Моя собака любит джаз рисунок


«Моя собака любит джаз» (2013) — смотреть мультфильм бесплатно онлайн в хорошем качестве на портале «Культура.РФ»

Фильм мультипликационного сериала «Везуха!» компании «Метрономфильм». В качестве режиссера над этой серией работала Вероника Федорова — автор более десяти мультфильмов, в том числе из других циклов «Метрономфильма», таких как «Колыбельные мира» и «Круглый год». Для «Везухи!» Федорова экранизировала одноименный рассказ детской писательницы и сценариста Марины Москвиной. В главной роли — мальчик Тимофей, который здесь впервые пробует свои силы в качестве музыканта.

«Для меня музыка — это всё. Только не симфоническая, я ее не очень», — мечтательно заявляет за кадром Тимоха. На экране тем временем начинается самый настоящий концерт, с чернокожим джазовым саксофонистом на сцене и восхищенно ловящими каждую ноту Тимофеем и его псом по кличке Кит в зале. Вместо пары Миши и мамы Люси, которые, возможно, предпочитают все-таки классику, на концерте вместе с мальчиком — его дядя Женя, «простой ухо-горло-нос». Награждая дядю эпитетом «простой», Тимоша, конечно, скромничает: дядя Женя, как известно, умеет доставать языком до носа и до локтя, а теперь еще оказывается самым большим поклонником джаза. Даже подставляет музыканту свой живот для автографа. Именно по настоянию дяди, который даже со своими пациентами, будь они хоть устрашающего вида здоровяки в татуировках, с удовольствием говорит о музыке, мальчик отправляется записываться в музыкальную школу. И берет с собой Кита — таксу с рыбьим хвостом и, видимо, неплохим музыкальным вкусом.

Но вот преподаватель оказывается женщиной консервативных взглядов и предпочтений, а потому не только не пускает на прослушивание собаку (где это видано?), так еще и вместо джазовых импровизаций требует от потенциального ученика что-нибудь спеть — например, скучную песню «Во поле березка стояла». Тимофей в ноты упорно не попадает, и строгая учительница тут же выносит вердикт: «У тебя нет слуха, ты нам не подходишь». Мечты мальчика рушатся на глазах — и в самом прямом смысле: на экране над головой Тимофея лопаются воображаемые разноцветные шарики (ну а как еще должна выглядеть радость), падает нарисованный самолетик, сгущаются тучи на небе. Даже Кит смотрит грустно, понурив голову. На помощь приходит дядя Женя: «Ты не можешь повторить чужую мелодию — ты поешь так, как никто до тебя никогда не пел, это и есть настоящая одаренность!» В его врачебном кресле согласно кивает суровый здоровяк в татуировках.

Джаз, по словам дяди Жени, — это состояние души. Создатели мультфильма это состояние превращают в хаотичный музыкальный ряд с танцами и все той же «Во поле березка стояла» в джазовой аранжировке. Такой, что в пляс пускаются не только пес Кит, дядя Женя и его пациент, но и прохожие на улице, чернокожий музыкант — кумир Тимохи, а также та же самая строгая преподавательница музыки. Она, правда, двигается не по зову души, а вынужденно: спасается от захлестнувшей весь город Тимохиной музыки и, сама того не желая, попадает в самый эпицентр этого праздника импровизации. Музыка здесь — самый настоящий джаз — становится видимой. Вероника Федорова в буквальном смысле рисует звуки разноцветными, веселыми, неуправляемыми, как сам джаз, значками, парящими в воздухе над головами людей. У которых, может, и нет слуха, зато душа поет.

www.culture.ru

Читать онлайн Моя собака любит джаз страница 7

— Ваня, Шамбала меня зовет?

Тот не шелохнулся.

— Ну ответь мне, ответь, — стал упрашивать папа. — Ты же мне говорил…

В общем, когда он спросил несколько раз, ванька поклонился.

— Видели? Видели? — закричал папа. — При вас он еще не очень. А когда мы с ним были одни…

— А где это расположено? — спрашивает мама.

— Горы Гималаи, страна Непал, — гордо и свободно отвечал папа. — Я звонил, узнавал: самолет в семнадцать сорок.

— Самолет — КУДА?

— В Катманду!

— Кто тебя там ждет, в этой Катманду? — Мама встала у двери в прихожей. — Ты и языка-то не знаешь. Ни визы, ни валюты… С инопланетянами собирается встречаться! А у самого ум — как у ребенка…

Короче, мы отговорили его. Папа плакал в семнадцать сорок, когда улетел самолет. А наутро взял и записался на курсы изучения летающих тарелок.

Он совсем забросил нас, землян. Он раскрыл сердце космосу. И мы, папины близкие, — я, мама и наша такса Кит — посыпались из его сердца, как горох.

Он смотрел на нас равнодушными глазами, а когда я на даче опился парным молоком, он сказал безо всякого сочувствия:

— Ничего, такова жизнь. Приехал на курорт — погулял — заболел — выздоровел — сел в тюрьму — вышел — женился — поехал на курорт — умер.

Он прекратил добывать еду, позабыл дорогу в прачечную, год не брал в руки веник.

— Я уже не представляю себе папу метущим, — жаловалась мама, — а только мятущимся.

Если он смотрел телевизор и возникали помехи, папа говорил:

— Летающие тарелки пронеслись над Орехово-Борисовом в сторону Бирюлева или Капотни.

Если мама просила его поискать в магазинах носки или ботинки, папа отвечал:

— Я ищу в жизни не ботинки и носки, аконтакта с инопланетным разумом.

— Мы одиноки во Вселенной! — кричала на папу мама. — Мы без конца прощупываем космос и никого пока не нащупали!

А папа отвечал:

— Я смеюсь над тобой, Люся! Над твоими убогими представлениями о мире. Знаешь ли ты, что, когда художник рисовал Ленина, Ленин мечтательно посмотрел на небо и сказал: «Наверняка есть другие существа, обитающие на других планетах, обладающие другими органами восприятия из-за разницы давления и температур!»

На даче в Уваровке у нас украли с крыши трубу, с огорода украли кусты старой черной смородины, из колодца украли ведро. Какие-то жучки съели за зиму полдома…

А папа сидел сложа руки на крыльце и говорил нам, что жизнь на Земле появилась не сама. Кто-то привез нас с иных планет и теперь опекает, как младенцев.

— От обезьян никому не хочется происходить, — грустно говорила мама. — А всем от инопланетян.

А папа думал: попадись ему космический пришелец — хоть в виде мыслящей плесени или океана, краба или инфузории-туфельки, — папа, конечно, вмиг его узнает и распахнет ему навстречу объятия.

— Миша! Миша! — звала мама папу и та кой взгляд давала фиолетовый.

А папа думал; если я встречу представителя внеземных цивилизаций, что спрошу? Откуда вы? Откуда мы? Когда наступит дружба между народами?

А мама то наденет новое платье, то испечет пирог с надписью: «Привет Михаилу!», то свяжет папе варежки. Как-то раз, чтобы обратить на себя папино внимание, совсем остриглась под лысого.

А папа уставится в окно и смотрит на кучевые облака. Небо в Уваровке на закате стоит перед глазами, как горы. С деревьев облетали листья. Такса Кит бегал за окном, обалдев от шуршания листьев. У него ноги короткие, и шуршание близко, под самым ухом. Листья летели и забывали о дереве, — как папа о нас с мамой и Китом.

— Дальше так жить нельзя! — решил наконец папа. — Надо обратиться к космическому разуму через Организацию Объединенных Наций. Я люблю определенность. Я хочу знать: существуют ли инопланетяне?

— Все мы инопланетяне на этой земле, — сказала мама.

Она помыла посуду, повесила фартук на гвоздик и… начала исчезать. Прямо на глазах. Она стала как рисунок, будто невидимая мама была обрисована тонкой линией — лиловым карандашом.

Кит задрожал и полез под кровать. Папа насторожился, как боевой конь при звуках трубы. У меня голова пошла кругом.

А мама превратилась в блин. Блин светящийся, огненный и лучистый. Он помаячил из стороны в сторону, вылетел в форточку и с диким грохотом стремглав улетел на небо.

Мы стояли — я, папа, Кит — как окаменелые.

— Профуфукали инопланетянина! — сказал папа.

Он уже хотел кусать локти и рвать на себе волосы. Но наша мама, конечно, вернулась. Приходит со станции с авоськой огурцов.

— Не бойтесь, — говорит. — Никуда не денусь. Не могу же я бросить вас на произвол судьбы.

ФАНТОМ БУЗДАЛОВА.

Теперь мы висели один на один, с глазу на глаз, не на жизнь, а на смерть. Он висел ровно и немигающим глазом глядел прямо перед собой, производя впечатление человека, способного с легкостью провисеть жизнь.

Я тоже висел — несгибаемый, с бесстрастным лицом. Я знал: если я упаду — меня ждет бесславный конец.

Как-то у нас по природоведению была контрольная на тему человека. Мы проходили голову, скелет, лопатки, зубы, уши… Все хохотали я не знаю как! А Маргарита Лукьяновна сказала:

— Кому смешно, может выйти посмеятьсяза дверью.

И прицепилась именно ко мне.

— Антонов, — говорит она, — ты знаешь, где у человека что?

А я смеюсь, не могу остановиться. Такая чертовская вещь этот смех. Его нельзя сдержать, можно только напрячься, но в этом случае я за себя не ручаюсь.

— Антонов, — сказала Маргарита Лукьяновна. — Я ясно вижу твое будущее. Ты никогда не принесешь пользу Родине. И не достигнешь никаких высот. Ты будешь есть из плохой тарелки, дырявой ложкой, спать на диване с клопами и в пьяной драке зарежешь товарища.

Вообще уже учителя дошли! Им даже в голову не приходит, что такой двоечник, как я, может стать садовником. Ведь стать садовником — никаких дипломов не нужно. Садовником в красных кедах, окучивающим пионы, в кепке и с бакенбардами.

Откуда ей знать, что я сам всех боюсь?

Если я вижу жужелицу в книге, мне кажется, что она меня уже укусила. Когда я был маленький и видел много людей, и что все они идут куда-то, мне казалось, что все они идут убивать дракона.

И вот теперь он — Буздалов. О нем во дворе ходили страшные слухи.

— Видишь — трава примятая? — говорили жильцы. — Здесь Буздалов сидел в одном шерстяном носке и из-за куста подслушивал чужие разговоры.

— Видишь перья? — говорили они. — Это Буздалов ворону съел.

Буздалов — ногти нестриженые, зубы нечищеные, голова, как бицепс на плечах, а первое слово, которое он сказал в своей жизни, — «топор».

Как-то Буздалов допрыгался: ему выбили зуб, а через неделю на этом месте у него вырос новый зуб — золотой.

Я чуть не умер от страха, когда он погнался за мной — хотел пригробить. Но я отвлек его разговором.

Папа говорит:

— Мой Андрюха, хотя и двоечник, но оченьспособный. Я его отдам в английскую школу, и в музыкальную, и в фигурное катание.

А мама:.

— Какое фигурное катание? Ему надоучиться лупасить хулиганов! Нельзя в нашевремя быть тютей и мокрой курицей.

— Люся, Люся! — отвечал папа. — У каждого из нас есть свой ангел-хранитель. И если кто-то не слышит шороха его крыльев, то это у него с ушами что-то, а не означает, что его нет.

— Но на всякий случай, — говорила мама, — ты должен воспитывать в Андрюне храбрость.

А папа отвечал:

— Я и сам-то не очень храбрый. Я научу нашего сына великому искусству убегать. Ты знаешь, Люся, когда надо убегать? За пять минут до того, как возникнет опасность.

— А если с ним будет девушка? — сказала мама. — И на эту девушку в темном переулке накинется головорез?

Я сразу представил себе: ночь, ветер теплый, совсем не пронизывающий, я и моя девушка возвращаемся из ресторана.

— Это какое созвездие, Андрей? — спрашивает девушка.

— Это Большая Медведица, дорогуша, — отвечаю я.

И тут появляется Буздалов с чугунным утюгом. И перед носом у моей девушки демонстративно накачивает мышцы шеи.

— Хорошее дело, — говорит он, — мускулы качать. Благородное. Ни о чем не думать, только качать и качать. А потом их взять как-нибудь однажды и использовать!..

Я бы дал тягу, но моя-девушка — нескладная, неуклюжая, ей не унести ноги от Буздалова. Если я убегу, он стукнет ее утюгом и съест, как ворону.

— Я должен спасти свою девушку, — сказал я.

И папа сказал:

— Да, ты должен ее спасти.

И он повел меня в секцию боевых китайских искусств при ЖЭКе. В одну вошли дверь — там арбузы продают. В другом помещении встретил нас физкультурник. Сам красный, с красными руками, такой пупок у него мускулистый. Тренер «у-шу» Александр Алексеевич.

Потные, красные, толпились вокруг его воспитанники. Особенно кто прошел курс, тот выглядел, конечно, смачно. Мы как взглянули с папой — такие лица, такая речь там слышится, — нам сразу захотелось домой.

dom-knig.com

«Моя собака любит джаз» — Марина Москвина — Детская площадка — Эхо Москвы, 19.07.2009

К. ЛАРИНА: Марина Москвина здесь в студии. Мариночка, доброе утро!

М. МОСКВИНА: Доброе утро!

К. ЛАРИНА: Майя Пешкова здесь же. Майя, доброе утро!

М. ПЕШКОВА: Доброе утро!

К. ЛАРИНА: И собака Маринина тоже здесь, поскольку «Моя собака любит джаз», — так называется не только книга, которую можно читать, но и пластинка, которую можно слушать. Именно сегодня мы будем о ней говорить. Марина сама всё сделала там. Да?

М. МОСКВИНА: Ну, как сама всё сделала?! Я только сочинила, только прочитала, а всё остальное сделали режиссёры, музыканты. Конечно, это чудесно тогда, когда выходят твои книжки! Вы знаете, тут со мной недавно произошёл поразительный случай. Я даже скажу не об этой книжке «Моя собака любит джаз», с которой связано множество приключений моей жизни, как, например, поездка в Индию. Эта же книга получила диплом Андерсена, этот диплом вручали в Индии, в Дели. И именно благодаря этой книге я путешествовала по Гималаям, потом поехала в Непал, в высокогорные Гималаи, самые высокие, большие. И вот эту книгу перевели на тайский язык, недавно её перевели на словенский. На самые разные языки. Эта книга – это такая песня. В этой книге действительно присутствует джаз. И дело в том, что я очень люблю музыку. И когда я записывала этот диск, и когда я записывали свои… Можно, я буду сразу рассказывать про все книжки? Потому, что… Ну, как же мы сосредоточимся только на одной?

К. ЛАРИНА: (Смеётся).

М. МОСКВИНА: И когда я записывала свои радиопередачи и книгу «Радио Москвина», то я всегда пою свои песни. Свои, или Лёня Тишков мне сочиняет. Или Серёня. Или кто-нибудь ещё такой замечательный, которому я могу доверить свою музыку, которая просто рвётся из моего сердца. И вот сейчас, когда вышел этот диск, я хочу, чтобы вы поняли, что когда я очень часто выступаю перед детьми, то устраиваю целый театр! Вообще, книга – это театр! Это знает и Ксения. И Майя, и все наши читатели знают, что книга должна быть театром. Помогает в этом кто? Кто помогает сделать книгу театром?

К. ЛАРИНА: Воображение.

М. ПЕШКОВА: Автор?

К. ЛАРИНА: Воображение, моё, читательское.

М. МОСКВИНА: Девочки, третий, третий ответ! Книгу помогает сделать театром художник!

К. ЛАРИНА: Конечно же, Лёня Тишко! Совсем забыли.

М. ПЕШКОВА: Лёня, тебе привет!

К. ЛАРИНА: Лёня, ты понял, да? Ну, как вы? Мы как не встречаемся, — всё равно автомат Калашникова. (Смеётся).

М. МОСКВИНА: Многие другие, тоже художники, например, самый первый художник рисовал книгу «Моя собака любит джаз», — это был Володя Буркин. И вот, как раз, благодаря той книге я поехала в Индию. А когда ты можешь записать книгу на диск, то у неё сразу расширяется очень аудитория. Во-первых, её могут послушать люди, которые не могут прочитать книжку. Понимаете, в этом же прелести нашего радио. Когда люди, которые плохо видят, например, они могут услышать это. И вот сейчас мне сделали такой подарок, что мою книгу «Дорога на Аннапурну», — которая была написана благодаря книге «Моя собака любит джаз», — когда я отправилась в Непал, перевели на язык для слепых людей. И мне привезли из Петербурга три огромных тома, которые могут прочитать люди, которые плохо видят, и они могут совершить со мной вместе путешествия в Непал, в высокие Гималаи.

К. ЛАРИНА: Можно я сразу прочту, Марин?

М. МОСКВИНА: Давай!

К. ЛАРИНА: «Мы читали книгу «Дорога на Аннапурну» в восторге! Хотим ваши новые книги и предлагаем тему: «Отношения между одноклассниками». Я учусь в четвёртом классе, это очень важно. Наташа».

М. МОСКВИНА: Конечно! Про отношения между одноклассниками, я сразу отвечаю на это вопрос: у меня вышла сейчас новая книжка. В общем-то, она была написана некоторое время тому назад.

К. ЛАРИНА: Какая?

М. МОСКВИНА: Ксень, она называется «Как поёт Марабу». И вот эта книга, она как раз про отношения между одноклассниками, но и не только, конечно. Она про отношения между человеком и его миром, между людьми, которые живут на этой земле. Между человеком и инопланетянами, между человеком и деревьями, травами, зверями. Вот эту книжку я вам очень рекомендую!

К. ЛАРИНА: Красивая.

М. МОСКВИНА: Это приключения моего детства, понимаете? Тут много очень самых настоящих приключений!

К. ЛАРИНА: Да и художник замечательный!

М. МОСКВИНА: Художник замечательный, — Светозар Остров.

К. ЛАРИНА: Замечательный просто!

М. МОСКВИНА: Чудный питерский художник, который очень старался рисовать эту книжку.

К. ЛАРИНА: Ну, только давай про музыку. Мы всё пытаемся запеть. Сегодня Москвина у нас впервые поёт на «Эхо Москвы».

М. МОСКВИНА: (Смеётся).

К. ЛАРИНА: Где-нибудь она наверняка уже пела, а вот на «Эхо Москвы» — впервые, да?

М. МОСКВИНА: Вы знаете, эта книга «Моя собака любит джаз», она была написана в то время, когда я очень много путешествовала прямо по нашей стране. И вот однажды, благодаря журналу «Мурзилка», который мы с вами давайте сейчас поздравим с днём рождения! Ему исполнилось 85 лет, между прочим!

К. ЛАРИНА: Поздравляем!

М. МОСКВИНА: Я поехала откапывать кости мамонта, и этому была посвящена целая моя передача. И это очень подробно описано в книге «Радио Москвина», потому, что мы нашли скелет мамонтов в песчаном карьере. И вот этому событию была посвящена песню, стихи которой написал Леонид Тишков, а я её спела вместе с музыкантом Андреем Карпенко.

К. ЛАРИНА: Слушаем?

М. МОСКВИНА: Давай, включай!

(Песня).

К. ЛАРИНА: Сильно! Я потрясена просто! Это ритуальная музыка.

М. МОСКВИНА: Конечно, это шаманская песня. Настоящая шаманская песня.

К. ЛАРИНА: Там же кто-то в бубен бил, да?

М. МОСКВИНА: Да, там бил в бубен самый настоящий шаман.

К. ЛАРИНА: И что после этого должно происходить? Это явно какой-то ритаул.

М. МОСКВИНА: Конечно.

К. ЛАРИНА: К чему он призывает?

М. МОСКВИНА: Ну, к чему призывает шаманский ритуал? Он связывает человека с всевышними силами, он дарит исцеление людям. Понимаете, я очень люблю музыку, я очень люблю джаз. И естественно, что моя собака, которую я купила в сорокаградусный мороз на птичьем рынке и принесла домой этого щенка, естественно, он страшно полюбил джаз. Как вообще родилась эта книжка? – Я пошла на концерт, который происходит в ДК «Москворечье».

К. ЛАРИНА: Это когда было?

М. МОСКВИНА: Ну, Ксень, ну когда это было… Ну, некоторое время тому назад!

К. ЛАРИНА: (Смеётся).

М. МОСКВИНА: И там выступал совершенно удивительный джазовый композитор-импровизатор в соломенной шляпе, галстук из какого-то домашнего халата, у него были зелёные носки, красные ботинки. И когда он вышел и начал играть на рояле, то кто-то крикнул: «Ребята, толстое время началось!». Мы сначала не поняли с сынком моим Серёней, что это за «толстое» время. А когда он начал играть, и когда все вскочили и стали звенеть ключами, какими-то пузырями, все поняли, что это за «толстое» время. Потому, что это время было насыщено какой-то ошеломительной музыкой, она проходила сквозь этого музыканта, и было видно, что он лепит «от фонаря», что попало, потому, что он не готовился. Он не играет заранее сочинённую музыку, он сам был этой музыкой! В конце концов, он начал подыгрывать себе ногой на рояле. – Это было искуснейшим образом, прямо так правым пальцем левой ноги. Это было так здорово, и мне так захотелось, чтобы мой сын стал джазменом!

К. ЛАРИНА: А кем стал наш сын?

М. МОСКВИНА: Наш сын стал издателем детской литературы.

К. ЛАРИНА: Вот, видите. Но он играет? Ты мучила его пианино?

М. МОСКВИНА: Никогда!

К. ЛАРИНА: Нет?

М. МОСКВИНА: Его вообще нельзя было ничем мучить, он сразу восставал против любого мучения. Он очень свободолюбивый человек. Но дело в том, что действительно всё это время, всё своё детство, он сочинял какие-то древние скандинавский саги, он сочинил симфонию «Ледовая пустошь». У него было несколько другое направление, но я толкала его в этот южный темперамент. Я сказала: «Сынок, ты должен стать джазменом, у тебя будет жизнь совершенно другая!». – И мы пошли в ДК «Москворечье». Как хороший знак, мы встретили саксофониста Чекасина, который, вы знаете, играет на двух саксофонах, и вообще это профессор консерватории, как и тот музыкант, который играл на рояле, Михаил Альперин. – Он тоже сейчас профессор консерватории в Осло. Между прочим, мы всех этих музыкантов встретили там, всех их я записала, и со всеми мы разговаривали. И Сережа видел этих всех музыкантов, и мне так хотелось, чтобы он поступил, но эта женщина, которая принимала в джазовую студию, вдруг стала играть «Во поле берёзка стояла…».

К. ЛАРИНА: (Смеётся).

М. МОСКВИНА: И она сказала: «Повтори», и он запел… Она сказала: «У тебя нет слуха, ты не подходишь». Какие мы шли печальные… И вот в на этом диске, друзья мои, который сейчас вам будет посылаться в подарок, и который вы тоже сможете увидеть и послушать, там в середине этого рассказа, когда мы выходим из этой джазовой студии, я рассказывают эту историю, там даётся такой… (Напевает третью часть Сонаты №2 Фредерика Шопена, известную так же, как «Похоронный марш»).

К. ЛАРИНА: (Смеётся).

М. МОСКВИНА: И мы были так опечалены. А собака-то наша, собака: она встретила нас радостью, ликованием! Наша собака, у нас был английский сеттер Лаки, он и стал прообразом собаки вот в этой книге, правда, тут такса. И пёс встретил нас, и всем своим видом показал, что джаз это не музыка, джаз это состояние души.

К. ЛАРИНА: Дайте мне диск, пожалуйста.

М. МОСКВИНА: Возьми, Ксения.

К. ЛАРИНА: Дайте мне, скорее!

М. МОСКВИНА: Возьми этот диск, Ксения! (Смеётся).

К. ЛАРИНА: Да, да. Я просто хочу описать, что на обложке как раз изображена собака, которая поёт песню под аккомпанемент маленького саксофониста, темнокожего.

М. ПЕШКОВА: Да.

К. ЛАРИНА: И вокруг в небеса уплывают замечательные ноты.

М. МОСКВИНА: Только в небеса!

К. ЛАРИНА: Прекрасно! Значит это «Контент Медиа», — я должна назвать всё-таки компанию, которая всё это сделала. Спасибо за то, что возникла эта идея и возможность, и второе, спасибо за то, что мы можем это разыграть. Тороплюсь, Мариночка, потому, что у нас осталось десять минут до конца эфира, а нам нужно задать вопросы и отдать скорее.

М. МОСКВИНА: Да-да-да, конечно! Давайте мы сделаем так, что необязательно прямо сию секунду отвечать, может, по ходу дела будут возникать ответы.

К. ЛАРИНА: Да.

М. МОСКВИНА: Но я очень прошу назвать великих джазовых исполнителей. Если кто-то знает из ребят, из взрослых, неважно, потому, что моя книга «Собака любит джаз», она рассчитана на любые возрасты, абсолютно на любые! Для стариков, новорождённых, взрослых, детей, даже для деревьев и животных.

К. ЛАРИНА: Ну, давайте мы буквально три звонка сейчас примем.

М. МОСКВИНА: Давайте.

К. ЛАРИНА: Каких джазовых музыкантов вы знаете? Великих!

М. МОСКВИНА: Великих!

К. ЛАРИНА: Алло, здравствуйте! Наушники оденьте.

М. МОСКВИНА: Ага.

К. ЛАРИНА: Алло.

СЛУШАТЕЛЬ-1: Алло.

К. ЛАРИНА: Да.

СЛУШАТЕЛЬ-1: Алексей Козлов.

М. МОСКВИНА: Правильно!

К. ЛАРИНА: Да. Ну, хорошо.

М. МОСКВИНА: Давай, чего ещё хочешь сказать?

СЛУШАТЕЛЬ-1: И Бутман.

М. МОСКВИНА: Бутман, отлично.

К. ЛАРИНА: Игорь Бутман. Ещё есть и Олег Бутман, мы узнали. Брат его.

М. МОСКВИНА: О!

К. ЛАРИНА: Да. А тебя как зовут?

СЛУШАТЕЛЬ-1: Вика из Бутово.

К. ЛАРИНА: Вика из Бутово, а ты играешь на чём нибудь?

СЛУШАТЕЛЬ-1: На пианино.

К. ЛАРИНА: На пианино, молодец!

М. МОСКВИНА: Молодец.

К. ЛАРИНА: Вик, спасибо тебе, телефон записали. Кто нам ещё чего скажет? Алло. Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ-2: Алло.

К. ЛАРИНА: Да.

СЛУШАТЕЛЬ-2: Одну секунду, сейчас ребёнка дам.

К. ЛАРИНА: Давайте.

СЛУШАТЕЛЬ-2: Даю, даю ребёнка. – Ребёнок!

К. ЛАРИНА: Ребёнок…

СЛУШАТЕЛЬ-2: Ребёнок, скажи, что ты знаешь Пола Десмонда и Дейв Брубека. (Смеётся).

РЕБЁНОК: А кто это?

К. ЛАРИНА: А кто это! (Смеётся). Папа, нам тебя достаточно.

М. МОСКВИНА: Папа, получайте «Собака любит джаз».

К. ЛАРИНА: Папа, скажите, кого вы там любите?

ПАПА: Десмонд.

РЕБЁНОК: Десмонд.

К. ЛАРИНА: Так, и второй кто?

ПАПА: Ну, она ещё Дейва Брубека знает.

К. ЛАРИНА: Ну, прекрасно! А как папу зовут?

ПАПА: Сергей.

К. ЛАРИНА: Сергей, всё.

М. МОСКВИНА: Серёга, получай «Моя собака любит джаз»!

К. ЛАРИНА: Да.

М. МОСКВИНА: Слушайте, тоже одна маленькая история про моего ребёнка, когда он только начал говорить, первое его слово было «абба», а тогда был знаменитый ансамбль «Абба». И бабушка его, моя мама говорила: «Серёжа, какой твой любимый ансамбль?», и он отвечал всегда «Абба». И это было просто цирковой номер!

К. ЛАРИНА: (Смеётся).

М. МОСКВИНА: Так же и сейчас, вот этот Серёга подучил своего ребёнка.

К. ЛАРИНА: Алло, здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ-3: Алло. Луи Армстронг.

М. МОСКВИНА: Конечно!

К. ЛАРИНА: Прекрасно! Как зовут вас?

СЛУШАТЕЛЬ-3: Оля.

К. ЛАРИНА: Олечка. Отлично! Спасибо! И ещё. Алло, здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ-4: Здравствуйте!

К. ЛАРИНА: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ-4: Сейчас ребёнок ответит.

К. ЛАРИНА: Давайте ребёнка.

РЕБЁНОК: Алло.

К. ЛАРИНА: Да.

РЕБЁНОК: Гершвин.

К. ЛАРИНА: Гершвин! Молодец!

М. МОСКВИНА: Точно! Композитор замечательный!

К. ЛАРИНА: Как тебя зовут?

РЕБЁНОК: Миша.

М. МОСКВИНА: Миша, ты просто супер! Ты ответил всё правильно!

К. ЛАРИНА: Молодец, спасибо! Ну, и ещё давайте. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ-5: Здравствуйте!

К. ЛАРИНА: Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ-5: Никогда не забуду концерт Би Би Кинга, когда он приезжал в 79-м года в нашу страну.

К. ЛАРИНА: Прекрасно!

М. МОСКВИНА: А в 71-м на Дюке Эллингтоне были?

СЛУШАТЕЛЬ-5: Я был тогда очень маленьким. (Смеётся).

М. МОСКВИНА: Малыш, ну-ну-ну.

К. ЛАРИНА: Как зовут вас?

СЛУШАТЕЛЬ-5: Меня зовут Иаков Рафаилович.

К. ЛАРИНА: Спасибо, Иаков Рафаилович. Вы тоже у нас победитель.

М. ПЕШКОВА: На Дюке была я.

К. ЛАРИНА: Ну, и последний ещё. Алло, здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ-6: Рей Чарльз.

М. МОСКВИНА: Рей Чарльз! Правильно!

К. ЛАРИНА: Ну, подходит?

М. МОСКВИНА: Подходит!

К. ЛАРИНА: Подходит! Слава тебе, Господи! Даже не буду спрашивать, как вам всех зовут, вас очень много там. Записали ваш телефон.

М. МОСКВИНА: Главное, что мы знаем, как зовут Рей Чарльза.

К. ЛАРИНА: Да. Ну, хватит тебе?

М. МОСКВИНА: Ну, конечно! Хватит!

К. ЛАРИНА: Хорошо.

М. МОСКВИНА: Ну, давайте ещё вспомним Каунта Бейси, Бени Гудмана, Джона Колтрейна, Диззи Гиллеспи, Элла Фицджеральд. – Люди, этих людей нужно знать, слушать, всё время радоваться их музыке. Всех призываю!

К. ЛАРИНА: А ещё будет вопрос? Или хватит?

М. МОСКВИНА: Подождите, я сейчас должна спеть песню.

К. ЛАРИНА: Уже сейчас? А может в конце споём? Осталось-то всего ничего, или сейчас споём?

М. МОСКВИНА: Нет, пожалуйста. Давайте мы сейчас споём песню, вот я сейчас спою вживую, без «фанеры».

К. ЛАРИНА: А! Всё, я выключаю. Давай.

М. МОСКВИНА: Я спою песню на слова Сергей Махотина «Летний вечер».

К. ЛАРИНА: Давай.

М. МОСКВИНА: Подпеваем все мне.

К. ЛАРИНА: Давай.

М. МОСКВИНА:

«Я сегодня сам не свой, Потому что вдруг Я открыл, что я — живой И живой — мой друг.

Засмеялись вдруг глаза У живого пса, И живая стрекоза Взмыла в небеса.

Ветер веткой зашуршал И лизнул в лицо. За рекою конь заржал, И мышонок пробежал В норку под крыльцо.

На траву ложится тень, Гаснут облака Я шепчу: — До завтра, день, Ветер, лес, река…».

К. ЛАРИНА: Как хорошо быть свободным и делать, что хочешь.

М. МОСКВИНА: О да!

К. ЛАРИНА: Хоть пой, хоть пиши, хоть рисуй!

М. МОСКВИНА: Наконец-то Ксения это поняла! Поняла!

К. ЛАРИНА: Какое счастье вообще! Марина, спасибо тебе, друг!

М. МОСКВИНА: (Смеётся). Ой, ребята, ну что вы.

К. ЛАРИНА: Мне хочется ещё отдать пластиночки. Давай ещё чего-нибудь попросим сделать.

М. МОСКВИНА: Давай. Я сейчас скажу.

К. ЛАРИНА: Давай.

М. МОСКВИНА: Вы знаете, у меня есть очень любимая книга моего прекрасного, любимого писателя Алана Маршала, она называется «Я умею прыгать через лужи». Мне бы очень хотелось, чтобы вы ответили на мой философский вопрос в двух словах: о чём эта книга? Тот, кто читал, сможет ответить даже в одном слове. Попробуйте. Алан Маршал «Я умею прыгать через лужи». О чём эта книга?

К. ЛАРИНА: Ну, если вы не читали, вы можете подумать. «Как вы думаете, о чём эта книга?» — можно так спросить?

М. МОСКВИНА: Ну, в общем, вполне даже можно, но хорошо бы её прочитать. А если вы не читали, вы её прочитайте обязательно, я вам советую!

К. ЛАРИНА: Алло.

СЛУШАТЕЛЬ-7: Алло, здравствуйте!

К. ЛАРИНА: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ-7: Это Максим звонит.

К. ЛАРИНА: Да, Максим.

МАКСИМ: Я читал в детстве эту книгу. И если мне не изменяет память, там о мальчике, который преодолевал трудности, который просто совершил жизненный подвиг.

М. МОСКВИНА: Молодец!

К. ЛАРИНА: Максим, спасибо!

М. ПЕШКОВА: Мальчик был на костылях.

К. ЛАРИНА: Да.

М. МОСКВИНА: В общем, чудесно ты ответил! О мужестве эта книга, она тоже в какой-то степени джазовая. Мы ведь всю передачу говорим о джазе. Теперь у меня есть совершенно любимейший писатель Виктор Драгунский. Скажите, пожалуйста, как называется его рассказ про светлячка.

К. ЛАРИНА: Что такое светлячок?

М. МОСКВИНА: Да.

К. ЛАРИНА: Чем отличается от других насекомых.

М. МОСКВИНА: Нет-нет-нет, как называется рассказ.

К. ЛАРИНА: Ну, собственно говоря, он так и называется. Чем он отличается от других насекомых? – Ответ и есть название рассказа.

М. МОСКВИНА: Ксень, ты немножко приземляешь этот вопрос.

К. ЛАРИНА: (Смеётся). Алло, здравствуйте!

СЛУШАТЕЛ-8: Алло.

К. ЛАРИНА: Да.

СЛУШАТЕЛ-8: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Да.

СЛУШАТЕЛ-8: Он живой и светит.

К. ЛАРИНА: Ну, действительно!

М. МОСКВИНА: Умница, молодец!

К. ЛАРИНА: Спасибо!

М. МОСКВИНА: И ещё последний вопрос.

К. ЛАРИНА: Да.

М. МОСКВИНА: Вот эта книга, которая вышла у меня сейчас, «Радио Москвина», — я нарисовала там сама свои иллюстрации, портреты людей, с которыми я встречалась. Назовите писателей, которые рисовали свои книги. Или художников, которые писали свои книги.

К. ЛАРИНА: Парочку, да. Художники, которые пишут книжки, или писатели, которые рисуют картинки. Есть такие люди в вашей памяти? Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ-9: Алло. Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Да. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ-9: Это может Льюис Кэрролл.

К. ЛАРИНА: Отлично, конечно! Молодец! Как тебя зовут?

СЛУШАТЕЛЬ-9: Лена.

К. ЛАРИНА: Лен, спасибо!

М. МОСКВИНА: Давайте я добавлю: Юрий Коваль, Сетон Томпсон, Чарушин, Экзюпери.

К. ЛАРИНА: А вот художники, которые писали книги. Виктор Сутеев, наверно.

М. МОСКВИНА: Леонид Тишков.

К. ЛАРИНА: Леонид Тишков. А Виктор Чижиков пишет тексты?

М. МОСКВИНА: Пишет.

К. ЛАРИНА: Конечно!

М. МОСКВИНА: Виктор Чижиков и пишет тексты, и великолепно рассказывает.

К. ЛАРИНА: Марин, ну, всё.

М. МОСКВИНА: Заводи.

К. ЛАРИНА: Всё, конец.

М. МОСКВИНА: Да.

К. ЛАРИНА: Нет, начало!

М. МОСКВИНА: Это только начало!

К. ЛАРИНА: Начало! Спасибо тебе!

echo.msk.ru

Читать онлайн Моя собака любит джаз страница 2

Стройная красавица с длинным носом сидела у пианино и выжидательно глядела на нас с Китом.

— Я хочу в джаз!

Я выпалил это громко и ясно, чтобы не подумали, что я мямля. Но Наина Петровна указала мне на плакат. Там было написано: «Говори вполголоса».

А я не могу вполголоса. И я не люблю не звенеть ложкой в чае, когда размешиваю сахар. Приходится себя сдерживать, а я этого не могу.

— Собаку нельзя, — сказала Наина Петровна.

— Кит любит джаз, — говорю. — Мы поем с ним вдвоем.

— Собаку нельзя, — сказала Наина Петровна.

Вся радость улетучилась, когда я закрыл дверь перед носом у Кита. Но необыкновенная судьба, которую прошляпил дядя Женя, ждала меня. Я сел на стул и взял в руки гитару.

Мне нравится петь. И я хочу петь. Я буду, хочу, я хочу хотеть! Держитесь, Наина Петровна — «говори вполголоса, двигайся вполсилы»! Сейчас вы огромное испытаете потрясение!..

Наина стояла, как статуя командора, и я не мог начать, хоть ты тресни! Чтобы не молчать, я издал звук бьющейся тарелки, льющейся воды и комканья газеты…

— Стоп! — сказала Наина Петровна.

Руки у нее были холодные, как у мороженщицы.

— «Во по-ле бе-ре-зка сто-я-ла…» — спела она и сыграла одним пальцем. — Повтори.

— «Во по-ле бе-ре…»

— Стоп, — сказала Наина Петровна. — Утебя слуха нет. Ты не подходишь.

Кит чуть не умер от радости, когда меня увидел.

«Ну?!! Андрюха? Джаз? Да?!!» — всем своим видом говорил он и колотил хвостом.

Дома я позвонил дяде Жене.

— У меня нет слуха, — говорю. — Я не подхожу.

— Слух! — сказал дядя Женя с презрением. — Слух — ничто. Ты не можешь повторить чужую мелодию. Ты поешь, как НИКТО НИКОГДА до тебя не пел. Это и есть настоящая одаренность. Джаз! — сказал дядя Женя с восторгом. — Джаз — не музыка. Джаз — это состояние души.

— «Во по-ле бе-ре-зка сто-я-ла…» — запела, положив трубку. — «Во по-о-ле…»

Я извлек из гитары квакающий звук. Взвыл Кит. На этом фоне я изобразил тиканье часов, клич самца-горбыля, крики чаек. Кит — гудок паровоза и гудок парохода. Он знал, как поднять мой ослабевший дух. А я вспомнил, до чего был жуткий мороз, когда мы с Китом выбрали друг друга на Птичьем рынке.

— «ВО ПО-ЛЕ!!!»

Из мухи радости мы раздули такого слона, что с кухни примчалась бабушка.

— Умолкните, — кричит, — балбесы!

НО ПЕСНЯ ПОШЛА, и мы не могли ее не петь.

…Дядя Женя удалял больному гланды. И вдруг услышал джаз.

— Джаз передают! — воскликнул он. — Сестра! Сделайте погромче!

— Но у нас нет радио! — ответила медсестра.

…Вчерашний музыкант заваривал новый пакетик чая, когда ему в голову пришла отчаянная мысль: сыграть «горячее» соло на саксофоне под паровозный, нет, лучше пароходный гудок!!!

…А в Новом Орлеане «король джаза» — негр — ну просто совершенно неожиданно для себя хриплым голосом запел:

— «Во по-ле березка стояла! Во поле кудрявая стояла!..»

И весь Новый Орлеан разудало грянул:

«Лю-ли, лю-ли; сто-я-ла!!! Лю-ли, лю-ли, сто-я-ла!»

О, швабра, швабра, где моя любовь?

Я сейчас открыл только что — я могу под голову положить ногу.

Я так увлекся этим занятием, даже не заметил, как к нам домой явился учитель по рисованию Василий Васильевич Авдеенко.

— Ваш сын, — услышал я, — на уроке постоянно рисует чудовищ.

— А надо что? — испуганно спросила мама.

— Букет ромашек с васильками, — ответил ей Василий Васильевич. — Я ставил им сухой початок кукурузы, пластмассовые фрукты в блюде, гипсовый шар… Я задавал парад на Красной площади», «уборку урожая», «портрет вождя кубинской революции». А он — чудовищ да чудовищ! У вас благополучная семья?

— Благополучная, — сказала мама.

— А Антонов — желанный ребенок?

— Желанный, — сказала мама. — Да вы проходите! Мы как раз садимся обедать.

Сидим: я, папа, Василий Васильевич — и ждем. Ждать маминого обеда можно сутки. Папа говорит:

— Люся, Люся! Мы не такие долгожители, чтобы тратить четыре часа на обед…

— Холодная закуска! — объявила мама. — Салат с крабовыми палочками. Кто-то крабовые палочки выел, — предупредила она. — Остался один лук.

Перешли к супу. Папа съел три ложки и закричал:

— Фу! Не могу есть такой суп. Это похоже на национальное блюдо, только неизвестно, какой нации.

— Если вы будете меня критиковать, — обиделась мама, — я засну летаргическим сном. Буду лежать и спать и ничего не делать по хозяйству. А ты, Михаил, ни на ком не сможешь жениться, ведь я-то буду жива!..

На второе она приготовила курицу. Курица у нее вся в перьях. Тушеная курица в очень больших перьях.

— Все! — закричал папа. — Вожделение сменилось отвращением. Тут можно с голоду умереть среди еды. Кстати, мой папа развелся с моей мамой только из-за того, что она недосаливала!

— Твой папа, — сказала мама, — очень любил отмораживать холодильник.

— Вот он простудился, заболел и умер, — говорит папа.

— Я хочу быть японским отшельником, — сказала мама.

— А я люблю невкусно поесть, — говорю я. — Я приспосабливаюсь к невкусной пище, к плохому воздуху, чтоб если что — я был готов.

— И мне нравится ваша кухня, — вдруг вымолвил Василий Васильевич.

Он казался толстяком среди нас. Мы все суховатые, голубоватого цвета, как бабушки обветшалые.

— Понимаете, — говорит, — люди в пищу стараются употреблять то, что устоялось веками. Русские любят пареное, другие национальности любят рыбу. Но я ценю эксперимент во всем. Даже в такой рискованной области, как кулинария.

— Я тоже так считал, — крикнул папа, — пока у меня фигура не стала, как у какой-то букашки!

— Я тебе изменю меню, — пообещала мама.

— Не слушайте никого, — сказал Василий Васильевич. — Когда человек ест вашу пищу, его ничто не может остановить, даже целящийся из револьвера бандит.

— Да у нее образ жизни грудного ребенка! — крикнул папа.

— Люблю теплый семейный круг, — Василий Васильевич встал из-за стола. — Это немного похоже на рай.

— Я хочу быть старой джазовой певицей, — сказала мама.

Через два дня он позвонил нам по телефону.

— Я простудил шею, — произнес он слабым голосом. — И снаружи. И изнутри. Аспирин!!!

Аспирин!!! Аспирин… — Василий Васильевич пробормотал адрес и повесил трубку.

А мы — я и папа — отправились его навещать. Он встретил нас в полумраке со щетиной на щеках. Окно занавешено. Света не зажег. Картины у него — приключения какого-то Пэрдо, который живет в военных лагерях.

Папа говорит:

— Это вы сами нарисовали?

— Сам.

— Красиво! — сказал папа.

Василий Васильевич пожал ему руку:

— Вы единственный, кто понимает меня, — сказал он.

Папа молча натер ему шею скипидаром. Потом мы немного посидели у окна, глядя, как зажигаются звезды. Я спел им две песни собственного сочинения: «Наша жизнь — сплошная горечь» и «О, швабра, швабра, где моя любовь?»

Василий Васильевич обнял меня и прижал к своей груди.

— Не беда, что ты двоечник, Антонов, — сказал он. — Поэту не нужна математика. Поэту вообще ничего не нужно: все остальное — только заботы — история, природоведение, русский…

Когда мы уходили, папа спросил:

— Вам правда нравится, как готовит моя Люся? Кроме шуток?

— Нет, — ответил Василий Васильевич. — Но я почувствовал к ней такую симпатию! Я никогда не скажу ей ничего неприятного, хотя я очень привередлив в еде.

— Но послушайте, — зашептал папа с горящим взором. — Девять лет я прошу ее не резать ножом, который дает ржавый запах. У нее нос не работает совсем, а у меня нюх, как у английского сеттера. Нет, она все равно будет резать вонючим ножом, доводя меня до исступления.

— Тут надо что? — Василий Васильевич сделал огромную паузу. — Унять обоняние.

Вскоре он выздоровел, и мы пригласили его к нам в Уваровку. Еще было только начало сентября, он бродил по огороду, высматривая, как живут в палых листьях жабы, и со счастливой улыбкой в мисочку собирал черноплодную рябину.

— Надо замотаться шарфом, — посоветовал ему папа, — у вас очень шея, Василий Васильевич, уязвимое место.

— Он нарочно терзает нам сердце, — сказала мама и вынесла на крыльцо шарф.

А он сиял и прямо на дереве щупал, не срывая, антоновские яблоки.

— Нет ничего прекраснее, — говорил он, — вида зреющих яблок!

— А зреющих слив? — спрашивал из окна папа.

— Ничего!

— А зреющих груш?

— Тоже нет!

— А камыша в болоте?

— Нет ничего прекраснее всего этого! — отвечал Василий Васильевич.

Потом мы варили картошку и ели ее с чесноком.

— Чеснок я делаю так, — рассказывала мама, — чищу зубы, споласкиваю рот одеколоном, жую чеснок и выкладываю его в готовое блюдо.

dom-knig.com

Читать онлайн электронную книгу Моя собака любит джаз - Моя собака любит джаз бесплатно и без регистрации!

Для меня музыка – это всё. Только не симфоническая, не «Петя и волк». Я её не очень. Я люблю такую, как тогда играл музыкант на золотом саксофоне.

Мы с моим дядей Женей ходили в Дом культуры. Он врач-ухогорлонос. Но для него музыка – это всё. Когда в Москву приехал один король джаза – негр, все стали просить его расписаться на пластинках. А у дяди Жени пластинки не было. Тогда он поднял свитер, и на рубашке фломастером король джаза поставил ему автограф.

А что дядя Женя творил на концерте в Доме культуры! Свистел, кричал, аплодировал! А когда вышел музыкант в соломенном шлеме, зелёных носках и красной рубашке, дядя Женя сказал:

– Ну, Андрюха! Толстое время началось.

Я сначала не понял. А как тот отразился, краснозолотой, в чёрной крышке рояля! Как начал разгуливать по залу и дуть, дуть напропалую в свой саксофон!.. Сразу стало ясно, что это за «толстое» время.

Зрители вошли в такой раж, что позабыли все приличия. Вытащили дудки, давай дудеть, звенеть ключами, стучать ногами, у кого-то с собой был пузырь с горохом!

Музыкант играл как очумевший. А я всё хотел и хотел на него смотреть. Там всё про меня, в этой музыке. То есть про меня и про мою собаку. У меня такса, его зовут Кит. Я за такую собаку ничего бы не пожалел. Она раз пропала – я чуть с ума не сошёл, искал.

– Представляешь? – говорит дядя Женя. – Он эту музыку прямо на ходу сочиняет. Всё «от фонаря». Лепит что попало!

Вот это по мне. Веселиться на всю катушку. Самое интересное, когда играешь и не знаешь, что будет дальше. Мы с Китом тоже – я бренчу на гитаре и пою, а он лает и подвывает. Всё без слов – зачем нам с Китом слова?

– И у меня были задатки, но их не развивали, – сказал дядя Женя. Он стоял в очках, в галстуке, с портфелем-дипломатом.

– Я в школе, – говорит, – считался неплохим горнистом. Я мог бы войти в первую десятку страны по трубе.

– А может, и в первую пятерку, – сказал я.

– И в первую тридцатку мира!

– А может, и в двадцатку, – сказал я.

– А стал простой ухогорлонос.

– Не надо об этом, – сказал я.

– Андрюха! – вскричал дядя Женя. – Ты молодой! Учись джазу! Я всё прошляпил. А тебя ждёт необыкновенная судьба. Здесь, в Доме культуры, есть такая студия.


Дядино мнение совпадало с моим: джаз – подходящее дело. Но вот в чём загвоздка – я не могу петь один. Неважно кто, даже муха своим жужжанием может скрасить моё одиночество. А что говорить о Ките? Для Кита пение – всё! Поэтому я взял его с собой на прослушивание.

Кит съел полностью колбасу из холодильника и шагал в чудесном настроении. Сколько песен в нас с ним бушевало, сколько надежд!

В Доме культуры навстречу нам шёл вчерашний музыкант без саксофона, с чашкой воды. Он наклонился и дружески похлопал Кита по спине. При этом у него из кармана выпал пакетик чая с ниткой.

Кит дико не любил, когда его так похлопывают, но от музыканта стерпел. Правда, мигом уничтожил пакетик чая. Он вообще всё всегда поедал на своём пути. Но делал это не злобно, а жизнерадостно.

Я спросил:

– Где тут принимают в джаз?

– Прослушивание в третьей комнате, – ответил музыкант.

На двери висела табличка: «Зав. уч. частью Наина Петровна Шпорина». Я постучал. Я так волновался раз в жизни, когда Кит изжевал и проглотил галошу. Я чуть с ума не сошёл, всё думал: переварит он её или нет?

Стройная красавица с длинным носом сидела у пианино и выжидательно глядела на нас с Китом.

– Я хочу в джаз!

Я выпалил это громко и ясно, чтобы не подумали, что я мямля. Но Наина Петровна указала мне на плакат. Там было написано: «Говори вполголоса».

А я не могу вполголоса. И я не люблю не звенеть ложкой в чае, когда размешиваю сахар. Приходится себя сдерживать, а я этого не могу.

– Собаку нельзя, – сказала Наина Петровна.

– Кит любит джаз, – говорю. – Мы поём с ним вдвоём.

– Собаку нельзя, – сказала Наина Петровна.

Вся радость улетучилась, когда я закрыл дверь перед носом у Кита. Но необыкновенная судьба, которую прошляпил дядя Женя, ждала меня. Я сел на стул и взял в руки гитару.

Мне нравится петь. И я хочу петь. Я буду, хочу, я хочу хотеть! Держитесь, Наина Петровна – «говори вполголоса, двигайся вполсилы»! Сейчас вы огромное испытаете потрясение!..

Наина стояла, как статуя командора, и я не мог начать хоть ты тресни! Чтобы не молчать, я издал звук бьющейся тарелки, льющейся воды и комканья газеты…

– Стоп! – сказала Наина Петровна. Руки у неё были холодные, как у мороженщицы. – «Во по-ле бе-рё-зка сто-я-ла…» – спела она и сыграла одним пальцем. – Повтори.

– «Во по-ле бе-рё…»

– Стоп, – сказала Наина Петровна. – У тебя слуха нет. Ты не подходишь.

Кит чуть не умер от радости, когда меня увидел. «Ну?!! Андрюха? Джаз? Да?!!» – всем своим видом говорил он и колотил хвостом.

Дома я позвонил дяде Жене.

– У меня нет слуха, – говорю. – Я не подхожу.

– Слух! – сказал дядя Женя с презрением. – Слух – ничто. Ты не можешь повторить чужую мелодию. Ты поёшь как НИКТО НИКОГДА до тебя не пел. Это и есть настоящая одарённость. Джаз! – сказал дядя Женя с восторгом. – Джаз – не музыка. Джаз – это состояние души.

– «Во по-ле бе-рё-зка сто-я-ла…» – запел я, положив трубку. – «Во по-о-ле…»

Я извлёк из гитары квакающий звук. Взвыл Кит. На этом фоне я изобразил тиканье часов, клич самца-горбыля, крики чаек. Кит – гудок паровоза и гудок парохода. Он знал, как поднять мой ослабевший дух. А я вспомнил, до чего был жуткий мороз, когда мы с Китом выбрали друг друга на птичьем рынке.

– «ВО ПО-ЛЕ!!!»

Из мухи радости мы раздули такого слона, что с кухни примчалась бабушка.

– Умолкните, – кричит, – балбесы!

Но ПЕСНЯ ПОШЛА, и мы не могли её не петь.

…Дядя Женя удалял больному гланды. И вдруг услышал джаз.

– Джаз передают! – воскликнул он. – Сестра! Сделайте погромче!

– Но у нас нет радио! – ответила медсестра.

…Вчерашний музыкант заваривал новый пакетик чая, когда ему в голову пришла отчаянная мысль: сыграть «горячее» соло на саксофоне под паровозный – нет, лучше пароходный, гудок!!!

…А в Новом Орлеане король джаза – негр – ну просто совершенно неожиданно для себя хриплым голосом запел:

– «Во по-ле березка стояла! Во поле кудрявая стояла!..» И весь Новый Орлеан разудало грянул:

«Лю-ли, лю-ли, сто-я-ла!!! Лю-ли, лю-ли, сто-я-ла!!!»


librebook.me

Читать онлайн Моя собака любит джаз страница 9

А я отвечал:

— Давайте посвистим. Вы можете свистеть космическим свистом? Как будто не вы, а кто-то свистит вам из космоса?

— Андрей, Андрей, — звал меня Владимир Иосифович, — у тебя с каллиграфией не все в порядке. Все буквы вкривь и вкось…

А я отвечал:

— Старина Билл, когда ты ешь печенье, у тебя совсем исчезает шея, особенно сзади.

— Я буду фиксировать все твои минусы поведения, — говорил Владимир Иосифович. — А станешь делать успехи, я награжу тебя памятным подарком.

А я отвечал:

— У меня песни хорошо идут. Какая-то мелодия нагрянет, и слова сыпятся, как горох. Слушайте мою песню, Владимир Иосифович.

«Шмакозявки»…

Хотите еще? Мне это нетрудно…

— Ой, не надо! — говорил Владимир Иосифович.

— А можно, я уйду сегодня пораньше?

— У тебя что, очень важное дело?

— Да.

— Какое?

— Пока еще не знаю.

— У меня такое чувство, — говорил Владимир Иосифович, — как будто я тащу из болота бегемота. Это уму непостижимо, — говорил он, — что существуют люди, которым неинтересно правописание безударных гласных!..

А у меня зуб начал сильно расти! То там был признак застоя, а теперь он стал сильно расти! И я прямо чувствую, как у меня волосы на голове растут! Почему человек все время должен быть в брюках или стоять на двух ногах?!!

— Ты весь ушел в себя, — тряс меня за плечо Владимир Иосифович. — Сам процесс вычисления стал для тебя тайной. Проверь, как ты написал слово «тетя»!

— «Цеца»…

— Ты очень невнимательный! — говорил Владимир Иосифович.

А сам даже не заметил, что у него прямо перед окном вбили в землю щит «Уязвимые места танка». Там был изображен танк в разрезе в натуральную величину и стрелочками указаны его слабые места.

Мы сидели у раскрытого окна, и я спросил:

— Отгадайте, что у вас нового?

— Где?

— Во дворе.

— Ничего, — ответил Владимир Иосифович. И мы, как обычно, отправились на кухню поесть бутербродов с приправой.

Это были редкие минуты, когда мы полностью понимали друг друга.

Только за едой я не засыпал, когда его видел. А он не предлагал мне пересмотреть всю мою жизнь для того чтобы выучить таблицу умножения.

Мы молча жевали приправу, принюхиваясь к южным травам, тоскуя о море, и, как говорится, «всеми фибрами своего чемодана» оба ощущали, как хорошо иной раз полодырничать.

Вдруг я заметил, что наша приправа уже не оранжевая, а серая, и поделился с Владимиром Иосифовичем своим наблюдением.

— Видно, она отсырела, — сказал он и высыпал ее на стол посушить.

А она как пошла расползаться! Он ее — в кучку, в кучку! А она — вж-ж-ж! — во все стороны. Я кричу:

— Владимир Иосифович, у вас есть микроскоп?

Он говорит:

— Нету.

— Как это в доме, — кричу я ему, — не иметь микроскопа?!

— Зачем он мне? — спрашивает.

Вместо ответа я вынул из кармана лупу — у меня ключи от квартиры и от почтового ящика прикреплены к лупе — и взглянул на приправу.

Это была кишащая масса каких-то невиданных прозрачных существ. Причем у каждого — пара клешней, шесть пар ног — волосатых — и усы!!!

— Мамочки родные… — сказал Владимир Иосифович. — Мамочки мои родные!..

С ним просто ужас что творилось. Жизнь микромира поразила его в самое сердце. Он стоял, вытаращив глаза с белыми ресницами, растерянный, как танк в разрезе…

— Андрей! — сказал он, когда я пришел к нему в следующий раз.

Он лежал на полу, такой задумчивый, в одних трусах.

— Что ты мне посоветуешь вначале купить — микроскоп или телескоп?..

Он разучил мою последнюю песню «Стучат пружины за окном, чаек попахивает салом» и распевал ее с утра пораньше, устроившись на подоконнике и свесив ноги во двор.

Когда я уходил, он говорил мне:

— В другой раз не опаздывай, Андрюха! Если я уж жду тебя, так уж жду!!!

А как-то однажды он вдруг помрачнел и спросил:

— Андрей, мы не умрем?

— Нет, — ответил я, — никогда!

Больше я его не видел. Он оставил наши места. Случилось это так. Рано утром я забежал к нему перед школой, звонил-звонил — не открывает. А соседка выглянула и говорит:

— Нет его, не звони. Ушел наш Иосич.

— Как ушел? — спрашиваю.

— Босиком. И с котомкой.

— Куда?

— По Руси.

Дул настоящий такой весенний ветер. Я бегом в школу. А там на доске прикноплен плакат: «Граждане! В вашем классе учится удивительный мальчик. Он «ча-ща» пишет через «я». Другого такого замечательного в целом мире не найти! Давайте все брать с него пример!» И подпись: «В. И. Лепин».

В тот день я выучил всю таблицу умножения. До позднего вечера я, как зверь, умножал и делил многозначные числа. Я целую тетрадь исписал словами: «час», «чаща», «площадь», «щастье»!..

Я получил все-все тройки и с блеском перешел в четвертый класс.

— Только не надо меня поздравлять, — говорил я своим. — Не надо, не надо, подумаешь, какое дело…

Но они поздравляли, обнимались, плакали и смеялись, пели и дарили подарки. Жалко, Владимир Иосифович не видел меня в этот торжественный момент!

А что я мог дать ему, кроме того, чтобы позвать в дали?


Путник запоздалый

Я сидел в шкафу — прятался от молний. Я боюсь молний. А тут как раз гроза. Сперва короткие вспышки. Грома не слышно. Потом как бревна покатились: «Бу-бух! Бах! Тр-рах!» Ветер, дождь!..

Вдруг звонок в дверь — длинный, громкий, так обычно звонят дети или милиционеры. Все пошли открывать: мама, папа, я выбрался из шкафа, такса Кит…

Глядим: чужой дядька во всем мокром — хоть выжми! И говорит:

— Я путник запоздалый. На улице непогода. Пустите переночевать.

Папа смутился, мама насупилась, я остолбенел. Один наш свирепый Кит встретил путника как родного.

— Меня зовут Автандил Эльбрусович, — сказал путник запоздалый, — фамилия Кубанишвили. Ночь застала меня в пути.

— Очень рад, — сказал папа как мог приветливо. — Снимайте свой плащ и шляпу и пойдемте пить чай. Надеюсь, вам у нас понравится.

Автандил Кубанишвили пожал руку папе. Потом он пожал руку мне.

— А это вам, — и он протянул маме пакет, ну, такой темно-зеленый, который, когда пассажирам плохо, выдают стюардессы в самолете. НО ЭТОТ ПАКЕТ БЫЛ ПОЛОН ЧЕРЕШНИ! Утром он вошел ко мне, свежий, утренний. Белые зубы, черная грудь, голубая майка с пристроченным ценником на плече. Загар очерчивал другие майки, — видно, совсем новую надел Автандил Эльбрусович майку в Москву! Длинные волосы были зачесаны зеленой гребенкой с пупочками. На черных брюках в серую полоску сиял оранжевый ремень.

— Все спишь, Андрюха?! — сказал он. — А я уже лудил, занимался жестяными работами. Возродил тарелку, которая тут у нас была крышкой от помойки, а теперь будет блюдом на торжественных обедах. Давайте вставать!.. — постучал он в комнату к родителям. — Позавтракаем, сыграем в шахматы, нарисуем картину…

— КАКУЮ КАРТИНУ??? — послышался из-за двери голос мамы.

— «Весна пришла»! — ответил Автандил Эльбрусович. — Или «Утро в горах»…

Я спросил:

— А что, вашего папу звали Эльбрус?

— Что значит «звали»? — воскликнул Автандил. — Эльбрус Кубанишвили — живой, всеми уважаемый торговец шнурками в Кутаиси. Неделю назад в районном конкурсе на самые голубые глаза он занял первое место!

Мой папа Миша, тоже в майке, прошествовал на кухню и вскричал:

— Люся! Автандил Эльбрусович приготовил завтрак!

Это была ни с чем не сравнимая яичница с двойным перевертышем. Он как почувствовал, что я не люблю жидкие желтки. Когда я гляжу на жидкий желток, мне кажется, он выпустит ножки и поползет.

— Однажды я в море потерял штаны, — рассказывал Автандил Эльбрусович, намазывая маслом хлеб всем по очереди. — У меня мощность прыжка очень большая. И очень большие купальные штаны. Представляете, — говорит, — как человек может испугаться, если мои штаны обовьются у него вокруг ноги!..

Тут мы заметили, что очень покраснел чайник. Папа хотел налить, но из носика посыпался один только пепел.

— Урон хозяйству какой! — сердито сказал папа. — Кто ж ставит на плиту пустой чайник?

— А вы живете у моря? — спрашивает мама.

В мамином голосе я уловил, что она не прочь была бы нанести Автандилу ответный визит — летом, на каникулы, со всеми нами.

— Да, — сказал Автандил Эльбрусович. — Всего в двух шагах от моря у меня есть маленький дом, очень большой.

— Ас кем вы живете, с семьей? — допытывалась мама.

— С орлом, — ответил Автандил.

И рассказал, что он у себя дома развел ужей — от мышей. Ужи быстро плодятся, и не успел он глазом моргнуть, как дом закишел ужами. Тогда он купил орла. Случайно. В ресторане у пожарных.

dom-knig.com

Читать онлайн Моя собака любит джаз страница 6

— Это когда человек, — объяснила мама, — каждый раз впадает в какую-нибудь дурь.

— Бескрылые личности! — сердито сказал папа. — Наш современник на утлых судах бороздит океаны, бросает вызов пикам и отрогам, летает на воздушных шарах, а вы сидите и не знаете, чем вам заняться.

— Я знаю, — сказала мама. — Ты, Михаил, будешь только рад, если я улечу на воздушном шаре.

— Необязательно великие свершения, — возразил папа. — Можно выбрать простое хобби — охота или рыбалка… Что-то доступное, легкое, чему радовалась бы душа.

Охота. Когда я закрываю глаза, мне снится не сон, а представление, как я бегу по поляне с Китом за оленями. У меня лассо, Мой пес — такса Кит — загоняет их в кучу. Я набрасываю одному на рога лассо и веду его домой — жить!..

Но и рыбалка увлекает меня. Я только не знаю, куда идти? С кем? Хорошо бы с папой!

— Итак, рыбалка! — сказал папа, потираяруки. — Вполне достойное хобби. Но, милые мои, хобби надо заниматься всерьез. Это работой можно заниматься шутя. А хобби требуетсерьезного отношения. Слушайте меня внимательно. Возьмем с собой воду. Пресную! Спички не забудь. Рюкзак. Мать пойдет с нами обязательно — запекать в глине лещей. Хотя неизвестно, — добавил папа, — будет у нас — нет удачная рыбалка. Надо бы опарышей!

— А их полно везде, — сказал я беззаботно.

— Городишь чепуху, — сердито сказал папа. — Опарыш — крайне редкий червь. А рыбы его любят — он белый и приятный.

— Встань пораньше, — сказала мама, — побрейся, спрыснись английским одеколоном — и на рынок за опарышем!

— Надо рано встать, — согласился папа. — Встанем часов в девять.

— Что?! — вскричал я. — В пять надо вставать!

— Мы — рыбаки начинающие, — сказал папа. — Имеем право встать попозже.

Я говорю:

— Попозже — это в семь тридцать!

— Какой, а? — обиделся папа. — Ему хобби выдумывают, а он вон какой!

И тут я заплакал. Я держался еле-еле. А они уже начали.

— Не хочу я никуда идти! — сказал я. — Все уже. Испортили все.

— Друзья! — сказал папа. — Не будем тратить драгоценное время общения на ссоры. Потому что жизнь есть радость! И отошел ко сну.

Какой-то ветер пустынный дул нам навстречу, когда мы выбрались на рыбалку, — ни жаркий, ни холодный. Такой в пустыне Гоби в порядке вещей.

Папа все утро был не в духе. Потому что не выспался. Он у нас когда выспится-то, производит впечатление человека, не спавшего дня два-три, а так — просто караул!

— Где пакет? — угрюмо говорит папа.

— Зачем тебе пакет? — ледяным голосом спрашивает мама.

— Плох тот рыбак, — сурово отвечает папа, — который, идя на рыбалку, даже не берет с собой пакет.

Пакет взяли, опарышей забыли. Глядим: на дороге лежит полбатона хорошей вареной колбасы. А неподалеку — большой батон хлеба. Наш дом издавна славится выбрасыванием продуктов из окна.

— Вот и наживка, — сказал папа. — Батонами будем манить.

Хорошо иметь хобби! Разве мы шли бы вместе — плечом к плечу — по оврагу, кишащему улитками! Мы так часто ссоримся. Даже опасность возникает, что мы все когда-нибудь станем по отдельности.

Два дня назад мне приснился карлик. Забегал вокруг меня, забегал, поднял с дороги часы, деревянные, нарисованные на палке, и говорит:

«Андрюха, пора!»

А еще спрашивает:

«Какого цвета?»

«Синий!» — говорю.

Он подхватил меня и понес — в синее небо, над синими горами. А папа, мааленький, с маленькой мамой стоят у подъезда и не знают, как быть…

В нашем овраге электрическая зона. Столбы-высоковольтки. К каждому столбу примыкает садовый участок. Но к этим садоводам опасно подходить. Их основная особенность — ток. За руку здороваются, и всех ударяет током.

Зато у нас — тех, кто ест их укроп и петрушку, — основная особенность — магнетизм. Ложку на грудь положим, и не падает.

— Не отставать! — кричит папа. — Не отставать! Если отстанете, то неизвестно, что с вами может случиться! — И он исчез в черном дыме горящей свалки.

— Папа! — кричу я.

— Твой папа не слышит тебя, — отвечает мне мама. — Ему дует ветер в уши, и шапка на нем надета.

Сколько разных вещей держит на себе Земля! Дома, разные горшочки, люстры, подушки, зеркала — даже невозможно перечислить! А океан!!! Какой он тяжелый! Но иногда ей становится легче, потому что в небо поднимаются самолеты.

— Люся! Люся! — Папа вынырнул из клубов дыма. — Я тебе платочек нашел!

— В платочках, Михаил, — отвечает мама, — ходят одни мули.

В этом — вся мама. Ей лишь бы поперечить! Сказала бы спасибо. А не хочешь сама носить платок, который тебе муж с такой любовью преподнес, подари его бабушке!..

Мы шли вспотевшие, замерзшие, дым свалки ел глаза. Я хотел подобрать бидон для рыбы, но папа не разрешил.

— Может быть, в нем яд был, — сказал папа.

— Очень у нас хобби опасное для жизни, — говорит мама. — Давайте лучше марки собирать…

— Поздно, Люся, — отвечал папа. — Хобби человеком выбирается один раз.

Было полпервого дня, когда мы достигли воды. Кит влез в реку с головой и начал нюхать дно. А мы стали искать удилище. Нашли, да кривое.

— Это не подходит, — говорит папа. — Рыбы испугаются, когда увидят.

— А это слишком тонкое, — сказал он. — Оно крупную рыбу не выдержит.

— Леска запуталась, — говорит папа. — Извечная проблема рыбака. Вместо того чтобы уже забрасывать удочки и таскать рыбу одну за другой, он сидит и распутывает самые невероятные узлы два часа. Еще у рыбака больной вопрос: это крючок обязательно в него должен впиться.

— Та-ак! — сказал папа. — Не будем ходить вдоль побережья — искать счастья рыбацкого, пусть счастье ищет нас. Главное, — сказал он, — поплевать на наживку. Главное в рыбалке — терпение, — сказал папа.

Сморщив лоб, он около часа простоял и просмотрел вдаль. Вдалеке плыла лодка, похожая на стручок гороха, и люди — две горошины.

— Главное, место поменять вовремя, — сказал папа. — Несчастливое на счастливое.

Сапоги чьи-то надеты на колы в реке — как будто человек упал, а брызг нету.

— Люся, Люся! — говорит папа. — Рыбалка у меня не вытанцовывается. А ведь я мужчина в расцвете лет. Что будет с нами в старости?

— Не беспокойся, папа, — говорю я. — Я буду вам помогать.

— А что ты будешь делать, сынок? — спрашивает мама.

— Улиток буду продавать. «Продаются хорошие, сочные улитки». На баночке напишу: «Улитка Умная». Ее обязательно купят. Что это, подумают, за такая Умная улитка. Придут домой и спросят: «Ну, чего ты там умеешь?» А она рожки вытянет, посмотрит и опять их втянет. А ночью — шебурш! шебурш!

— Ты куда пришел? — кричит мне папа. — Ты на рыбалку пришел! «Не насаживается хлеб!..» Это потому, что он черствый. А на бутербродах, — кричит он, — есть свежий хлебушек?

— На бутербродах есть, — отвечает мама.

— Тогда давайте есть бутерброды!.. — говорит папа.

— Вот это хобби — рыбалка! — говорит он, уписывая бутербродики. — Пришли, сели. Это какая река? Москва? А это кто? Утка или чайка?

Вот такой он у меня: живет одной ногой на земле, другой — в небе.

Мы устроились на бревнышке; волны, водоросли, прибой, водяные мухи, сейчас прямо раздевайся, ныряй да плыви.

Садилось солнце. На солнечном диске папиной рукой было нацарапано:

ЛЮСЯ + МИШA

И у нас был такой вид у всех, особенно у Кита, как будто мы разгадали смысл своей жизни.

Все мы инопланетяне на этой земле

Каждую субботу с воскресеньем я надеялся, что папа побудет дома. Мы будем болтаться по улицам, сходим в тир, покатаемся на водном велосипеде…

Но мой папа ничего этого не мог. Все воскресные дни напролет он ходил на курсы изучать летающие тарелки.

Случилось это так. Однажды он выбежал из комнаты и в своих черных кожаных шлепанцах заметался по квартире.

— Люся! — закричал он. — Люся! Где моитуристские ботинки?

— А что за спешка? — спрашивает мама.

— Я уезжаю!

— Куда?

— На Шамбалу! — говорит папа. — Это далекий горный край. Там живут космические пришельцы. Шамбала зовет меня.

— Ты в своем уме? — спрашивает мама.

— Я поливал цветок, — сказал папа. — И я его спросил: «Скажи, есть на свете Шамбала, люди не врут?» — И ОН НАКЛОНИЛСЯ! «А Шамбала меня зовет?» — Наклонился!!!

— Я сейчас врача вызову, — сказала мама.

— Не веришь?! — вскричал папа. — Идем, я тебе покажу!

Мы зашли в комнату, а из папиного шкафа все вынуто, и он на кучки раскладывает ледоруб нержавеющий, наш общий карманный фонарик, термос, чай, кипятильник, зубную пасту и зубную щетку.

Папа близко подвел нас к цветку — к ваньке мокрому на подоконнике, и он спрашивает у ваньки:

dom-knig.com

Рецензии на книгу «Моя собака любит джаз, или Жизнь и приключения милиционера Караваева (сборник)»

Есть истории, от которых ничего не стоит ждать, кроме юмора и обаятельного дурачества. Рассказы Марины Москвиной из сборника «Моя собака любит джаз» именно такие, ведь прежде всего они продолжают традицию Виктора Драгунского и его «Денискиных рассказов».

Марины Москвина — журналист, прозаик, путешественник, смелый и неуемный исследователь творчества. Она целых десять лет вела лекции по развитию творческих способностей и умению писать тексты в Институте Современного Искусства на факультете журналистики. На основе лекций у нее написано несколько книг, одна из которых обязательна к прочтению всем людям, стремящимся писать и творить — это «Учись видеть».

Ее детские рассказы признаны не только в России, но и во всем мире, ведь они награждены самой престижной премией детской литературы — Дипломом Ганса Христиана Андерсена. А кто ничего не слышал о Марине Москвиной, всё равно её знает, ведь это она написала сценарии к известным советским мультфильмам, один из которых незабываем, ведь он рассказывает о летающих крокодилах («Что случилось с крокодилом»).

В сборнике «Моя собака любит джаз» на самом деле скрывается не один, а целых два сборника рассказов.

Первый — «Жизнь и приключения милиционера Караваева» включает в себя забавные истории из жизни честного русского молодого милиционера, который сам их и написал. Караваев тот еще выдумщик и искатель приключений. Он, что барон Мюнхгаузен, попадает в непостижимые умом ситуации, но всегда выходит из них победителем. И каждый раз оказывается награжден начальством, правда до определенных пор — по традиции герои могут пасть, если на них накляузничать и донести.

Что только не предстоит расследовать милиционеру Караваеву: и найти бриллиантовое яйцо, украденное у Шейха, и отыскать последствия страшного взрыва в Сбербанке, и покорить Эверест, попутно влюбиться в индийскую принцессу, и даже помочь инопланетянам. Словом, с Караваевым не соскучишься, с ним можно смело вершить правосудие, не забывая всё время улыбаться.

А вот второй сборник под идентичным названием самой книги «Моя собака любит джаз» — это рассказы, за основу которых взята жизнь одной семьи, состоящих из мамы, папы и сына, то есть Марины Москвиной, ее супруга Леонида Тишкова и сына Серени. И его настоятельно рекомендовано читать семьям с тем же неуемным чувством жизнелюбия и жажды приключений.

Все рассказы Марины Москвиной о своей семье — подчас чистая выдумка, но в каждой выдумке есть доля правды. Хотя бы сами типажи героев и есть та самая правда. Один из самых сумасшедших по сюжету рассказов — «Фриц-найденыш», чем-то отдаленно напоминающий «Скеллига» английского сказочника Дэвида Алмонда. Марина Москвина рассказывает историю о том, как однажды в деревне в виду строительных работ был найден самый настоящий фриц, да не мертвый, а живой, просто впавший в летаргический сон и сохранивший свою былую молодость со времен второй мировой. Фантастический рассказ несет в себе глубинный смысл о том, как чувство юмора и жизнелюбие помогает мирить врагов, создавая не просто дружеские отношения, а самые настоящие семейные, ведь вся деревня Уваровка, относившаяся к фрицу холодно и враждебно впоследствии не могла с ним прощаться без слез, когда он уезжал на родину, в Германию.

Еще одним важным героем некоторых семейных рассказов является такса Кит. Его странствиям и приключениям посвящены рассказы «Моя собака любит джаз», «Блохнесское чудовище», «Единственный в Поднебесной». Истории о Ките, как и почти о каждом животном, без слез, смеха и умиления читать практически невозможно.

Полностью абсурдистские истории Марины Москвиной, в духе Даниила Хармса, по сути не несут в себе практически никакого смысла. Они о том как бывает, когда жизнь не буднична и не скучна, когда человек смотрит на вещи под иным углом, когда серости и единообразия не существует. О том, что жизнь есть самое удивительное чудо из всех возможных, а воображение — еще одно чудо, которое нужно использовать, абсолютно при любом раскладе и в ответ на любую проблему или сложность.

www.livelib.ru

Моя собака любит джаз

Есть истории, от которых ничего не стоит ждать, кроме юмора и обаятельного дурачества. Рассказы Марины Москвиной из сборника «Моя собака любит джаз» именно такие, ведь прежде всего они продолжают традицию Виктора Драгунского и его «Денискиных рассказов».

Марины Москвина — журналист, прозаик, путешественник, смелый и неуемный исследователь творчества. Она целых десять лет вела лекции по развитию творческих способностей и умению писать тексты в Институте Современного Искусства на факультете журналистики. На основе лекций у нее написано несколько книг, одна из которых обязательна к прочтению всем людям, стремящимся писать и творить — это «Учись видеть».

Ее детские рассказы признаны не только в России, но и во всем мире, ведь они награждены самой престижной премией детской литературы — Дипломом Ганса Христиана Андерсена. А кто ничего не слышал о Марине Москвиной, всё равно её знает, ведь это она написала сценарии к известным советским мультфильмам, один из которых незабываем, ведь он рассказывает о летающих крокодилах («Что случилось с крокодилом»).

В сборнике «Моя собака любит джаз» на самом деле скрывается не один, а целых два сборника рассказов.

Первый — «Жизнь и приключения милиционера Караваева» включает в себя забавные истории из жизни честного русского молодого милиционера, который сам их и написал. Караваев тот еще выдумщик и искатель приключений. Он, что барон Мюнхгаузен, попадает в непостижимые умом ситуации, но всегда выходит из них победителем. И каждый раз оказывается награжден начальством, правда до определенных пор — по традиции герои могут пасть, если на них накляузничать и донести.

Что только не предстоит расследовать милиционеру Караваеву: и найти бриллиантовое яйцо, украденное у Шейха, и отыскать последствия страшного взрыва в Сбербанке, и покорить Эверест, попутно влюбиться в индийскую принцессу, и даже помочь инопланетянам. Словом, с Караваевым не соскучишься, с ним можно смело вершить правосудие, не забывая всё время улыбаться.

А вот второй сборник под идентичным названием самой книги «Моя собака любит джаз» — это рассказы, за основу которых взята жизнь одной семьи, состоящих из мамы, папы и сына, то есть Марины Москвиной, ее супруга Леонида Тишкова и сына Серени. И его настоятельно рекомендовано читать семьям с тем же неуемным чувством жизнелюбия и жажды приключений.

Все рассказы Марины Москвиной о своей семье — подчас чистая выдумка, но в каждой выдумке есть доля правды. Хотя бы сами типажи героев и есть та самая правда. Один из самых сумасшедших по сюжету рассказов — «Фриц-найденыш», чем-то отдаленно напоминающий «Скеллига» английского сказочника Дэвида Алмонда. Марина Москвина рассказывает историю о том, как однажды в деревне в виду строительных работ был найден самый настоящий фриц, да не мертвый, а живой, просто впавший в летаргический сон и сохранивший свою былую молодость со времен второй мировой. Фантастический рассказ несет в себе глубинный смысл о том, как чувство юмора и жизнелюбие помогает мирить врагов, создавая не просто дружеские отношения, а самые настоящие семейные, ведь вся деревня Уваровка, относившаяся к фрицу холодно и враждебно впоследствии не могла с ним прощаться без слез, когда он уезжал на родину, в Германию.

Еще одним важным героем некоторых семейных рассказов является такса Кит. Его странствиям и приключениям посвящены рассказы «Моя собака любит джаз», «Блохнесское чудовище», «Единственный в Поднебесной». Истории о Ките, как и почти о каждом животном, без слез, смеха и умиления читать практически невозможно.

Полностью абсурдистские истории Марины Москвиной, в духе Даниила Хармса, по сути не несут в себе практически никакого смысла. Они о том как бывает, когда жизнь не буднична и не скучна, когда человек смотрит на вещи под иным углом, когда серости и единообразия не существует. О том, что жизнь есть самое удивительное чудо из всех возможных, а воображение — еще одно чудо, которое нужно использовать, абсолютно при любом раскладе и в ответ на любую проблему или сложность.

www.livelib.ru

Читать онлайн электронную книгу Моя собака любит джаз - Все мы инопланетяне на этой земле бесплатно и без регистрации!

Каждую субботу с воскресеньем я надеялся, что папа побудет дома. Мы будем болтаться по улицам, сходим в тир, покатаемся на водном велосипеде…

Но мой папа ничего этого не мог. Все воскресные дни напролёт он ходил на курсы изучать летающие тарелки.

Случилось это так. Однажды он выбежал из комнаты и в своих чёрных кожаных шлёпанцах заметался по квартире.

– Люся! – закричал он. – Люся! Где мои туристские ботинки?

– А что за спешка? – спрашивает мама.

– Я уезжаю!

– Куда?

– На Шамбалу! – говорит папа. – Это далёкий горный край. Там живут космические пришельцы. Шамбала зовёт меня.

– Ты в своём уме? – спрашивает мама.

– Я поливал цветок, – сказал папа. – И я его спросил: «Скажи, есть на свете Шамбала, люди не врут?» И ОН НАКЛОНИЛСЯ! «А Шамбала меня зовёт?» НАКЛОНИЛСЯ!!!

– Я сейчас врача вызову, – сказала мама.

– Не веришь?! – вскричал папа. – Идём, я тебе покажу!

Мы зашли в комнату, а из папиного шкафа всё вынуто, и он на кучки раскладывает: ледоруб нержавеющий, наш общий карманный фонарик, термос, чай, кипятильник, зубную пасту и зубную щётку.

Папа близко подвёл нас к цветку – к ваньке мокрому на подоконнике, и он спрашивает у ваньки:

– Ваня, Шамбала меня зовёт?

Тот не шелохнулся.

– Ну ответь мне, ответь, – стал упрашивать папа. – Ты же мне говорил…

В общем, когда он спросил несколько раз, ванька поклонился.

– Видели? Видели? – закричал папа. – При вас он ещё не очень. А когда мы с ним были одни…

– А где это расположено? – спрашивает мама.

– Горы Гималаи, страна Непал, – гордо и свободно отвечал папа. – Я звонил, узнавал – самолёт в семнадцать сорок.

– Самолёт – КУДА?

– В Катманду!

– Кто тебя там ждёт, в этой Катманду? – Мама встала у двери в прихожей. – Ты и языка-то не знаешь. Ни визы, ни валюты… С инопланетянами собирается встречаться! А у самого ум – как у ребёнка…

Короче, мы отговорили его. Папа плакал в семнадцать сорок, когда улетел самолёт. А наутро взял и записался на курсы изучения летающих тарелок.

Он совсем забросил нас, землян. Он раскрыл сердце космосу. И мы, папины близкие: я, мама и наша такса Кит, – посыпались из его сердца, как горох.

Он смотрел на нас равнодушными глазами, а когда я на даче опился парным молоком, он сказал безо всякого сочувствия:

– Ничего, такова жизнь. Приехал на курорт – погулял – заболел – выздоровел – сел в тюрьму – вышел – женился – поехал на курорт – умер.

Он прекратил добывать еду, позабыл дорогу в прачечную, год не брал в руки веник.

– Я уже не представляю себе папу метущим, – жаловалась мама, – а только мятущимся.

Если он смотрел телевизор и возникали помехи, папа говорил:

– Летающие тарелки пронеслись над Орехово-Борисовом в сторону Бирюлёва или Капотни.

Если мама просила его поискать в магазинах носки или ботинки, папа отвечал:

– Я ищу в жизни не ботинки и носки, а контакта с инопланетным разумом.

– Мы одиноки во Вселенной! – кричала на папу мама. – Мы без конца прощупываем космос и никого пока не нащупали!

А папа отвечал:

– Я смеюсь над тобой, Люся! Над твоими убогими представлениями о мире. Знаешь ли ты, что, когда художник рисовал Ленина, Ленин мечтательно посмотрел на небо и сказал: «Наверняка есть другие существа, обитающие на других планетах, обладающие другими органами восприятия из-за разницы давления и температур!»?


На даче в Уваровке у нас украли с крыши трубу, с огорода украли кусты старой чёрной смородины, из колодца украли ведро. Какие-то жучки съели за зиму полдома…

А папа сидел сложа руки на крыльце и говорил нам, что жизнь на Земле появилась не сама. Кто-то привёз нас с иных планет и теперь опекает, как младенцев.

– От обезьян никому не хочется происходить, – грустно говорила мама. – А всем от инопланетян.

А папа думал: попадись ему космический пришелец – хоть в виде мыслящей плесени или океана, краба или инфузории туфельки, – папа, конечно, вмиг его узнает и распахнёт ему навстречу объятия.

– Миша! Миша! – звала мама папу и такой взгляд давала фиолетовый.

А папа думал: если я встречу представителя внеземных цивилизаций, что спрошу? Откуда вы? Откуда мы? Когда наступит дружба между народами?

А мама то наденет новое платье, то испечёт пирог с надписью: «Привет Михаилу!», то свяжет папе варежки. Как-то раз, чтобы обратить на себя папино внимание, совсем остриглась под лысого.

А папа уставится в окно и смотрит на кучевые облака. Небо в Уваровке на закате стоит перед глазами как горы. С деревьев облетали листья. Такса Кит бегал за окном, обалдев от шуршания листьев. У него ноги короткие, и шуршание близко, под самым ухом. Листья летели и забывали о дереве. Как папа о нас с мамой и Китом.

– Дальше так жить нельзя! – решил наконец папа. – Надо обратиться к космическому разуму через Организацию Объединенных Наций. Я люблю определённость. Я хочу знать: существуют ли инопланетяне?

– Все мы инопланетяне на этой Земле, – сказала мама. Она помыла посуду, повесила фартук на гвоздик и… начала исчезать. Прямо на глазах. Она стала как рисунок, будто невидимая мама была обрисована тонкой линией – лиловым карандашом.

Кит задрожал и полез под кровать. Папа насторожился, как боевой конь при звуках трубы. У меня голова пошла кругом.

А мама превратилась в блин. Блин светящийся, огненный и лучистый. Он помаячил из стороны в сторону, вылетел в форточку и с диким грохотом стремглав улетел на небо.

Мы стояли – я, папа, Кит – как окаменелые.

– Профуфукали инопланетянина! – сказал папа.

Он уже хотел кусать локти и рвать на себе волосы. Но наша мама, конечно, вернулась. Приходит со станции с авоськой огурцов.

– Не бойтесь, – говорит. – Никуда не денусь. Не могу же я бросить вас на произвол судьбы.


librebook.me

Отзывы о книге Моя собака любит джаз

Есть истории, от которых ничего не стоит ждать, кроме юмора и обаятельного дурачества. Рассказы Марины Москвиной из сборника «Моя собака любит джаз» именно такие, ведь прежде всего они продолжают традицию Виктора Драгунского и его «Денискиных рассказов».

Марины Москвина — журналист, прозаик, путешественник, смелый и неуемный исследователь творчества. Она целых десять лет вела лекции по развитию творческих способностей и умению писать тексты в Институте Современного Искусства на факультете журналистики. На основе лекций у нее написано несколько книг, одна из которых обязательна к прочтению всем людям, стремящимся писать и творить — это «Учись видеть».

Ее детские рассказы признаны не только в России, но и во всем мире, ведь они награждены самой престижной премией детской литературы — Дипломом Ганса Христиана Андерсена. А кто ничего не слышал о Марине Москвиной, всё равно её знает, ведь это она написала сценарии к известным советским мультфильмам, один из которых незабываем, ведь он рассказывает о летающих крокодилах («Что случилось с крокодилом»).

В сборнике «Моя собака любит джаз» на самом деле скрывается не один, а целых два сборника рассказов.

Первый — «Жизнь и приключения милиционера Караваева» включает в себя забавные истории из жизни честного русского молодого милиционера, который сам их и написал. Караваев тот еще выдумщик и искатель приключений. Он, что барон Мюнхгаузен, попадает в непостижимые умом ситуации, но всегда выходит из них победителем. И каждый раз оказывается награжден начальством, правда до определенных пор — по традиции герои могут пасть, если на них накляузничать и донести.

Что только не предстоит расследовать милиционеру Караваеву: и найти бриллиантовое яйцо, украденное у Шейха, и отыскать последствия страшного взрыва в Сбербанке, и покорить Эверест, попутно влюбиться в индийскую принцессу, и даже помочь инопланетянам. Словом, с Караваевым не соскучишься, с ним можно смело вершить правосудие, не забывая всё время улыбаться.

А вот второй сборник под идентичным названием самой книги «Моя собака любит джаз» — это рассказы, за основу которых взята жизнь одной семьи, состоящих из мамы, папы и сына, то есть Марины Москвиной, ее супруга Леонида Тишкова и сына Серени. И его настоятельно рекомендовано читать семьям с тем же неуемным чувством жизнелюбия и жажды приключений.

Все рассказы Марины Москвиной о своей семье — подчас чистая выдумка, но в каждой выдумке есть доля правды. Хотя бы сами типажи героев и есть та самая правда. Один из самых сумасшедших по сюжету рассказов — «Фриц-найденыш», чем-то отдаленно напоминающий «Скеллига» английского сказочника Дэвида Алмонда. Марина Москвина рассказывает историю о том, как однажды в деревне в виду строительных работ был найден самый настоящий фриц, да не мертвый, а живой, просто впавший в летаргический сон и сохранивший свою былую молодость со времен второй мировой. Фантастический рассказ несет в себе глубинный смысл о том, как чувство юмора и жизнелюбие помогает мирить врагов, создавая не просто дружеские отношения, а самые настоящие семейные, ведь вся деревня Уваровка, относившаяся к фрицу холодно и враждебно впоследствии не могла с ним прощаться без слез, когда он уезжал на родину, в Германию.

Еще одним важным героем некоторых семейных рассказов является такса Кит. Его странствиям и приключениям посвящены рассказы «Моя собака любит джаз», «Блохнесское чудовище», «Единственный в Поднебесной». Истории о Ките, как и почти о каждом животном, без слез, смеха и умиления читать практически невозможно.

Полностью абсурдистские истории Марины Москвиной, в духе Даниила Хармса, по сути не несут в себе практически никакого смысла. Они о том как бывает, когда жизнь не буднична и не скучна, когда человек смотрит на вещи под иным углом, когда серости и единообразия не существует. О том, что жизнь есть самое удивительное чудо из всех возможных, а воображение — еще одно чудо, которое нужно использовать, абсолютно при любом раскладе и в ответ на любую проблему или сложность.

www.livelib.ru


Смотрите также