На них он выменял борзые три собаки


А.С. Грибоедов. «Горе от ума». Монолог Чацкого "А судьи кто".

 

А судьи кто? — За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времён Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют всё песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты — иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелён,
Для замыслов каких-то непонятных,
Детей возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окружённый слуг;
Усердствуя, они, в часы вина и драки,
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или — вон тот ещё, который для затей,
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружён умом в зефирах и амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке: —
Амуры и зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдётся: враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным,
Они тотчас: — разбой! пожар!
И прослывёт у них мечтателем! опасным!! —
Мундир! один мундир! Он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в жёнах, дочерях к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть,
Но кто б тогда за всеми не повлёкся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали,
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

(А.С. Грибоедов. «Горе от ума».

Монолог Чацкого).

literatura-ege.ru

Отрывок Горе от ума “А судья кто” 🤓 [Есть ответ]

А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времён Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня ещё с пелен,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитей возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окружённый слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или вон тот ещё, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружён умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдётся – враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, –
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывёт у них мечтателем! опасным!! –
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в жёнах, дочерях – к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, –
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Оценка: 3.5 (10 голосов)

obrazovaka.ru

Читать онлайн Горе от ума (с илл.) страница 10

Скалозуб

По моему сужденью,

Пожар способствовал ей много к украшенью.

Фамусов

Не поминайте нам, уж мало ли крехтят!

С тех пор дороги, тротуары,

Дома и всё на новый лад.

Чацкий

Дома новы́, но предрассудки стары.

Порадуйтесь, не истребят

Ни годы их, ни моды, ни пожары.

Фамусов

(Чацкому)

Эй, завяжи на память узелок;

Просил я помолчать, не велика услуга.

Позвольте, батюшка. Вот-с — Чацкого, мне друга,

Андрея Ильича покойного сынок:

Не служит, то есть в том он пользы не находит,

Но захоти — так был бы деловой.

Жаль, очень жаль, он малый с головой,

И славно пишет, переводит.

Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…

Чацкий

Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?

И похвалы мне ваши досаждают.

Фамусов

Не я один, все также осуждают.

Чацкий

А судьи кто? — За древностию лет

К свободной жизни их вражда непримирима,

Сужденья черпают из забыты́х газет

Времён Очаковских и покоренья Крыма;[18]

Всегда готовые к журьбе,

Поют все песнь одну и ту же,

Не замечая об себе:

Что старее, то хуже.

Где? укажите нам, отечества отцы,

Которых мы должны принять за образцы?

Не эти ли, грабительством богаты?

Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,

Великолепные соорудя палаты,

Где разливаются в пирах и мотовстве,

И где не воскресят клиенты-иностранцы

Прошедшего житья подлейшие черты.

Да и кому в Москве не зажимали рты

Обеды, ужины и танцы?

Не тот ли, вы к кому меня ещё с пелен,

Для замыслов каких-то непонятных,

Дитей возили на поклон?

Тот Нестор негодяев знатных,[19]

Толпою окружённый слуг;

Усердствуя, они в часы вина и драки

И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг

На них он выменял борзые три собаки!!!

Или вон тот ещё, который для затей

На крепостной балет согнал на многих фурах

От матерей, отцов отторженных детей?!

Сам погружён умом в Зефирах и в Амурах,

Заставил всю Москву дивиться их красе!

Но должников не согласил к отсрочке:

Амуры и Зефиры все

Распроданы поодиночке!!!

Вот те, которые дожили до седин!

Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!

Вот наши строгие ценители и судьи!

Теперь пускай из нас один,

Из молодых людей, найдётся — враг исканий,

Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,

В науки он вперит ум, алчущий познаний;

Или в душе его сам бог возбудит жар

К искусствам творческим, высоким и прекрасным, —

Они тотчас: разбой! пожар!

И прослывёт у них мечтателем! опасным!! —

Мундир! один мундир! он в прежнем их быту

Когда-то укрывал, расшитый и красивый,

Их слабодушие, рассудка нищету;

И нам за ними в путь счастливый!

И в жёнах, дочерях — к мундиру та же страсть!

Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!

Теперь уж в это мне ребячество не впасть;

Но кто б тогда за всеми не повлекся?

Когда из гвардии, иные от двора

Сюда на время приезжали, —

Кричали женщины: ура!

И в воздух чепчики бросали!

Фамусов

(про себя)

Уж втянет он меня в беду.

Сергей Сергеич, я пойду

И буду ждать вас в кабинете.

(Уходит.)

Явление 6

Скалозуб, Чацкий.

Скалозуб

Мне нравится, при этой смете

Искусно как коснулись вы

Предубеждения Москвы

К любимцам, к гвардии, к гвардейским, к гвардионцам;

Их золоту, шитью дивятся, будто солнцам!

А в Первой армии когда отстали? в чём?

Всё так прилажено, и тальи все так узки,

И офицеров вам начтём,

Что даже говорят, иные, по-французски.

Явление 7

Скалозуб, Чацкий, Софья, Лиза.

София

(бежит к окну)

Ах! боже мой! упал, убился! —

(Теряет чувства.)

Чацкий

Кто?

Кто это?

Скалозуб

С кем беда?

Чацкий

Она мертва со страху!

Скалозуб

Да кто? откудова?

Чацкий

Ушибся обо что?

dom-knig.com

Монолог Чацкого - а судьи кто? (Александр Сергеевич Грибоедов)

А судьи кто? — За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времён Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют всё песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты — иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелён,
Для замыслов каких-то непонятных,
Детей возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окружённый слуг;
Усердствуя, они, в часы вина и драки,
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или — вон тот ещё, который для затей,
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружён умом в зефирах и амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке: —
Амуры и зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдётся: враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным,
Они тотчас: — разбой! пожар!
И прослывёт у них мечтателем! опасным!! —
Мундир! один мундир! Он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в жёнах, дочерях к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть,
Но кто б тогда за всеми не повлёкся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали,
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Видео А судьи кто?

stihi-i-proza.ru

Горе от ума “А судьи кто” монолог 🤓 [Есть ответ]

А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времён Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня ещё с пелен,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитей возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окружённый слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или вон тот ещё, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружён умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдётся – враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, –
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывёт у них мечтателем! опасным!! –
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в жёнах, дочерях – к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, –
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Оценка: 3.7 (6 голосов)

obrazovaka.ru

Монолог Чацкого — а судьи кто? Горе от Ума В. Соломин смотреть онлайн видео

Не суди да и не судим будешь, сегодня как никогда актуальны сроки из монолога Чацкого а судти кто? Написанного Грибоедовым пару веков назад. По истине великий классик и слова его актуальны по сей день.

Чацкий-главный герой комедии «Горе от ума».
Главное: красота ,честный, прямолинейный ,Свободомысленный ,истинный, патриот, “служит делу, а не лицам”, высмеивает приключения перед заграничным, бескорыстный, обладает острым критическим умом.
Взгляды:(цитаты из текста)
“..Служить бы рад прислуживаться тошно ..”
Герои комедии о Чацком:
1)” он славно пишет ,переводит”-говорит о нём Фамусов
2)”..он чувствителен И весел ,и Остёр..”- говорит о нём горничная Лиза.
Вывод :роль Чацкого- роль страдательная. Хотя оно в тоже время и всегда победительная
3)”… я помню ты детей с ним часто танцевала И всё таки я вас без памяти люблю..”- Чацкий с детства дружит Софией и давно ее любит
4)Чацкий свободомыслящий человек за что Фамусов называет его карбонарием и якобинцем: “… Ах Боже мой он карбонари…”-(
то есть революционер)
5) По мнению Чацкого ,дворяне не должна ограничивать себя только чиновничий или военной службе. Чацкий считает ,что умный человек может найти себя также и в творчестве или науке

Александр Андреевич Чацкий- главный мужской персонаж Камедии он довольно рано остался сиротой и воспитывался в доме приятеля своего отца- Фамусова, вместе с дочерью покровителя получил отличное образование ,со временем его дружба с софьей переросла в любовь он искренне восхищался ей и хотел жениться. Чацкий очень честный и деятельный человек ,ему стало скучно и он отправился путешествовать, чтоб повидать мир. Фамусов не смог привить чацкому своё мировоззрение.
По возвращению Чацкий живет будущим, отрицательно относится к жестокости помещиков и крепостному праву. Чацкий борец за справедливое общество. Он мечтает приносить пользу народу

Монолог Чацкого полный текс:

А судьи кто? — За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времён Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют всё песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты — иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелён,
Для замыслов каких-то непонятных,
Детей возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окружённый слуг;
Усердствуя, они, в часы вина и драки,
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или — вон тот ещё, который для затей,
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружён умом в зефирах и амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке: —
Амуры и зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдётся: враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным,
Они тотчас: — разбой! пожар!
И прослывёт у них мечтателем! опасным!! —
Мундир! один мундир! Он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в жёнах, дочерях к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть,
Но кто б тогда за всеми не повлёкся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали,
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Видео монолога Чацкого в исполнении Виталия Соломина смотреть онлайн:

Автором пьесы показана непримиримость столкновения Чацкого с обществом Фамусова. Чацкий, в силу своего высокого развития, не понимает, какие морали, идеалы, принципы преследуют представители фамусовского общества. Герой не кривит душой, а говорит о своих взглядах прямо, за что и окажется осужденным.

В конечном же итоге, Чацкий, оставшийся непринятым и не понятым в кругах фамусовского общества, отвергнутый любовью всей своей жизни, фактически сбегает из Москвы, он покидает это место и, на первый взгляд, складывается однозначное впечатление, что финал для главного героя трагичен. Однако, размышляя над этим, назревает вывод, что Чацкий побеждён лишь количеством мнений и неприемлемых взглядов, а не их сущностью. Со стороны общества он действительно потерпел поражение, но тот факт, что с духовной, моральной стороны Чацкий несомненно одержал победу над Фамусовым и его окружением, остается неоспоримым.

Герой смог внести сумасшедший переполох в это общество. А суметь с достоинством доказать индивидуальность и защитить свою личность, у которой сформировано мнение и взгляд на каждое проявление жизни, аргументированно преподнести свое несогласие, открыто высказав взгляды на существующий жизненный устой – это и есть подлинная победа нравственности. И не случайно героя называют сумасшедшим. И вправду, неужели хоть кто-то смог бы возразить в фамусовском кругу? Никто, только сумасшедший.

Действительно, Чацкому нелегко осознавать, что его не поняли, потому что дом Фамусова для него все так же дорог и значим. Он вынужден покинуть эти места, так как приспособление никак не присуще для Чацкого. Он идет другой дорогой – дорогой чести. Герой никогда не сумеет принять фальшивые чувства и эмоции.

Копирование информации с сайта greednews.su разрешено только при использовании активной гипер ссылки на новость, спасибо за то что цените наши авторские права!

Поделиться ссылкой:

Оценить статью:

Загрузка...

greednews.su

Монолог Чацкого, 5 явление 2 действие 🤓 [Есть ответ]

А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времён Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня ещё с пелен,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитей возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окружённый слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или вон тот ещё, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружён умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдётся – враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, –
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывёт у них мечтателем! опасным!! –
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в жёнах, дочерях – к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, –
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Оценка: 4.2 (13 голосов)

obrazovaka.ru

Цитаты Чацкого о крепостном праве (Горе от ума) 🤓 [Есть ответ]

Взявшись за изучение текста комедии «Горе от ума», мы найдем всего пару фраз, характеризующих отношение Чацкого к народу и крепостному праву. Однако эти два высказывания настолько четкие и сильные с эмоциональной точки зрения, что несложно сделать вывод о мнении героя (и в его лице – автора) на тему крепостного права и угнетенного русского народа. Чацкий резко обличает крепостное право, его пороки и негативные последствия и ревностно встает на защиту простого люда.

Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг:
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!

Данная цитата является ярким подтверждением негодования героя произведения, когда речь идет о крепостных людях. Употребляя нарицательное имя Нестор в значении руководитель, Чацкий, без сомнения, имеет в виду всю русскую знать, имеющую простых людей в жестокой обузе. И люди эти, не имеющие выбора и преданные хозяину, защищают его, хотя могли бы вести себя совсем по-другому. И что же в благодарность? Хозяин меняет их – живых людей! – на собак! Возмущению и ненависти героя нет предела.

Стоит отметить, что Чацкий по сюжету возвращается в Москву из трехлетнего пребывания за границей. Из этого можно сделать вывод, что он видел различные общества и государственные устройства, уж точно свободные от крепостного права, и уяснил для себя весь ужас этой открытой формы рабства XIX века. А вот и другая цитата из текста, следующая прямо за предыдущей:


Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!

В приведенной цитате мы видим весьма частый пример использования крепостных для самых разных затей их хозяев – в угоду ли собственному «вкусу», либо на потеху или удивление соседей и друзей. Чацкий говорит о некоем знатном господине (безусловно, образ собирательный), который устроил ни много ни мало балет с участием крепостного народа – отвратительный пример использования живых людей как животных, как кукол. Но даже не в этом вся беда – как только настал час расплачиваться с кредиторами, помещик продал всех крепостных в счет долгов.

Ни в одной из цитат, характеризующих отношение Чацкого к народу и крепостному праву, не содержится ни прямых выпадов в сторону последнего, ни открыто поддерживающих слов по поводу простолюдин. Но даже так приведенные цитаты не вызывают никаких сомнений насчет взглядов героя и его отношения к крепостному праву и народу. Первое – суровое, обличающее негодование, второе – жалость и сочувствие, признание несправедливости, царящей в отношении к людям.

Оценка: 3.4 (14 голосов)

obrazovaka.ru

Вольная поэзия: А. С. Грибоедова

АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ГРИБОЕДОВ

(1794-1829)

Александр Сергеевич Грибоедов вошел в историю вольной русской поэзии комедией «Горе от ума». При жизни автора в печати появился лишь один отрывок из нее, значительно искаженный цензурой (в альманахе 1825 года «Русская Талия»). Тем не менее вся комедия сделалась известной за несколько лет до своего появления в печати.

Друг Грибоедова А. А. Жандр свидетельствовал, что уже летом и осенью 1824 года существовал ряд списков. (1) Комедия, по словам Т. П. Пассек, «сводила всех с ума, волновала всю Москву». (2). Декабрист Д. И. Завалишин сообщил, что в квартире А. И. Одоевского в Петербурге был организован своеобразный скрипторий, в котором комедия списывалась «под общую диктовку с подлинной рукописи Грибоедова». (3) О том же писал Д. А. Смирнов со слов ближайшего друга Грибоедова — А. А. Жандра: «У меня была под руками целая канцелярия; она списала „Горе от ума" и обогатилась, потому что требовали множество списков». (4)

В 1830 году Ф. В. Булгарин писал, что «ныне нет ни одного малого города, нет дома, где любят словесность, где б не было списка сей комедии, по несчастью, искаженного переписчиками». (5) Вскоре он же, со слов какого-то своего знакомого, указывал, что в России по рукам ходит более сорока тысяч списков комедии. (6)

Цифра обращающихся списков все время возрастала. В «Санкт-Петербургских ведомостях» 1857 года читаем: «Теперь едва ли не сотни тысяч манускриптов неподражаемой комедии рассеяны по русскому царству». (7)

Ниже воспроизводятся два отрывка комедии — монолог Чацкого («А судьи кто? ..») из второго действия и небольшой отрывок из третьего действия, встречающийся в списках отдельно. Он особенно любопытен в связи с типичной для николаевской эпохи, почти анекдотической историей.

В 1831 году землемер Пермской межевой конторы Кудрявцев переписал названый отрывок и по рассеянности забыл его на службе. Копия была найдена двумя другими чиновниками, тотчас же возбудившими дело. От Кудрявцева потребовали немедленного («не продолжая более одного дня») ответа по пяти вопросным пунктам (причем пункт четвертый был, в свою очередь, разбит на четыре подпункта). О характере вопросов дает понятие следующий текст. Межевая контора потребовала от Кудрявцева объяснить: «1. В каком смысле определяет он, будто бы учение есть чума и причина, что „нынче, пуще чем когда, безумных развелось людей, и дел, и мнений". 2. Почему он себе дозволил, вопреки мудрому распоряжению правительства и всех здравомыслящих людей, уверять, что якобы „и впрямь с ума сойдешь от этих от одних пансионов, школ, лицеев", ибо всеми благонамеренными людьми утверждено, что они есть рассадник образования, ума и нравственности, как ланкарточное обучение, благодетельное занятие упражняющихся в географии и прочих теоретических науках, служащих к счастию благоучрежденного государства. 3. Кто его уверил, или с какого поводу он дерзнул написать, что в Педагогическом С.-Петербургском институте „упражняются в расколах и безверьи профессора", и говорить это тогда, когда небезызвестно ему, что в Педагогическом институте воспитывались начальники его: первый член Прутковский и второй — Корбелецкий, и какую он родню указывает, что будто бы, вышед из оного, может быть подмастерьем в аптеке; ибо в оный (институт) поступают только для окончания высших наук, и следовательно, таковым его выражением на чье лицо делает пасквильное порицание...» и т. д. Кудрявцеву пришлось писать объяснение, дело было передано начальством в Московскую межевую контору, которая лишь два года спустя, в 1833 году, оставила дело без последствий, очевидно разъяснив пермским грамотеям происхождение этого текста.

Вся эта история звучала настолько анекдотично, что читатели «Русской старины» заподозрили мистификацию. Публикатору А. П. Пятковскому пришлось напечатать в «Русской старине» (1874, № 1, С. 197—198) дополнительное объяснение и указать, что эти материалы были переданы ему В. Ф. Одоевским.

(1) См.: «А. С. Грибоедов в воспоминаниях современников». М., 1929. С, 274. Будущий лингвист Ф. И. Буслаев скопировал «Горе от ума» для себя в провинции (в Пензе), «не подозревая, что (рукопись) содержит в себе сочинение, запрещенное для печати» (Буслаев Ф. И. Мои воспоминания. М., 1897. С. 79).
(2) Пассек Т. П. Из дальних лет: Воспоминания. М., 1963. Т. 1. С. 238.
(3) Одоевский А. И. Воспоминания о Грибоедове // «Древняя и новая Россия». Спб., 1879. Т. 1. С. 314. О других списках, принадлежавших декабристам, см.: 0рлов В. Н. Грибоедов: Очерк жизни и творчества. М., 1954. С. 89—90.
(4) Цит. по изд.: «А. С. Грибоедов: Его жизнь и гибель в мемуарах современников». Л., 1929. С. 287.
(5) Булгарин Ф. В. Воспоминание о незабвенном Александре Сергеевиче Грибоедове // «Сын отечества и Сев. арх.». 1830, № 1. С. 13.
(6) Булгарин Ф. В. Русский театр // «Сев. пчела». 1831, 9 февр.
(7) Цит. по статье: Смирнов А. И. А. С. Грибоедов, его жизненная борьба и судьбы комедии его «Горе от ума» // «Варшавские университетские известия». 1895, т. 6. С. 52.
(8) «Рус. старина». 1874, № 1. С. 198; то же в качестве новинки: «Лит. наследство». 1946. Т. 46/47. С. 297—298.

ГОРЕ ОТ УМА
<Отрывки>

<Монолог Чацкого. Из второго действия>

Ч а ц к и й

А судьи кто? — За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют всё песнь одну и ту же, Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где, укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли вы, к кому меня еще с пелён
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитёй возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или вон тот еще? который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется — враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, —
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!!
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый.
И в женах, дочерях — к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть,
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, —
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

2

<Из третьего действия>

Ф а м у с о в

Ну вот! великая беда,
Что выпьет лишнее мужчина!
Ученье — вот чума, ученость — вот причина,
Что нынче, пуще чем когда,
Безумных развелось людей, и дел, и мнений.

Х л ё с т о в а

И впрямь с ума сойдешь от этих от одних
От пансионов, школ, лицеев, как бишь их,
Да от ланкарточных взаимных обучений.

К н я г и н я

Нет, в Петербурге Институт
Пе-да-го-гический, так, кажется, зовут:
Там упражняются в расколах и в безверьи
Профессоры!! — у них учился наш родня,
И вышел! хоть сейчас в аптеку, в подмастерье.
От женщин бегает, и даже от меня!
Чинов не хочет знать! Он химик, он ботаник,
Князь Федор, мой племянник.

С к а л о з у б

Я вас обрадую: всеобщая молва,
Что есть проект насчет лицеев, школ, гимназий;
Там будут лишь учить по-нашему: раз, два;
А книги сохранят так, для больших оказий.

Ф а м у с о в

Сергей Сергеич, нет. Уж коли зло пресечь:
Забрать все книги бы да сжечь.

З а г о р е ц к и й
(с кротостью)

Нет-с, книги книгам рознь. А если б, между нами,
Был ценсором назначен я,
На басни бы налег; ох! басни — смерть моя!
Насмешки вечные над львами! над орлами!
Кто что ни говори:
Хотя животные, а все-таки цари.

Х л ё с т о в а

Отцы мои, уж кто в уме расстроен,
Так всё равно, от книг ли, от питья ль;
А Чацкого мне жаль.
По-христиански так, он жалости достоин;
Был острый человек, имел душ сотни три.

Ф а м у с о в

Четыре.

Х л ё с т о в а

Три, сударь.

Ф а м у с о в

Четыреста.

Х л ё с т о в а

Нет! триста.

Ф а м у с о в

В моем календаре...

Х л ё с т о в а

Все врут календари.

1822-1824

Грибоедов А. С. Горе от ума. М., 1833, с ценз. пропусками. Грибоедов А. С. Горе от ума: Полнейшее изд. Берлин; Париж, 1858. Первое восстановление ценз. купюр в легальной печати: Грибоедов А. С. Горе от ума. Спб., 1862.

Вольная русская поэзия XVIII-XIX веков. Вступит. статья, сост., вступ. заметки, подг. текста и примеч. С. А. Рейсера. Л., Сов. писатель, 1988 (Б-ка поэта. Большая сер.)

Печ. по Грибоедов А. С. Соч. в стихах. Л., 1967 (Б-ка поэта, БС), там же дана характеристика основных списков комедии и освещена проблема выбора основного текста (с. 488—492). О бытовании комедии в списках подробнее см. в статье: Фомичев С. А. Автор «Горе от ума» и читатели комедии // «А. С. Грибоедов: Творчество. Биография. Традиции». Л., 1977. С. 6—10.

1. Времен Очаковских и покоренья Крыма. Взятие русскими войсками турецкой крепости Очаков и завоевание Крыма имели место в 1783 г. Клиенты-иностранцы — французы, эмигрировавшие в Россию после революции 1789 г. Нестор негодяев знатных. Нестор - в значении: старейший (вождь в «Илиаде» Гомера). Современники видели здесь намек на генерала Л. Д. Измайлова, прославившегося развратом, самодурством и жестоким обращением с крепостными; в частности, имеется в виду случай, когда он променял четверых дворовых, прослуживших ему по тридцать лет, на четырех охотничьих собак. Или вон тот еще? который для затей и т. д. Возможно, что речь идет о помещиках-театралах А. Н. Голицыне или Ржевском; Ржевский продал свою крепостную труппу дирекции императорских театров. Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах, т. е. занят обучением актеров, изображавших зефиров (божков ветра) и амуров (божков любви). Но должников не согласил к отсрочке. Слово «должник» имело в это время два значения — и тот, кто одалживает, и тот, кто одолжается. Когда из гвардии, иные от двора Сюда на время приезжали. В 1818 г. двор и гвардия находились в Москве.

2. Текст отрывка, восходящий к одному из многочисленных списков (копия журн. Пермской межевой конторы 1831 г.), опубл. в «Русской старине». 1873, № 12 и 1874, № 1. В качестве неизданного снова: «Русский архив». 1898, № 8 и «Литературное наследство». 1946. Т. 47/48. Да от ланкарточных взаимных обучений. Хлестова искажает слово «ланкастерский», оно происходит от имени английского педагога Джозефа Ланкастера (1771—1838). Его система обучения предполагала, в частности, взаимную помощь учеников: более сильные помогали слабым. Педагогическая система Ланкастера была им описана в двух книгах, изд. на английском языке в 1805 и 1810 гг., и вскоре стала очень популярной в Америке, куда автор эмигрировал, не получив признания в Англии. С 1817 г. в России были организованы по этой системе некоторые военные училища, а с 1819 г. она получила широкое распространение. Передовая для своего времени „ланкастерская система" была использована будущими декабристами (например, В. Ф. Раевским) при обучении солдат. Все это определило неприязненное отношение реакционных кругов к этому методу, в котором видели чуть ли не революционную угрозу. Престарелая княгиня Тугоуховская враждебно относится к Лицею (т. е. к открытому в 1811 г. Царскосельскому лицею) и пансионам (возможно, к Московскому университетскому благородному пансиону, который в 1818 г. получил права лицея). В Петербурге Институт Пе-да-го-гический и т. д. Педагогический институт был основан в 1804 г.; в 1819 г. прекратил свое существование, влившись в основанный в 1819 г. Петербургский университет; был восстановлен лишь в 1828 г. В 1821 г. четырем профессорам университета (Э. Раупаху, А. И. Галичу, К. Ф. Герману и К. И. Арсеньеву), по проискам попечителя Д. П. Рунича, было предъявлено обвинение «в открытом отвержении истин священного писания и христианства, соединяющемся всегда с ниспровергнуть и законные власти» («Дело Санкт-Петербургского университета в 1821 году» // «Вестник Ленингр. гос. ун-та». 1947, № 3. С. 145). Профессора были уволены, а ректор М. А Балугьянский отрешен от должности. Именно этот эпизод имеет в виду княгиня Тугоуховская, ошибочно относя его к Педагогическому институту. Он химик, он ботаник, Князь Федор, мой племянник. Кое-кто из современников видел здесь намек на Алексея Александровича Яковлева (ум. 1868) — двоюродного брата Герцена, описанного им в «Былом и думах» под именем «Химик». Для больших оказий, т. е. для особых случаев.

a-pesni.org

Монологи Чацкого и Фамусова Горе от ума 🤓 [Есть ответ]

И точно, начал свет глупеть,
Сказать вы можете вздохнувши;
Как посравнить, да посмотреть
Век нынешний и век минувший:
Свежо предание, а верится с трудом;
Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом;
Стучали об пол, не жалея!
Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,
А тем, кто выше, лесть, как кружево плели.
Прямой был век покорности и страха,
Всё под личиною усердия к царю.
Я не об дядюшке об вашем говорю;
Его не возмутим мы праха:
Но между тем кого охота заберёт,
Хоть в раболепстве самом пылком,
Теперь, чтобы смешить народ,
Отважно жертвовать затылком?
А сверстничек, а старичок
Иной, глядя на тот скачок,
И разрушаясь в ветхой коже,
Чай, приговаривал: – Ах! если бы мне тоже!
Хоть есть охотники поподличать везде,
Да нынче смех страшит и держит стыд в узде;
Недаром жалуют их скупо государи…

А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времён Очаковских и покоренья Крыма [1];
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня ещё с пелен,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитей возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных[2],
Толпою окружённый слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или вон тот ещё, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружён умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдётся – враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, –
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывёт у них мечтателем! опасным!! –
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в жёнах, дочерях – к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, –
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

В той комнате незначащая встреча:
Французик из Бордо, надсаживая грудь,
Собрал вокруг себя род веча
И сказывал, как снаряжался в путь
В Россию, к варварам, со страхом и слезами;
Приехал – и нашёл, что ласкам нет конца;
Ни звука русского, ни русского лица
Не встретил: будто бы в отечестве, с друзьями;
Своя провинция. Посмотришь, вечерком
Он чувствует себя здесь маленьким царьком;
Такой же толк у дам, такие же наряды…
Он рад, но мы не рады.
Умолк, и тут со всех сторон
Тоска, и оханье, и стон.
Ах! Франция! Нет в мире лучше края! –
Решили две княжны, сестрицы, повторяя
Урок, который им из детства натвержен.
Куда деваться от княжен!

Я одаль воссылал желанья
Смиренные, однако вслух,
Чтоб истребил господь нечистый этот дух
Пустого, рабского, слепого подражанья;
Чтоб искру заронил он в ком-нибудь с душой,
Кто мог бы словом и примером
Нас удержать, как крепкою возжой,
От жалкой тошноты по стороне чужой.
Пускай меня отъявят старовером,
Но хуже для меня наш Север вó сто крат
С тех пор, как отдал всё в обмен на новый лад –
И нравы, и язык, и старину святую,
И величавую одежду на другую
По шутовскому образцу:
Хвост сзади, спереди какой-то чудный выем,
Рассудку вопреки, наперекор стихиям;
Движенья связаны, и не краса лицу;
Смешные, бритые, седые подбородки!
Как платья, волосы, так и умы коротки!..

Ах! если рождены мы всё перенимать,
Хоть у китайцев бы нам несколько занять
Премудрого у них незнанья иноземцев.
Воскреснем ли когда от чужевластья мод?
Чтоб умный, бодрый наш народ
Хотя по языку нас не считал за немцев.
«Как европейское поставить в параллель
С национальным – странно что-то!
Ну как перевести мадам и мадмуазель?
Ужли сударыня!!» – забормотал мне кто-то…
Вообразите, тут у всех
На мой же счёт поднялся смех.
«Сударыня! ха! ха! ха! ха! прекрасно!
Сударыня! ха! ха! ха! ха! ужасно!!» –
Я, рассердясь и жизнь кляня,
Готовил им ответ громовый;
Но все оставили меня. –
Вот случай вам со мною, он не новый;
Москва и Петербург – во всей России то,
Что человек из города Бордо,
Лишь рот открыл, имеет счастье
Во всех княжен вселять участье;
И в Петербурге и в Москве,
Кто недруг выписных лиц, вычур, слов кудрявых,
В чьей, по несчастью, голове
Пять, шесть найдётся мыслей здравых
И он осмелится их гласно объявлять, –
Глядь…

Не образумлюсь… виноват,
И слушаю, не понимаю,
Как будто всё ещё мне объяснить хотят,
Растерян мыслями… чего-то ожидаю.

(С жаром.)

Слепец! я в ком искал награду всех трудов!
Спешил!.. летел! дрожал! вот счастье, думал, близко.
Пред кем я давиче так страстно и так низко
Был расточитель нежных слов!
А вы! о боже мой! кого себе избрали?
Когда подумаю, кого вы предпочли!
Зачем меня надеждой завлекли?
Зачем мне прямо не сказали,
Что всё прошедшее вы обратили в смех?!
Что память даже вам постыла
Тех чувств, в обоих нас движений сердца тех,
Которые во мне ни даль не охладила,
Ни развлечения, ни перемена мест.
Дышал, и ими жил, был занят беспрерывно!
Сказали бы, что вам внезапный мой приезд,
Мой вид, мои слова, поступки – всё противно, –
Я с вами тотчас бы сношения пресёк,
И перед тем, как навсегда расстаться
Не стал бы очень добираться,
Кто этот вам любезный человек?..

(Насмешливо.)

Вы помиритесь с ним по размышленьи зрелом.
Себя крушить, и для чего!
Подумайте, всегда вы можете его
Беречь, и пеленать, и спосылать за делом.
Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей –
Высокий идеал московских всех мужей. –
Довольно!.. с вами я горжусь моим разрывом.
А вы, судáрь отец, вы, страстные к чинам:
Желаю вам дремать в неведеньи счастливом,
Я сватаньем моим не угрожаю вам.
Другой найдётся благонравный,
Низкопоклонник и делец,
Достоинствами, наконец,
Он будущему тестю равный.
Так! отрезвился я сполна,
Мечтанья с глаз долой – и спала пелена;
Теперь не худо б было сряду
На дочь и на отца,
И на любовника-глупца,
И на весь мир излить всю жёлчь и всю досаду.
С кем был! Куда меня закинула судьба!
Все гонят! все клянут! Мучителей толпа,
В любви предателей, в вражде неутомимых,
Рассказчиков неукротимых,
Нескладных умников, лукавых простаков,
Старух зловещих, стариков,
Дряхлеющих над выдумками, вздором, –
Безумным вы меня прославили всем хором.
Вы правы: из огня тот выйдет невредим,
Кто с вами день пробыть успеет,
Подышит воздухом одним,
И в нём рассудок уцелеет.
Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,
Где оскорблённому есть чувству уголок!..
Карету мне, карету!

(Уезжает.)

obrazovaka.ru

Монолог Фамусова учить из Горе от ума 🤓 [Есть ответ]

Монолог Чацкого

Петрушка, вечно ты с обновкой,
С разодранным локтем. Достань-ка календарь;
Читай не так, как пономарь, *
А с чувством, с толком, с расстановкой.
Постой же. – На листе черкни на записном,
Противу будущей недели:
К Прасковье Федоровне в дом
Во вторник зван я на форели.
Куда как чуден создан свет!
Пофилософствуй – ум вскружится;
То бережешься, то обед:
Ешь три часа, а в три дни не сварится!
Отметь-ка, в тот же день… Нет, нет.
В четверг я зван на погребенье.
Ох, род людской! пришло в забвенье,
Что всякий сам туда же должен лезть,
В тот ларчик, где ни стать, ни сесть.
Но память по себе намерен кто оставить
Житьем похвальным, вот пример:
Покойник был почтенный камергер,
С ключом, и сыну ключ умел доставить;
Богат, и на богатой был женат;
Переженил детей, внучат;
Скончался; все о нем прискорбно поминают.
Кузьма Петрович! Мир ему! –
Что за тузы в Москве живут и умирают! –
Пиши: в четверг, одно уж к одному,
А может в пятницу, а может и в субботу,
Я должен у вдовы, у докторши, крестить.
Она не родила, но по расчету
По моему: должна родить…

Монолог Фамусова

Вот то-то, все вы гордецы!
Спросили бы, как делали отцы?
Учились бы на старших глядя:
Мы, например, или покойник дядя,
Максим Петрович: он не то на серебре,
На золоте едал; сто человек к услугам;
Весь в орденах; езжал-то вечно цугом; *
Век при дворе, да при каком дворе!
Тогда не то, что ныне,
При государыне служил Екатерине.
А в те поры все важны! в сорок пуд…
Раскланяйся – тупеем * не кивнут.
Вельможа в случае * – тем паче,
Не как другой, и пил и ел иначе.
А дядя! что твой князь? что граф?
Сурьезный взгляд, надменный нрав.
Когда же надо подслужиться,
И он сгибался вперегиб:
На куртаге * ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Старик заохал, голос хрипкой;
Был высочайшею пожалован улыбкой;
Изволили смеяться; как же он?
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдругорядь – уж нарочно,
А хохот пуще, он и в третий так же точно.
А? как по вашему? по нашему – смышлен.
Упал он больно, встал здорово.
Зато, бывало, в вист * кто чаще приглашен?
Кто слышит при дворе приветливое слово?
Максим Петрович! Кто пред всеми знал почет?
Максим Петрович! Шутка!
В чины выводит кто и пенсии дает?
Максим Петрович. Да! Вы, нынешние, – нутка!

Монолог Чацкого

А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где, укажите нам, отечества отцы, *
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы *
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелен,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитей возили на поклон?
Тот Нестор * негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменил борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников * не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется – враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, –
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!! –
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в женах, дочерях – к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, –
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Оценка: 3.5 (17 голосов)

obrazovaka.ru


Смотрите также