и он, прикупив себе плоскую литровую флягу, стал утром наполнять ее горячим чаем с сахаром и носить с собой. Даже когда чай остывал, подогреть его было делом нескольких минут.

Шуршание рюкзака подействовала на собаку магически и она, бросив свое бесполезное занятие, подошла поближе. -- Перебьешься, - проворчал Прохор и застегнув рюкзак, приставил его к дереву.
Казавшаяся по-началу такой простой задача, своего решения не находила. Он сделал еще пару кругов, все время увеличивая радиус поиска, но выходного следа обнаружить так и не смог.
" Что же, - подумал Прохор, - сегодня не наш день". Быстро накинув рюкзак с ружьем, он встал на лыжи и неспеша побрел назад. Каково же было его удивление, когда, пройдя около трехсот метров по своей лыжне, он обнаружил на ней не бог весть откуда взявшийся след соболя, с точно таким же размером лап, причем отсутствие следов поблизости, указывало на то, что на лыжню соболь спрыгнул с дерева.
"Ну и профессор" - пробормотал Прохор удивленно почесывая затылок.
Произошедшее можно было расценить только так : почуяв догоняющую его собаку, соболь взобрался на дерево, а затем, перепрыгивая с одного дерева на другое навстречу бегущей собаке, пропустил ее под собой и затаился. После того, как преследователи стали искать его вокруг дерева, на которое он взобрался, соболь еще некоторое время перемещался по верхушкам деревьев, а затем спрыгнув на лыжню, словно издеваясь над охотниками, мерно бежал по ней до того самого места, где началось преследование.
Дальнейший поиск зверька не имел смысла, так как след вел в сторону от избы, а времени до наступления сумерек оставалось совсем немного.

День второй

Утром следующего дня Прохор проснулся на час раньше. Быстро покончив с утренними заботами, он уже в начале девятого стоял на лыжах в полной готовности. Как было запланированно с вечера, он хотел дойти до того места, где они с Саяном прекратили преследования соболя, и попытаться найти его свежие следы. Каково же было его удивление, когда он обнаружил их совсем рядом с избой, причем было видно, что зверек не просто пробежал мимо, а некоторое время бродил в окружавшем избу мелколесье. Размер следа был такого же размера, как и соболя так ловко обманувшего их прошлым днем.
Размеренные стежки следов вели в сторону перевала, однако, некоторое время спустя, круто повернули вправо. Очевидно, услышав бегущего по следу Саяна, соболь изменил свои намерения и длинными прыжками направился в сторону ближайшего распадка. Прохор чертыхнулся. Это не предвещало ничего хорошего. Дело было в том, что два года тому назад сильным ветром были повалены многолетние кедры, росшие вдоль, пробегающего по дну распадка, ручья. Грунт в распадке был каменистый, корневая система лесных исполинов располагалась на поверхности земли, а поэтому первые кедры, которые приняли на себя удар стихии, не устояли. Падая, они увлекали за собой соящие перед ними деревья и в результате этого, весь распадок оказался заваленным деревьями. Завал был более двух километров в длину и около двухсот метров в ширину. Высота завала в некоторых местах доходила до трех метров.
"Безнадега", -- уныло подумал Прохор, подходя к знакомому месту, которое он обычно старался обходить стороной. Так оно и вышло. Побродив для очистки совести по завалу, он обошел его по периметру с тайной надеждой на то, что соболь покинет завал и побежит дальше, но выходного следа так и не обнаружил.
Было немногим за полдень, когда Прохор вернулся к избе и, чтобы с пользой провести свободное время, решил сбросить снег с крыши. Эту процедуру он проделывал пару раз за зиму, так как снега в этих местах выпадали до полутора-двух метров высотой. Старые зимовья, по разным причинам оставшиеся без хозяев, просто раздавливало снегом. Изба была низкой и Прохор легко доставал рукой до крыши. Собственно говоря и была она чем-то средним между избой и землянкой, и главную роль в выборе такого варианта строительства сыграл тот факт, что строить ее Прохору пришлось с сыновьями. Старший сын на тот момент окончил девять классов, а младший только семь.

Феофаныч, так звали соседа Прохора по участку, собирался заносить на свое зимовье бензопилу для заготовки дров. Узнав об этом, Прохор договорился с ним, чтобы тот помог навалить ему леса настроительство избы. Однако в назначенное время Феофаныч не появился. После трех часов напрасного ожидания стало ясно, что придется расчитывать только на свои силы. До места на котором было решено строить избу, от основной тропы было еще около полутора часов хода. Учитывая то, что в рюкзаках у них, кроме недельного запаса продуктов были инструменты, гвозди, бензин для пилы и прочие необходимые для строительства мелочи, это время нужно было увеличивать на треть.
Добравшись до места и наскоро перекусив, они принялись за сооружение балагана, в котором предстояло жить в течение всего времени строительства. Небольшая поляна, на которой решено было расположить избу, была окружена густым молодым пихтачем и это существенно облегчило процесс заготовки материала для строительства. Два дня занимались только тем, что валили и разделывали двуручной пилой лес, обрубали сучья и подтаскивали бревна к месту строительства. Несмотря на то, что было начало июля, ночи были холодными и третий день решено было посвятить поискам печки, которую Прохор затащил еще зимой и оставил на склоне у ручья. Печка была сварена из трехмилиметрового железа и имела немалый вес. Доставить ее на такое расстояние, без особых на то усилий, удалось лишь благодаря тому, что к нижней части печки был приварен небольшой лист металла с отверстиями.
Сойдя с электрички, которую знакомые машинисты остановили перед мостом через Крол, Прохор продел в отверстия листа веревку и попробовал тянуть печку по снегу. Он даже не предполагал, что это будет так легко. Печка скользила по следу широких охотничьих лыж и не доставляла никаких неудобств. Некоторое время спустя, Прохор остановился и выгрузил из рюкзака в печку почти все его содержимое. Так он катил печку до самого места. Попотеть приходилось только на подъемах, так как тяжелый груз неумолимо тянул назад. В памяти всплыло содержимое когда-то давно прочитанной статьи. В ней говорилось, что таежники, перемещая грузы по гористой местности аналогичным способом, помещали их в меховые мешки, сшитые в виде конуса, которые не позволяли грузу скатываться назад.
Печку удалось разыскать лишь к вечеру, так как оставлена она была не на том ручье, возле которого начали возводить избу, а на следующем, который находился километрах в двух от места строительства. Следующие два дня занимались возведением сруба : вырубали чашки и пазы, подгоняли бревна и укладывали их на мох. Когда верхний венец оказался на уровне головы, Прохор понял, что с такими помощниками возвести избу нужной высоты будет проблематично. Тогда-то и пришло решение закопаться в землю до уровня, который позволил бы передвигаться по избе не сгибаясь.
Ночевать возле печки стало веселей, но в один из вечеров Прохор понял, что не спасет и она.Быстро собрав вещи они перебазировались в зимовье, в котором Прохор обитал с начала освоения участка. Предчувствие его не обмануло. Проснувшись утром они увидели , что трава, прибитая морозом пожухла, а в умывальнике образовался слой льда толщиной около сантиметра.
За время строительства все достаточно сильно подустали. Руки были покрыты мозолями, ссадинами и смолой. Решение об окончании строительства в более поздние сроки было единодушным.

После того, как снег с крыши был сброшен, пришлось освобождать от него вход в избу и откапывать окно. Завершив уборку снега, Прохор растопил печку и приготовил поесть себе и собаке. После нехитрой трапезы он забрался на нары и анализируя события последних двух дней, пришел к заключению, что сегодняшнее появление соболя около избы, было не случайным. От бывалых таежников ему и раньше приходилось слышать рассказы о том, что зверьки не прочь подразнить, как собак. так и их хозяев. Сэтой мыслью он и уснул.

День третий

Утром третьего дня опять удалось проснуться пораньше. Мысль с которой Прохор уснул, не давала покоя.
" Почему бы тебе не продолжить свои развлечения?" - подумал он, мысленно обращаясь к соболю.
И, в тот же миг, замер в изумлении. След... Снова свежий след, как две капли воды похожий на тот, по которому он бродил вот уже два дня кряду. То, что это был тот же самый зверек не было никакого сомнения, так как след сразу же потянул в сторону того самого завала, где соболю так легко удалось обыграть их днем раньше. Впереди раздался лай собаки, но сразу же смолк. Следы Саяна, которые Прохор рассмотрел справа от следов зверька, указывали на то, что пес тоже разгадал его намерение снова увести их к ветровалу, где он чувствовал бы себя себя в полной безопасности. Громадные прыжки, которыми передвигалась собака указывали на то, что Саян прилагает все усилия к тому , чтобы не дать соболю осуществить его намерения. Пробежав несколько сотен метров по следу соболя и собаки, Прохор понял, что это ему удалось, так как следы резко повернули влево в сторону перевала. Тут же он обнаружил место, где Саян подал голос.
Снег вокруг толстого одиноко стоящего кедра был вытоптан. Как можно было предположить, соболь, заскочив на дерево, не полез в крону, а передохнув и улучив момент, когда собака отвлеклась, снова соскочил на зелю и попытался оторваться. Такое поведение зверька можно было объяснить лишь тем, что он за свою жизнь уже подвергался обстрелу, спасаясь на деревьях, и, по всей видимости, не раз. Двигаясь по следам соболя и собаки, Прохор наблюдал подобную картину не единожды : соболь упорно не желал спасаться на деревьях.
Однако снег был не очень глубоким, а в противном случае у соболя было бы несомненное преимущество в скорости передвижения, да к тому же Саян был мощным высоким на ногах кобелем, и на каждый его прыжок соболю приходилось делать два-три. Ближе к вершине перевала лес стал редеть. Спустя еще некоторое время Прохор услышал звонкий захлебывающийся лай собаки.
Подойдя к огромному разлапистому кедру, вокруг которого бесновалась собака, Прохор отметил про себя, что обнаружить на нем соболя будет не просто. Сделав полный круг вокруг дерева и убедившись в том, что соболь его не покинул, Прохор начал методично обстреливать кедр, пытаясь вспугнуть зверька. До боли в глазах он вглядывался в каждый бугорок, каждое темное пятно на дереве, пытаясь уловить малейшее шевеление в его кроне. Так кружа и обстреливая подозрительные участки, Прохор провел более часа. Тщетно. Зверек затаился и ничем не выдавал своего присутствия. Не помогло и обкуривание дерева привязанной к шесту дымовушкой. В патронташе закончились дробовые заряды. Пополнив их взятыми из рюкзака, Прохор задумался.
В подобных случаях многие охотники, чтобы добыть зверька, либо срубают дерево на котором он затаился. либо залазят на него и сгоняют соболя вниз. Поскольку кедр был устрашающих размеров, оставалось испробовать последнее. Первые ветви, за которые можно было зацепиться были на высоте более трех метров, но зато рядом с деревом, прислонившись к нему, стояла сухая ель, ветки которой начинались с самого низа.
Забросив ружье за спину, Прохор подошел к елке и начал взбираться наверх. Добравшись до места где начинались сучья на кедре, он осторожноперебрался на один из них и продолжил подъем. Неторопливо, стараясь выверить каждое движение, Прохор медленно поднимался все выше и выше. Он прекрасно понимал, что в случае падения с такой высоты, помощи ему оказатьбудет некому, да и вряд-ли она уже понадобится. Преодалев более двух третей высоты, Прохор посмотрел вниз. Было немного не по-себе. На такую высоту, да еще в зимнее время ему подниматься еще не приходилось.
Внизу взвизгнул Саян. Глянув вниз, Прохор увидел, что тот прыжками быстро удаляется от дерева. Очевидно нервы у соболя не выдержали, он спустился по боковым веткам вниз, спрыгнул с дерева и вновь попытался спастись бегством. Выматерившись от досады, Прохор осторожно спустился вниз и присоединился к преследовавшему соболя Саяну.
На этот раз пес не оставил зверьку никаких шансов на спасение и вновь загнал его на дерево. Подошедший на лай собаки Прохор, быстро обнаружил его сидящим на невысоком кедре с обломанной веторм макушкой. Зверек сидел в развилке между толстыми сучками и с любопытством смотрел вниз. Прохор, отогнав подступившее вдруг чувство жалости, поднял ружье и выстрелил. Соболя подбросило вверх и он медленно переворачиваясь, стал падать вниз. Поймав на лету падающего зверька, пес начал яростно трепать его, валяя в снегу.
"Кинь",- громко крикнул Прохор и подойдя к собаке, забрал у не добычу.
Таких красавцев ему добывать еще не случалось. Это был на редкость крупный кот. Его пушистый, однотонный мех, цвета шоколада, красиво переливался в лучах начинавшего клониться к закату, солнца.

Следовало отметить, что почти весь соболь, заселявший тайгу в этих местах, был именно такого окраса. Цвет меха на его спине почти не отличался от цвета меха на брюшке, тогда как у соболей, обитающих в акватории реки Мина, спинки светло коричневые, а цвет меха на брюшке - светлый или рыжий. В верховьях реки Мана часто встречаются соболя с мехом серо-голубого окраса.

Развязав рюкзак и уложив в него соболя, Прохор достал из пакета кусок колбасы и хлеб и, по-братски, поделился тем и другим с , замершим в ожидании, псом.
"Держи, заслужил", - произнес он и ласково и потрепал по загривку, начавшего уплетать угощение, друга.
Весь обратный путь к избе, Прохор вновь и вновь мысленно возвращался к событиям эти трех последних дней. Дней честного и захватывающего противоборства, с таким достойным противником, над которым, в этот раз, удалось одержать верх.

www.derevnyaonline.ru

Рассказ о сибирском егере и его жизни и охотничьим делам

В сибирских деревнях принято навеличивать друг друга — называть по имени и отчеству. Забавно, когда так обращаются к пареньку лет семнадцати. Или того пуще — к опустившемуся селянину, развалившемуся на крыльце сельпо. Но, как говорится, из любого правила всегда есть исключения…

Федюня родился на юге Хабаровского края и никогда не задумывался о том, что можно куда-то уехать за лучшей долей. Так и жил в своей деревне, не бедной, даже развивающейся за счет добычи зверя да народившегося недавно лесного промысла, когда начали размашисто, начисто оголять ближние сопки. Техника уж не по одному бревешку тянула к поселку, а целыми охапками. Будто старалась быстрее извести тайгу, перемалывая гусеницами молодой подрост и нарушая все ключики да ручейки.

Федюня уже в школу бегал, когда леспромхоз открыли. Рос он не бедовым, и не тихоней, к соседям относился уважительно. А вот не дали ему отчества. Может, оттого что отца у парнишки никогда не было. Теперь уж четвертый десяток разменял, у самого двое пацанов поднимаются. Давно уже стали звать Федором. Да и ладно. Жить можно. Скандалов он ни с кем не водил, зла ни на кого не держал. Радовался жизни, мир узнавал с широко открытыми глазами.

Еще он с дедом грибы да ягоды таскал на сдачу государству, папоротник по весне собирал. Хороший заработок был. По три раза за день полные мешки пучками уложенного папоротника вытаскивал на заготовительный пункт. Денежки сразу платили. Радостно. А еще пуще радость была, когда мать, принимая от него вечером заработок, всплескивала руками, словно птица крыльями, и ну его обнимать да целовать.

— Работник ты мой! Золото ты мое! Как же ты быстро бегаешь, что столько заработал! Ба-тюш-ки!

Внутри становилось тепло и хотелось еще смотреть, как мамка пересчитывает деньги… Вот с тех пор и причислил себя Федька к промхозу, без которого и жить-то незнамо как. Особенно сроднился он с хозяйством, когда на каникулы зимние попал к дядьке на участок. Ходил там на лыжах, разводил костер, кипятил в котелке чай, учился обдирать белку — таежное счастье. Именно тогда проснулся в парне азарт к промыслу. Родился охотник.

Отслужил Федор в армии и после дембеля дня дома не высидел — вышел на работу с записью в трудовой: принят штатным охотником. Правда, директор вел разговоры о том, что нужно выучиться на егеря, об охране природы, о каких-то мероприятиях, помогающих зверям жить.

Но это было так далеко, что парень даже не вникал в эти разговоры. Радостные чувства переполняли его, он так и ходил по поселку с растянутой донельзя улыбкой на лице. Может, потому и девчонки висли на нем гроздьями. И когда перед самой охотой Федор робко объявил матери о том, что они с Любаней решили пожениться, мать лишь мягко улыбнулась, развела руки, как для объятий, и тихо проговорила:

— И славно!

Труд штатного охотника не назовешь легким. На участке нет начальника. Сам решай, куда идти, когда и сколько. Час, два или все десять часов надо шагать, чтобы вовремя проверить капканы, пока мыши не постригли ценный мех, чтобы прибежать к собакам, загнавшим наконец-то упорного соболя. В зимовье притаскиваешься, едва передвигая натруженные ноги. А утром чуть свет снова в лес. Федор считался хорошим промысловиком, удалым, надежным. И тайга притягивала к себе молодого мужика все больше…

Пришел новый директор, почему-то завел старую песню. Рассказывал, что работа егеря нужная и что не всякий зверь сможет выжить без помощи человека.

ОБ АВТОРЕ

Андрей Томилов родился в 1949 году в селе Птичье Курганской области. После окончания Иркутского сельскохозяйственного института получил специальность охотоведа-биолога. Работал на юге Хабаровского края в поселке Гвасюги, затем на Камчатке, в Большерецком госпромхозе в должности охотоведа. В 1980 году вернулся в Иркутскую область, на Крайний Север. Здесь были написаны многие рассказы: «Охотоведы на Сахалине», «Северные истории», «Таймыр», «Турист»… С 2007 года он охотовед в частном охотничьем хозяйстве. В настоящее время на пенсии. Живет в деревне, занимается пчеловодством.

— А в чем эта помощь заключается, можно прочитать здесь, — сказал и сунул в руки книгу «Обязанности егеря охотничьего хозяйства».

Соседом по охотничьему участку у Федора был Николай Аверьянович. Гулял Аверьянович в межсезонье, кажется, не пропуская ни одного дня. И все-то у него отговорки были заготовлены на любой день:

— Я в отгулах — гуляем!.. Сегодня отпуск дали — обмываем… Что-то спину пересекло… Мать старуха совсем занедужила, взял по уходу…

Но что удивительно, на промысле он не позволял себе даже стопочку. Охотился Николай Аверьянович усердно. Собак хороших держал и путики добрые. Медведя брал каждый год, а то и пару. Правда, один не ходил, берегся. Выследит берлогу или на дупло наткнется и бежит к соседу.

— Феденька, выручай! Делов-то на ладошку, а все с мясом будешь.

Федору и мясо-то не особо нужно, но соседу не откажешь. Готовились, через день-два выходили к берлоге, страгивали зверя и уверенно, без суеты добывали. Шкуру, жир, желчь и медвежьи лапы Николай Аверьянович выносил сам и по окончании сезона продавал китайцам, которые с удовольствием скупали такой продукт. Да и от пушнины, которую кто-то утаивал, китайские скупщики не отказывались. Платили при этом гораздо больше, чем промхоз.

Как-то, придя к Федору в зимовье, Николай Аверьянович увидел ту самую книгу, про егеря.

— Это чё такое? Ты в егеря, что ли, собрался?

— Пока не собираюсь. Хотя, если честно, мне многое не нравится в твоей работе. У тебя на участке уже кабарожий след не найти, ты же у каждого залома все петлями загородил.

— Ой, кабарогу пожалел! Да кому она нужна? Мясо только на приманку, а струйка, сам понимаешь, хорошие деньги стоит.

— Ты же не только самцов ловишь петлями, а и маток всех подряд вылавливаешь, даже не поднимаешь их.

— А для чего она мне, матушонка-то? Струйки нет, клыков нет. Вот и ставлю там капканчики, где кабарожка задавилась. Соболек ее сам найдет.

— Как же ты не понимаешь, что рубишь сук, на котором мы все сидим?

— Не будь дураком, Федюня, бери все, что можно взять! Вот егерем станешь, тогда приходи, воспитывай. Хе-хе!

Вроде и спотыкнулись, набычились в тот раз друг на друга, но удержались от открытой ссоры. Негоже соседям в злобе жить…

А тут случилось Федору берлогу найти. К дуплу с собакой подошли без лишнего шума. Лаз был хоть и невысоко, но понятно сразу, что спит белогрудка. Бурые медведи в земле берлогу делают, а эти, гималайские, в дуплах. Деревья выискивают такие, что только диву даешься.

По всей Сибири таких деревьев не сыскать, как на юге Хабаровского края. Особенно раздаются вширь тополя Максимовича, названные так в честь ученого, их открывшего.

Вот в таких исполинах гималайский медведь и устраивает себе спаленку на зиму. Чтобы определить, в каком месте ствола расположено гнездо, охотники простукивают дерево обухом топора. Если выпугнуть хозяина не получается, ствол прорубают. Там же, в гнезде, стреляют медведя, потом совсем вырубают и вытаскивают. Дупло при этом, как место зимовки, погибает. Кто из охотников понимает это, тот не занимается такой охотой…

Федор потоптался вокруг деревины. Кобель, чуть поскуливая, заглянул в глаза хозяину.

— Пойдем, Кучум! Негодные мы с тобой охотники, не можем решиться на простое и понятное дело — на разбой. Душа не лежит.

Возвращались по пологому водоразделу, который разделял и два участка — Федора и Николая Аверьяновича. Что-то толкнуло охотника, и он решил заскочить к соседу…
Войдя в зимовье, он вдруг боковым зрением увидел что-то желтое. Тигриная шкура!

Она висела на длинной жерди мездрой наружу. По ней прыгали, усердно отколупывая мерзлый жир и прирези мяса, жуланчики — таежные синицы. Именно к их помощи прибегают охотники, чтобы обезжирить трофей, не прилагая усилий.

Федор мрачно стоял над растянутой шкурой тигра, как над покойником. Все вдруг стало чуждо и гадко. Стащил с гвоздя свою тозовку, накинул на плечо понягу, уже хотел двинуться в обратный путь, но кобель вдруг залаял. Со стороны кедрача выскочили собаки Николая Аверьяновича.

— Здорово, Федя! Здорово, соседушка! Гляжу, ты только подошел. Разболокайся! Сейчас махом чайку сгоношим.

Он как-то засуетился, выказывая излишнее радушие.

— Ты чего это, Николай Аверьянович, совсем съехал с катушек? Уже за тигров принялся? Не знаешь, какой сейчас настрой на этого зверя? Если будет замечено браконьерство на тигра, промхоз закроют. Николай Аверьянович вдруг перестал суетиться, аккуратно примостил ружье на стену. Посмотрел на шкуру, перевел взгляд на Федора, набычившегося, словно перед дракой.

— Ты послушай, если интересно. Никто, никакая инспекция меня не изловит ни в жизнь. Где я и где они, егеря твои? Они только по дорогам шастают, пацанов вылавливают с рябчиками да шоферов-лесовозчиков проверяют. А в лес они и шага не сделают. Так что я ничем не рискую. А главное, это же я в целях защиты.

— Ну-ну… Защитник!

— А ты не насмехайся. Помнишь переход через ручей, у скалы? Вот там он меня и прижал. Мне бежать-то некуда. Он все равно догонит. Да он бы меня, как мышонка, прибил одной лапой.

— В воздух бы пальнул. С двустволкой же таскаешься.

— А ты меня поучи! Я же пацан, первогодок в тайге. Поучи!
Повисла пауза. Рассказано складно, однако как-то не верилось Федору. Человек, он же умнее зверя, должен был найти выход.

Аверьяныч потоптался еще, охлопал рукавицами штанины от снега.

— Пошли чай пить!

— Нет, я к себе, —свистнув собаку, Федор пошел, не оглядываясь…

Два года с тех пор прошло. Николай Аверьянович уже и «Жигули», купленные на тигриные деньги, утопил в реке. При встрече Федор кивал ему головой, но не останавливался, чтобы поручкаться, как бывало раньше.

Собираясь на охоту в этом году, Федор обнаружил вдруг, что Кучум стал стариком. Увидел, как тот тяжело поднимается с лежанки, как трудно делает первые шаги на одеревеневших, словно чужих, ногах. Стал считать, сколько ему лет. Получалось одиннадцать.

Что же теперь делать? Искать в деревне рабочую собаку перед сезоном бесполезно. Расстроился, конечно, но решил оставить все как есть. Не сможет — значит, будем капканить. С тем и ушел на сезон.

ФОТО АНДРЕЯ ТОМИЛОВА

Завозиться в тайгу стало гораздо легче: леспромхозовские выруба подходили уже к самому участку. Правда, и зверька от этих лесовиков становилось все меньше.

Кедрачи выпиливали до последнего дерева. А о таких породах, как лиственница, сосна, ель да пихта, и говорить нечего — все под корень. Еще страшнее, что ведут те промышленники варварский молевой сплав леса по ценнейшим дальневосточным рекам. Вывозят на берега заготовленный лес и сталкивают тракторами в воду.

И лес, кувыркаясь, расплываясь по всей реке, забивает протоки, устраивая там гигантские заломы, оседает на отмелях и косах, выбрасывается и застревает на стрелках. А такие тяжелые породы, как лиственница, ясень, просто тонут в омутах, на многие годы вытесняя оттуда рыбу, так как отравляют воду продуктами гниения.

Мысли об этом так заняли охотника, что он не заметил, как трактор доставил его прямо к зимовью. Сезон, как обычно, начинался с бытовых вопросов. Прибрав привезенные продукты, вытряхнув из матрасовки прошлогоднюю траву, Федор надрал свежей, духмяной, разложил ее на ветерке, чтобы проветрилась. Остаток дня пилил дрова.

Сходил на ключ, по-хозяйски обследовал свой старый заездок и понял, что работы еще на день хватит. Хариус уже катился. Надо успеть что-то изловить для себя, хоть флягу засолить. И на приманку на первое время.

Только на четвертый день после заезда Федор, собравшись, двинулся на разведку. За день видели с Кучумом несколько белочек, рябчиков, свежие следы кабанов — семейка была небольшая, но местная. Как настоящие морозы упадут, можно будет мясо добыть.

Федор, хоть и остался в сезон практически без собаки, промышлял успешно. Белка кормилась на лиственнице, так как та уродила шишки в этом году. Кучум старался. Белку выискивал результативно. А вот соболя так ни одного и не догнал. Соболя уходили от собаки легко, будто надсмехаясь над ее немощью. Федор прекратил охоту.

Жалко, очень жалко, что друг так быстро состарился…

Ночами уже хорошо подмораживало. Дождавшись непогоды, сильного северного ветра с сучкопадом, Федор отправился искать кабанов. Примерно зная, где они жили, он быстро вышел на следы, обошел с подветренной стороны и легко подкрался. Карабин, хоть и старенький, пулю клал прилично, поэтому добыть подсвинка не составило большого труда.

Добыча была приятна и увесиста, и пурга, закрутившая в гигантском вихре и тайгу и время, уже не казалась ужасной, а была просто временным неудобством, которое скоро пройдет.

Через два дня падера и правда улетела в сторону Сихотэ-Алиня, оставив в тайге художественный беспорядок. Отойдя от зимовья километра два, Федор обнаружил свежий след тигра. И какой! Как иногда шутят охотники, «шапкой не закрыть». Чуть выше по склону тянулись еще два следа. Ясно: мамка с подросшими тигрятами.

На исходе дня, завершая путик, охотник снова наткнулся на знакомые следы. Распутывая их, прошелся туда-сюда, размышляя, каким образом семья наследила в этом месте. Только если вернулась назад? Но с какой целью? Ничего не решив, Федор пришагал в зимовье.

Следующий день был для него трагичным. Возвращаясь с работы, он снова увидел следы тигрицы. Заторопился, словно предчувствуя беду, но было поздно: Кучума на месте не оказалось. А в сторону сопки шел кровавый потаск. Федор задохнулся, кинулся к зимовью и бросился по следу.

Продирался через сплетения лиан, бежал вверх, в сопку, пока не остановился, судорожно хватая легкими морозный воздух. Понял, что можно не спешить, что он уже ничем не поможет другу, так страшно закончившему свой земной путь.

— Э-эх, Кучум, Кучум! — только и шептал Федор, чувствуя, как давится словами.

Два дня он валялся на нарах, тяжело вздыхал, жалел бедного пса. Но работа есть работа, и он снова пошел топтать путики, подживлять капканы, снимать добычу. А дней через пять опять пересек след тигрицы.

— Приперлась!

След спускался с сопки и утыкался в путик, где кошка подходила к самому капкану и долго обследовала его. Приманку не тронула, да и не должна была, ведь тигры едят только свежее мясо. Даже замороженное зверь есть не будет. А вскоре Федор наткнулся на лежанку. Было видно, что кошка провела здесь немало времени. Караулила. Но кого? Присев на корточки, охотник увидел метрах в сорока ниже по склону какой-то широкий след, а присмотревшись, открыл рот. Это был его путик.

— Это что ж, она меня… караулила?

Не желая поверить в то, что обнаружил, Федор торопливо спустился на свою тропу и двинулся по ней, оглядываясь по сторонам.

Через два дня Федор увидел тигрицу. Охотник работал на путике, когда легкая тень привлекла его внимание. Присмотревшись, он увидел, как плавно, изящно, словно не касаясь снега, вышла на тропу и остановилась огромная кошка. Просто огромная!

Тигрица, повернув голову, уперлась взглядом в Федора. Тому даже показалось — посмотрела прямо в глаза. Расстояние было приличное, но волосы под шапкой зашевелились. Кончик хвоста тигрицы чуть дернулся, и она легко скрылась в зарослях.

Повертев в руках абсолютно бесполезную в подобной ситуации тозовку, охотник потоптался на месте, покрутил головой, но пересилил себя и двинулся дальше.

День прошел нервно. Постоянно хотелось оглянуться, прислушаться, все казалось, что где-то верхом, сопкой, пробирается давешняя гостья. «И чего это вдруг тигриная семейка тут остановилась? Что им надо? — вопрос застрял в голове и требовал ответа.

— По логике семья должна жить там, где есть корм. Где корм… Где корм? Но ведь кабанов — любимой добычи тигров — в округе нет. Была семейка, так она ушла сразу, как только я на нее поохотился. Кабарга? Кабарга на сопке есть, не очень много, но встречается. Может, кабаргой кормятся?»

Утром, выйдя на путик, Федор с интересом обнаружил в руке карабин. И когда успел его взять вместо тозовки, да еще готовый к выстрелу? Это нервы. Сколько лет охотился, ходил по тайге, не оглядываясь! Ничего, все пройдет, надо успокоиться…

Тигрица снова стояла на тропе и пристально, не мигая, смотрела на обалдевшего охотника, торопливо дергающего затвор карабина. Уже когда она исчезла, патрон наконец заскочил в патронник и приклад уперся в плечо. Руки не слушались, на лбу выступила испарина: «Она на меня охотится, что ли? Значит, бывает такое? Бывает?»

Всплыли события двухлетней давности. Не поверил ведь тогда Николаю Аверьяновичу, что тигр прижал его к скале. А получается, он тогда правду сказал. Вот как легко сломать дружбу и оскорбить человека недоверием!

Федор крутил головой во все стороны, сопровождая движения поворотами ствола карабина. Что делать? Стоп! Она стояла совсем близко. Почему не напала? Два-три прыжка — и все! Что-то не то, что-то не так! И охотник вдруг понял что. Огромная, красивая кошка, только глаза какие-то потухшие. Пустые глаза. Или грустные. И худая, как доска! Болеет? Да, скорее всего, тигрица была больна.

Федор вспомнил, как в директорской книжице читал, что основная работа егеря — не гоняться за браконьерами, а создавать условия для нормальной жизни животных. Это и строительство кормушек, и посевы кормовых культур, и устройство солонцов. А еще там говорилось, что егеря должны следить за здоровьем животных и производить отстрел больных. Правда, по особым разрешениям.

Тут Федор остановился. «Я пытаюсь оправдать себя? — подумал он. — Еще не убил, а готовлю себе оправдание»…

К ночи испортилась погода. Порывистый ветер выхватывал из туч охапки снега и сыпал его по тайге, сыпал без жалости, заметал человеческие и звериные следы. На следующий день снег прекратился, а ветер разогнал остатки дряблых туч. Упал мороз. Но идти на путик совсем не хотелось. Федор топтался по зимовью, делал какую-то ненужную работу. Оттягивал время выхода…

«Или иди, или оставайся!» — сказал он сам себе нарочито громко, проверил карабин и, убедившись в десятый раз, что патрон в патроннике, нож на боку и легко вытаскивается из ножен, шагнул по свежему снегу. Как на войну…

Тигрица вышла на тропу в том месте, где Федор увидел ее впервые. Вышла неожиданно, как привидение. Только теперь она была совсем близко. Глаза, не мигая и не прищуриваясь, пристально смотрели на человека — извечного врага. Во всем облике была какая-то безысходная решимость. Она не собиралась больше отступать, убегать, прятаться и всем видом показывала, что именно сейчас должно все решиться.

Сколько раз за свою жизнь тигрица видела этих несуразных, неуклюжих людей, шагающих на двух ногах! Но она их видела издали, не позволяя приблизиться к себе даже на выстрел. А теперь человек был близко, почти рядом. Достаточно двух прыжков и одного легкого удара лапой, чтобы этот двуногий сломался.

Все зло в тайге от человека. Это он стреляет, пугает зверей, он ставит разные ловушки. Достаточно одного удара лапой…

Мандраж у Федора прошел. Да его и не было, мандража, были сомнения. Никак он не мог согласовать свой ум с совестью. А теперь все встало на свои места. Теперь отступать некуда: или он, или его. В голове вихрем пронеслась вся жизнь, вспомнилась мать, почему-то заметно постаревшая, в обнимку с Любаней, ставшей со временем еще желаннее, сыновья, тянущие к нему руки. Даже дед вспомнился, давно упокоившийся на деревенском кладбище…

Медленно, медленно поднял Федор карабин и в прорезь прицела поймал лопатку зверя. Чуть ниже. Где сердце. Вот. Вот же оно, бьется… И правда, было четко видно, как шерсть чуть вздрагивала от ударов. Палец плавно потянул спусковой крючок, уже начался процесс, возврата которому не бывает. Вылетевшую пулю не вернуть, как не оживить того, кому предназначена смерть.

Но почему, почему она дает себя убить? Не может быть, чтобы она не понимала, что сейчас будет выстрел. Почему она так покорно стоит и ждет?

Федор ослабил палец на спусковом крючке, но мушку от еще бьющегося сердца не убирал. Посмотрел в глаза зверю. Ему показалось, что тигрица смотрела на него с какой-то затаенной болью, взгляд ее выражал страдание и сожаление. Сожаление, что человек не может ее понять. Или не хочет. Ему легче пошевелить пальцем на спусковом крючке, и все проблемы будут решены.

Тигрица медленно отвела тяжелый взгляд, а потом и вовсе отвернулась от охотника.

Стало четко видно, как на шее развалилась шерсть. Ошейник? Откуда у нее ошейник?!

И тут Федор все понял. Это петля! Она где-то попала в браконьерскую петлю, затянула ее и открутила, оборвала. Петля осталась на шее затянутой. «Она… Она хочет, — осенило охотника, — чтобы я ей помог!»

Карабин медленно опустился, тигрица снова повернула к человеку огромную голову с широкими рыжими бакенбардами. Подняв верхнюю губу, показала белый кривой клык невиданных размеров. Издала короткий, гортанный рык, похожий на дальнее бормотание летней грозы, и исчезла, словно ее и не было.

Но перед глазами еще стоял образ лесного великана, под шкурой которого проступали позвонки и торчали ребра, подчеркивающие высшую степень истощения попавшего в беду зверя.

Осмысливая увиденное, Федор шагал по путику и машинально выполнял работу: очищал капканы от снега, обметал сбежки, поправлял что-то, добавлял приманку.

Уставившись на рябчика, которого хотел подвесить как приманку на очередной капкан, он вдруг понял, что там, где-то в сопке, находятся голодные котята. Они еще не умеют охотиться, и, если еще не погибли, их надо срочно накормить.

Развернувшись, Федор торопливо зашагал к зимовью. Он знал, что тигры не едят мерзлое мясо. Он снял с лабаза два куска кабанятины и занес в зимовье, положил в ведро, подвесил над печкой. Утром, завернув растаявшее мясо в целлофановый пакет, укутав в старую куртку, сунул поклажу в рюкзак и двинулся в сопку, где когда-то нашел поляну с окровавленным снегом. Почему-то он шел быстро, торопился.

В густых зарослях элеутерококка и орешника не больно-то разбежишься, приходилось выискивать проходы, звериные лазы и по ним пробираться. Вчерашние следы молодых зверей встретились уже на склоне. Пройдя по ним, охотник обнаружил две свежие лежанки тигрят. Чуть в стороне виднелась и третья, большая, но ее замело снегом.

Значит, мамка появлялась тут давно. Федор постоял, раздумывая, выложил куски мяса, специально закровянив снег и испачкав кусты, чтобы было больше запаха, и ушел своим следом.

Он уже спустился с сопки и шел к зимовью, когда перед ним, словно из небытия, возникла тигрица. Охотник хоть и вздрогнул от неожиданности, но смотрел на огромного зверя уже другими глазами. Он сразу увидел на шее кошки петлю, изготовленную из старого ржавого троса. Видимо, петля так сильно перетягивала горло, что тигрице было трудно дышать. Бедная смотрела на человека в упор, словно определяя, сможет ли он ей помочь выбраться из беды, стоит ли ему доверять. Она снова показала клыки и исчезла, совершенно не потревожив ни одну веточку.

Вечером Федор занес еще один большой кусок мяса в дом и положил оттаивать. Затем он нашел на полке пассатижи и сунул в карман куртки. Ночью он плохо спал, ворочался…

Утром охотник без труда нашел следы тигрицы. За ночь она пару раз обошла зимовье, до утра лежала под лабазом и ушла только перед рассветом. Федор встал на след и начал неторопливое преследование. Все сомнения были отброшены, перед ним стояла цель, четкая и ясная, и он не отступит от нее. В рюкзаке лежал кусок оттаявшего мяса, а также продукты для себя, на три дня, маленький котелок и топор.

Когда тигрица поняла, что человек неотступно идет ее следом, не позволяя прилечь отдохнуть, она занервничала. Она бежала прыжками, но, задохнувшись, останавливалась, разворачивалась навстречу преследователю и, скалясь, рычала.

Федор продирался по следу только что не ползком, преодолевая дикие заросли, куда уходила от него тигрица. Ее силы были на пределе, ей требовался отдых… Охотник выбрал место, где можно скоротать ночь, развел костер. Он настелил себе толстый слой лапника, привалился спиной к нагретому у костра сутунку и сразу уснул. За ночь поднимался раза четыре, подживлял костер, переворачивался на другой бок и снова засыпал, не обращая внимания на крепкий мороз.

Звезды заполонили все небо, не оставив даже чуточку свободного места, подмигивали наперебой, и на душе у Федора становилось все теплее и легче.

Чуть забрезжило, и он, напившись крепкого горячего чая, вновь двинулся по следу.

Когда солнышко добралось до своей верхней точки, двое, зверь и человек, уже шли друг за другом. Человек мог бы дотронуться до хвоста тигрицы, но не делал этого. Он шагал, нарочито громко разговаривая, приучая к своему голосу, к своему запаху дикого зверя.

Тигрица уже не оборачивалась, не била лапой снег. Она трудно дышала, сипела и свистела. Наконец ближе к вечеру настал тот момент, когда кошка остановилась, чуть повернула голову и упала на мягкий, пушистый снег.

Федор сделал широкий шаг и присел рядом на одно колено, мягко положил руку на загривок кошке. Та вздрогнула от прикосновения, но сопротивляться или рычать сил не было. Она смирилась. И отдала себя в руки человека. Перебирая мягкую, шелковистую шерсть, Федор осторожно продвигал руку к голове. Нужно было спешить, ведь тигрице хватит одной минуты, чтобы отдохнуть и набраться сил для удара.

Она дикий вольный зверь, и в любой момент может проявиться инстинкт самосохранения.

Охотник нащупал петлю и просунул под нее палец. Не делая резких движений, он пассатижами перекусил трос и сразу почувствовал, как глубоко и свободно вздохнула тигрица. Какая-то мелкая дрожь прошла по ее телу, но она продолжала лежать, полностью подчинившись и доверившись человеку.

Федор медленно убрал руку, отполз на шаг в сторону, стянул с себя рюкзак и извлек оттуда мясо, которое положил перед мордой кошки. Тигрица подобрала под себя лапы, качнулась и легла на живот, подняла голову. Казалось, она удивилась, увидев рядом с собой человека, задержала взгляд на расплывшемся в улыбке лице, но ни враждебности, ни страха не проявила.

Обнаружив мясо, она дотронулась до него языком, прислушалась к тайге и снова, уже более уверенно, лизнула мясо. И опять посмотрела на человека. Затем она с трудом, как после продолжительной болезни, поднялась, постояла, демонстрируя свое великолепие, и, словно осмысливая случившееся, взяла в зубы мясо и медленно, тихо ушла в заросли…

Федор неторопко шел к зимовью, мечтая о том, как натопит печь, напьется вкусного чая и завалится спать. Он никак не мог сдержать улыбки. «Если кому рассказать — не поверит. И не нужно рассказывать», — решил он.

* * *

После окончания охотничьего сезона Федор сдал пушнину и зашел в кабинет директора.

— Я прочитал книгу, которую вы мне дали. Занятно. О работе егеря.

— Это сколько же лет прошло? Долго читал.

— Каждый овощ в свой срок зреет.

— Значит, надумал, созрел?

— Да, хочу работать егерем.

— Сначала на курсы отправим. Это непростое дело, учиться нужно.

— Я согласен.


Читайте также:

fishermanblog.ru

Рассказы | Российский охотничий портал HUNTER.RU

Рассказы | Российский охотничий портал HUNTER.RU

Охота

  • Авось пригодится
  • Альфа Ястреба
  • Аскер
  • Беленький
  • Бобер поймался
  • В отрогах Полярного Урала
  • В поисках глухаря
  • В последний день сезона
  • Вдруг охотник выпивает, мимо зайчика стреляет
  • Весенняя охота в Твери
  • Весна на Керженце
  • Волга стынет
  • Волк
  • Глухозимье
  • Гуляевский черт
  • Дневники Пришвина
  • Женщины на охоте, или "...она звалась Татьяной"
  • Закрытие в Тверской
  • Заметки охотницы
  • И так бывает...
  • Как охотятся в Италии. Письма с другой стороны
  • Как я добывал глухаря
  • Калина красная
  • На Маныче
  • Надежда
  • Не добыть глухаря поющего
  • Неожиданная удача
  • Ногавка
  • Нора-квартира
  • О вреде пьянки на охоте
  • Одна охота
  • Открытие и Судьба
  • Ох уж эти гуси!
  • Охота на кабана
  • Охота на оленей
  • Охота с пуделем
  • Охотничий октябрьский пассаж
  • Охотничье мастерство
  • Охотничьи байки: распальцованный кабан
  • Охотничьи открытки, 1968 год
  • Перехитрил!
  • Песня "Ау"
  • Пограничник
  • Подарок маршала
  • Подборка фотографий и картинок на охотничью тему
  • Подранок. Охота на медведя
  • Последний черт
  • Про куничку
  • Пустельга
  • Роковые зайцы
  • Ружжо
  • Рыбья дробь
  • Рысья ночь
  • С далматинкой на зайца
  • С легавой по вальдшнепу
  • Симфония для пищика
  • Случаи на охоте, или "медвежья болезнь"
  • Случаи на охоте, или белая смерть
  • Случаи на охоте, или дикие выстрелы, которые бывают у всех
  • Случаи на охоте, или еще раз про собаку... теперь уж не знаю какую
  • Случаи на охоте, или жили у бабуси два веселых гуся
  • Случаи на охоте, или нет браконьерству
  • Случаи на охоте, или про звероватых лаек
  • Случаи на охоте, или про собаку енотовидную
  • Случаи на охоте, или три поросенка
  • Случаи на охоте, или электрификация всей страны
  • Случай на охоте, чуть не закончившийся смертоубийством
  • Случайный трофей
  • Смешные картинки про охоту
  • Советы начинающему охотнику
  • Советы отправляющимся в лес
  • Созвездие Курцхаара
  • Специфика ночной охоты
  • Стихотворение "Багровеет небо и туман ложится..."
  • Стихотворение "Егерь"
  • Стихотворение "Есть у охотников законы..."
  • Стихотворение "Загадка"
  • Стихотворение "Лесная дорога"
  • Стихотворение "Лесной апрельский воздух густ и прян..."
  • Стихотворение "Лишь только звезды затухают..."
  • Стихотворение "На охоте"
  • Стихотворение "На токах"
  • Стихотворение "На тяге"
  • Стихотворение "Осенняя охота по перу"
  • Стихотворение "Песнь песней"
  • Стихотворение "Последний лед"
  • Стихотворение "Предзимье"
  • Стихотворение "Промысловик"
  • Стихотворение "Псовая охота", Н.А. Некрасов
  • Стихотворение "Сквозит на зареве темнеющих небес..."
  • Стихотворение "Состояние души"
  • Стихотворение "Старое ружьишко"
  • Стихотворение "Тверские просторы"
  • Стихотворение "Утиная охота"
  • Стихотворение "Я вновь сегодня на охоте"
  • Стихотворение "Я живу в эти дни иначе..."
  • Таинственный Ник
  • Так говорил Никодимыч
  • Ток
  • Три весенних охоты, или две черные кляксы
  • Четыре этюда про охоту

Собаки

hunter.ru


Смотрите также