Исследования одной собаки анализ


Исследования одной собаки - Рассказы и малая проза Франца Кафки

de: Forschungen eines Hundes
год: 1922
перевод: Ю. Архипова


Насколько же изменилось моя жизнь, и насколько же, по сути, не изменилась! Как начну вспоминать да окликать времена, проведенные мной еще среди собачьего племени, в общих заботах, как и подобает псу среди псов, я, вглядываясь повнимательнее, нахожу, что дело тут с каких еще пор не во всем было ладно; что-то вроде трещинки имело место всегда, некая легкая оторопь брала меня иной раз и посреди почтеннейших площадных затей, а подчас и в самом узком, доверительном кругу — да чего уж там, не подчас, а часто, очень часто: помню, взглянешь эдак на родную собачью морду, неожиданно, по-новому взглянешь — и обомлеешь, ужаснешься, затоскуешь, запричитаешь. Я, конечно, старался эти чувства в себе истребить. Друзья, коим я открывался, мне в том помогали, и на время это удавалось, на то время, когда подобные казусы хоть и случались, но воспринимались мной хладнокровнее, с большим равнодушием вплетались мной в мою жизнь и хоть печалили и утомляли, но, впрочем, сохраняли за мной вид пусть холодноватой, замкнутой, пугливо-расчетливой, но в сущности обыкновенной собаки. Да и как бы смог я без таких периодов отдохновения достигнуть возраста, который ныне вкушаю, как бы смог я взобраться на такие кручи покоя, с которыми я взираю на ужасы своей молодости и с которым переношу ужасы своей старости, как бы смог я извлечь уроки из, вынужден признать, несчастного своего или не совсем счастливого положения и как бы смог я жить, ни в чем почти не отклоняясь от извлеченных уроков. Жить уединенно и одиноко, целиком отдаваясь своим безнадежным, но неизбывным исследованиям. Жить, впрочем, не теряя из виду свой народ — многие известия до меня доходят, да и сам я нет-нет да и напоминаю о своем существовании. Ко мне относятся уважительно, не понимают, как можно так жить, но и не обижаются на меня за то, что я так живу; и даже юные псы, пробегающие иной раз в отдаленья, — новое племя, чье детство скрыто от меня потемками памяти, — не отказывают мне в привете, полном почтения.

Нельзя упускать из виду и того, что я, невзирая на все мои очевидные — необыкновенности, все же вовсе не полностью выбиваюсь из ряда. Вообще, если вдуматься, — а для этого у меня хватает и времени, и способностей, и желания — жизнь собачьего рода преисполнена чудесного. Помимо нас, псов, в мире много разновидностей всяких созданий, бедных, жалких, немых, издающих тупые звуки существ, и немало среди собак есть таких, которые эти существа изучают, дают им имена, стараются им помочь, воспитать, облагородить и прочее. Мне они, доколе они мне не мешают, безразличны, я их путаю, не замечаю. Одно в них, однако, слишком бросается в глаза, чтобы могло ускользнуть от моего внимания, а именно:

насколько же они все сравнительно с нами, собаками, мало держатся друг друга, насколько они холодны, глухи и даже враждебны друг к другу, так что лишь самые пошлые интересы способны их несколько сблизить хотя бы внешне, но даже из этих интересов зачастую вырастает ненависть и свара! Ничего подобного у нас, собак! Ведь о нас с полным основанием можно сказать, что мы на деле живем одной дружной стаей, хотя нас и различают бесчисленные и глубокие различия, образовавшиеся с течением времени. Мы все — одна стая! Нас так и подмывает сплотиться, и ничто не в состоянии противостоять этой воле к сплочению, все наши законы и основания — и те немногие, что я еще помню, и те несметные, что я забыл, — рождены этой тягой к величайшему счастью, на которое мы способны, счастью теплой сопричастности друг другу. Но вот вам истины совсем иные. Никакие существа на свете, по моему разумению, не селятся на таких отдаленных пространствах, не отличаются друг от друга таким непостижимым количеством признаков — по классу, породе, роду занятий. Мы, желающие держаться вместе, — а в минуты экстаза нам это, вопреки всему, удается — как раз мы оказываемся всего больше удалены друг от друга, как раз мы предаемся нередко занятиям, своеобычность которых озадачивает и родню, и это мы подчас держимся правил, рожденных не в собачьей среде, то есть ей, скорее, противопоказанных. Экие, право, сложности, сложности, коих не все любят касаться, — и я такую точку зрения понимаю, понимаю, может быть, лучше, чем свою, и все же ничего не могу с собой поделать: это те сложности, без которых я своего существования не мыслю. Ах, зачем не живу я как все, единой жизнью с моим народом, зачем не закрываю глаза на то, что мешает такому единству, на то что можно бы счесть мелкими неточностями в великом расчете, зачем я вечно обращен не к тому, что сулит счастливые узы, а к тому, что тянет прочь из наезженной, кондовой колеи.

Вспоминается мне один случай из детства, когда я, как всякий ребенок, испытывал состояние неизъяснимо блаженного возбуждения; я был еще сущий щен, восторженный, любопытный, верящий в свою способность затевать великие дела, которые так и остались бы втуне, если б я не залаял, не вильнул хвостиком, не пустился вприпрыжку, — словом, я был в плену тех детских фантазий, которые с возрастом исчезают. Но тогда они были сильны и владели мной безраздельно, и вот однажды и впрямь случилось нечто необычайное, что по видимости оправдывало самые несусветные ожидания. То есть ничего необычайного в этом, конечно, не было, позднее мне довелось повидать на своем веку вещи куда более прихотливые, но тогда это стало первым таким впечатлением, а потому и особенно сильным, определяющим, неизгладимым. Дело состояло в том, что я встретился с небольшой собачьей компанией, то есть не то чтобы встретился, а она подошла ко мне. Я тогда долго бегал в темноте в предощущении необычайного — обманчивом, впрочем, ибо я испытывал его постоянно, — итак, долго бегал по темным чащобам, вдоль и поперек, глухой и слепой ко всему, гонимый одной лишь смутной жаждой чего-то, и вдруг замер на месте как вкопанный с таким чувством, что вот здесь я именно там, где мне быть надлежит; я огляделся — вокруг меня стоял пресветлый день, лишь слегка затянутый легкой дымкой, день, сотканный из переливчатых, одуряющих запахов. Я довольно нечленораздельно приветствовал утро, и вдруг — точно отзываясь на мой рык — из неведомой тьмы под ужасающий шум, какого мне еще не приходилось слышать, выступило семеро собак. Если б я не видел с полной отчетливостью, что это собаки и что это они производят ужасный шум, хотя я не мог взять в толк, как это им удается, я бы немедленно убежал, а так я остался. В ту пору я еще ничего почти не знал о врожденной творческой музыкальности, свойственной собачьему племени, она до сих пор как-то ускользала от моей мало-помалу развивавшейся наблюдательной способности, тем паче что музыка с младенческих дней окружала меня как нечто само собой разумеющееся и неизбежно, ничем от прочей моей жизни не отделимое, и ничто не понуждало меня выделять ее в качестве особого элемента жизни, ничто и никто, если не считать кое-каких намеков со стороны взрослых, неопределенных, впрочем, намеков, снисходящих к детскому разумению; тем большее, прямо-таки ошеломительное впечатление произвели на меня эти семеро великих музыкантов. Они не декламировали, не пели, они в общем-то скорее молчали, в каком-то остервенении стиснув зубы, но каким-то чудом они наполняли пустое пространство музыкой. Все, все в них было музыкой — даже то, как поднимали и опускали они свои лапы, как держали и поворачивали голову, как бежали и как стояли, как выстраивались относительно друг друга, взять хотя бы тот хоровод, который они водили, когда каждый последующий пес ставил лапы на спину предыдущего и самый первый, таким образом, гордо нес тяжесть всей стаи, или когда они сплетали из своих простертых по земле тел замысловатейшие фигуры, никогда не нарушая рисунок; даже последний в их ряду, тот, что был еще несколько не уверен, не всегда поспевал за другими, во всяком случае в зачине мелодии — даже его неуверенность была видна лишь на фоне великолепной уверенности других, и будь его неуверенность куда большей или вовсе полной, она и тогда ничего не смогла бы испортить там, где неколебимый такт держали великие мастера. Но мне не приходило в голову их разглядывать, вовсе не приходило. В душе я приветствовал их как собак, когда они вышли, ошеломил, правда, шум, их сопровождавший, но все равно ведь это были собаки, такие же собаки, как ты или я, и смотрел я на них привычно, как на собак, которых встречаешь всюду, смотрел, невольно желая подойти поздороваться, ведь это они, собаки, пусть значительно старше меня и не моей, не длинношерстной породы, но и вполне со мной соразмерные, мне привычные, таких или подобных я уже знал, встречал; однако пока все это проносилось у меня в голове, музыка усилилась, завладела пространством, по-настоящему захватила меня, заставила забыть обо всем на свете — и об этих живых собачках; как ни сопротивлялся я ей всеми силами, как ни выл, будто от боли, музыка, насилуя мою волю, не оставляла мне ничего, кроме того, что неслось на меня со всех сторон, с высоты, из глубины, отовсюду сразу, что окружало и наваливалось, и душило, подступая в своем намерении так близко, что эта близь чудилась уже дальней далью с умирающими в ней звуками фанфар. Потом музыка снова отпускала, потому что ты чувствовал себя слишком измотанным, уничтоженным, утомленным, чтобы ее слышать, музыка отпускала, и ты снова видел, как семь прелестных собак водят свой хоровод, как они прыгают и резвятся, и тебе хотелось, хотя выглядели они надменно, их окликнуть, спросить о важном, узнать, что они делают здесь, но едва ты порывался это сделать, снова чувствуя сокровенную, кровную, славную собачью связь с этой семеркой, как вновь звучала музыка, доводила тебя до беспамятства, заставляла кружиться волчком, словно ты и сам был не жертвой ее, а музыкантом, швыряла тебя туда и сюда, как ты ни молил о пощаде, пока она не спасла наконец от собственного своего гнета, сунув тебя головой в заросли, которых здесь было много, что я не сразу заметил, и заросли защемили голову так крепко, что это давало возможность прийти в себя, отдышаться, несмотря на отдаленные раскаты музыки. Поистине, больше даже, чем искусству семерых собак — а оно было мне непостижно, было все вне пределов моих способностей и моего бытия — я поражался тому мужеству, с которым они открыто и дерзко противостояли производимым ими звукам, поражался той силе, которая для этих звуков нужна и которой, казалось, ничего не стоило сломать позвоночник. Правда, теперь присмотревшись из своего укрытия внимательнее, я понял, что то, чем они работали, было не спокойствие, а высшее напряжение; столь, казалось бы, уверенно ступающие ноги подергивала на самом деле непрерывная опасливая дрожь, и они то и дело взглядывали друг на друга почти с судорогами отчаяния, а энергично подтянутый язык норовил снова тряпкой вывалиться из пасти. Нет, не страх перед свершением приводил их в такое волнение; кто отваживался на такое, кто достигал такого, тот не ведал страха. Откуда же этот страх? Кто понуждал их делать то, что они здесь делали? Я не мог больше сдерживаться в особенности потому, что каким-то непонятным образом они вдруг показались мне нуждающимися в помощи, и сквозь весь этот шум громко с вызовом выкрикнул им свои вопросы. Но — странное, странное дело! — они не ответили, они сделали вид, что меня не замечают. Собаки, даже не удостаивающие ответом собаку — нет, что угодно, но такое нарушение собачьего этикета не может быть прощено ни при каких обстоятельствах ни малому, ни большому псу. Может быть, это все-таки не собаки? Но как же не собаки, когда я, вслушиваясь теперь, различаю даже те негромкие восклицания, которыми они перебрасываются, подстегивая взаимное рвение, привлекая внимание к трудностям, предупреждая ошибки? И разве не вижу я, как последняя в их ряду маленькая собачка, к которой и относятся по большей части эти восклицания, асе время косит глазом в мою сторону, подавляя очевидное, но, по-видимому, запретное желание ответить мне? Но почему оно запретно, почему то, чего неукоснительно требуют наши законы, на сей раз оказывается под запретом? Возмущение настолько заполнило мою грудь, что я почти забыл и про музыку. Вот собаки, которые преступают закон. Пусть они даже величайшие кудесники, но закон существует и для них, это было совершенно ясно и моей ребячьей душе. А тут мне открылось и другое. У них действительно были все основания помалкивать, если они помалкивали, повинуясь чувству вины. Ибо как вели-то себя эти несчастные? Поначалу, из-за слишком громкой музыки, я не обратил на это внимания, но ведь они отбросили всякий стыд, докатились до такого неприличия и непотребства, как хождение на задних лапах, фу ты, какое канальство! Они обнажались, выставляя напоказ свои бесстыдства, и делали это намеренно, а когда порой чисто инстинктивно совершали естественные, добродетельные движения, например, смиренно опускали вниз передние лапы, то тут же испуганно одергивали себя, как будто совершили ошибку, как будто сама природа — это ошибка, снова вскидывали свои лапы, умоляя взорами простить их за погрешность невольной заминки. Не свихнулся ли мир? Где я? Что с нами случилось? Тут уж я, собственного благополучия ради, не мог долее терпеть; выпутавшись из цепких зарослей, вырвавшись из них последним рывком, я ринулся было к собакам, я, маленький ученик, должен был стать учителем, должен был объяснить им неприличие их поступков, удержать от последующих прегрешений. «И это взрослые собаки, взрослые собаки!» — повторял я про себя. Но едва стал я свободен, едва приблизился к ним на расстояние в два-три прыжка, как опять возник тот же шум, меня полностью цепенивший. Быть может, в запале я бы нашел в себе силы ему сопротивляться, поскольку к нему уже попривык, но тут к прежней его полноте, вполне ужасной, но не необоримой, прибавился новый, чистый, строгий, неизменно ровный, а совершенной неизменности и ровности издалека долетающий тон, тот тон, который, собственно, и формировал мелодию из хаоса звуков и который поверг меня на колени. Ах, какую одуряющую музыку производили эти собаки. Я не мог сдвинуться с места, не мог рта раскрыть для поучений, пусть себе и дальше раскорячиваются, грешат и совращают других ко греху умильного созерцания; кто, кто мог требовать столь тяжкой ноши от меня, простой, маленькой собаки? И я как бы еще уменьшился в росте, сжался, как мог, завизжал, а если б после представления собаки спросили меня о моем мнении, я бы искренне их похвалил. Все длилось, впрочем, не так уж и долго, и вскоре они исчезли со всем своим шумом в той темной чащобе, из которой и появились.

 

 

www.kafka.ru

Франц Кафка «Исследования одной собаки»

Описание:

Сборник малой прозы.

Содержание:

  1. Франц Кафка. Исследования одной собаки (повесть, перевод Ю. Архипова), стр. 5-48

    Сборник «Мастер пост-арта»


    1. Франц Кафка. Первое горе (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 49-51
    2. Франц Кафка. Маленькая женщина (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 52-60
    3. Франц Кафка. Мастер пост-арта (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 61-72
    4. Франц Кафка. Певица Жозефина, или мышиный народ (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 73-95

    Сборник «Сельский врач»


    1. Франц Кафка. Новый адвокат (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 96
    2. Франц Кафка. Сельский врач (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 97-103
    3. Франц Кафка. На галерке (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 104
    4. Франц Кафка. Листок из прошлого (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 105-107
    5. Франц Кафка. Перед законом (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 109-109
    6. Франц Кафка. Шакалы и арабы (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 110-113
    7. Франц Кафка. Посещение шахты (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 114-116
    8. Франц Кафка. Соседняя деревня (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 117
    9. Франц Кафка. Императорское послание (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 118
    10. Франц Кафка. Забота главы семейства (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 119-120
    11. Франц Кафка. Одиннадцать сыновей (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 121-125
    12. Франц Кафка. Братоубийство (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 126-128
    13. Франц Кафка. Сон (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 129-130
    14. Франц Кафка. Доклад для академии (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 131-142
  2. Франц Кафка. Всадник на ведре (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 143-145
  3. Франц Кафка. Большой шум (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 146

    Сборник «Наблюдение»


    1. Франц Кафка. Дети на шоссе (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 147-150
    2. Франц Кафка. Разоблачение прохвоста (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 151-152
    3. Франц Кафка. Неожиданная прогулка (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 153
    4. Франц Кафка. Решения (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 154
    5. Франц Кафка. Вылазка в горы (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 155
    6. Франц Кафка. Несчастье холостяка (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 155-157
    7. Франц Кафка. Купец (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 158
    8. Франц Кафка. Рассеянно глядя в окно (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 158
    9. Франц Кафка. Путь домой (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 159
    10. Франц Кафка. Пробегающие мимо (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 159
    11. Франц Кафка. Пассажир (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 160
    12. Франц Кафка. Платья (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 161
    13. Франц Кафка. Отказ (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 162
    14. Франц Кафка. Наездникам для размышления (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 163
    15. Франц Кафка. Окно на улицу (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 163
    16. Франц Кафка. Желание стать индейцем (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 163
    17. Франц Кафка. Деревья (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 163
    18. Франц Кафка. Пребывание несчастным (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 164-167
  4. Франц Кафка. Описание борьбы (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 168-217
  5. Франц Кафка. Свадебные приготовления в деревне (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 218-240
  6. Франц Кафка. Деревенский учитель (Гигантский крот) (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 241-257
  7. Франц Кафка. Блумфельдт, старый холостяк (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 258-286
  8. Франц Кафка. Егерь Гракх (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 287-291
  9. Франц Кафка. Когда строилась китайская стена (рассказ, перевод Г. Ноткина), стр. 292-308
  10. Герберт Ноткин. Примечания, стр. 309-318

fantlab.ru

Исследования одной собаки

Музыка-ассоциация: Никитины - Собака бывает кусачей

Кто бы мог подумать, что этот короткий, в сущности, рассказ-повесть дастся мне с таким огромным трудом. Честное слово, прочитать его я не могла несколько лет: даже до середины дойти не удавалось. Всё потому, что я утопала в предложениях, в потоке сознания, совершенно мне неблизком.
Теперь же я выросла, набралась определённого читательского и переводческого багажа, и смогла-таки одолеть это произведение. Мне не понравилось.

Во-первых, это язык. Он отвратительный. Ничего другого у Кафки я не читала, поэтому предположу, что конкретно в "Исследованиях" - это стилизация под научный, бюрократический язык, которая автору сполна удалась. Браво! Мы в компании с Корнеем Чуковским и Норой Галь негодуем. Читать это совершенно невозможно. Я даже представить себе не могла, что кто-то может додуматься такое написать. Тон всему повествованию задаёт второе предложение повести, которое в моём карманном издании заняло целую страницу:

Как начну вспоминать да окликать времена, проведенные мной еще среди собачьего племени, в общих заботах, как и подобает псу среди псов, я, оглядываясь повнимательнее, нахожу, что дело тут с каких еще пор не во всем было ладно; что-то вроде трещинки имело место всегда, некая легкая оторопь брала меня иной раз и посреди почтеннейших площадных затей, а подчас и в самом узком, доверительном кругу - да чего уж там, не подчас, а часто, очень часто: помню, взглянешь эдак на родную собачью морду, неожиданно, по-новому взглянешь - и обомлеешь, ужаснешься, затоскуешь, запричитаешь.

И знаете, это ведь далеко не самое длинное предложение в книге. И далеко не самое "канцеляристское".

Во-вторых, поток сознания. Не устану повторять в своих рецензиях, что с потоком сознания надо сливаться, если хочешь получить от чтения удовольствие. А слиться с ним возможно только если понимаешь автора. Я мыслей Кафки - или мыслей собаки? - не разделяю. Рискнула бы сказать, что вряд ли кто-нибудь способен осознать, о чём рассказывает нам герой, но это будет неправдой. Я лично знаю человека, у которого полнейшая эмпатия с псом из этой книги.
По ходу чтения у меня возникло ощущение, что Кафка просто вывалил на бумагу всё то, что было у него в голове. Ну, знаете, эти популярные практики вроде утренних страниц и фри-райтинга? Вот это оно самое, просто с кучей метафор и аллегорий - прекрасной ткани для шитья синих занавесок.

Что я здесь увидела? Образ человека, который всю жизнь мечтал совершить нечто значимое, но все его потуги сводились к копанию в отходах. Думаю, это как нельзя лучше отображает мысли самого автора: он всегда говорил, что его произведения плохие. Кроме того, у Кафки были напряжённые отношения с женщинами, и женские образы в "Исследованиях собаки" далеки от положительных. Весь рассказ напоминает какое-то сумасшедшее путешествие в дикое и страшное бессознательное, так что любители покопаться в чужих мозгах наверняка найдут для себя здесь немало интересного.

Я же осталась не в восторге. Хоть убей, не вижу я в этой книге ни смысла, ни новых для себя открытий.

Возможно, Вас заинтересуют мои рецензии на похожие книги:
Франсуаза Саган - "Любите ли Вы Брамса?"
Дэйл Вассерман - "Полёт над кукушкиным гнездом"
Овидий - "Искусство любви"

www.livelib.ru

Читать онлайн "Исследования одной собаки" автора Кафка Франц - RuLit

Кафка Франц

Исследования одной собаки

Франц Кафка

Исследования одной собаки

Насколько изменилась моя жизнь и насколько же, по сути, не изменилась! Как начнувспоминать да окликать времена, проведенные мной еще среди собачьего племени, в общих заботах, как и подобает псу среди псов, я, вглядываясь повнимательнее, нахожу, что дело тут с каких еще пор не во всем было ладно; что-то вроде трещинки имело место всегда, некая легкая оторопь брала меня иной раз и посреди почтеннейших площадных затей, а подчас и в самом узком, доверительном кругу - да чего уж там, не подчас, а часто, очень часто: помню, взглянешь эдак на родную собачью морду, неожиданно, по-новому взглянешь - и обомлеешь, ужаснешься, затоскуешь, запричитаешь. Я, конечно, старался эти чувства в себе истребить. Друзья, коим я открывался, мне в том помогали, и на время это удавалось, на то время, когда подобные казусы хоть и случались, но воспринимались мной хладнокровнее, с большим равнодушием вплетались мной в мою жизнь и хоть печалили и утомляли, но, впрочем, сохраняли за мной видпусть холодноватой, замкнутой, пугливо-расчетливой, но в сущности обыкновенной собаки. Да и как бы смог я без таких периодов отдохновения достигнуть возраста, который ныне вкушаю, как бы смог я взобраться на такие кручи покоя, с которыми я взираю на ужасы своей молодости и с которым переношу ужасы своей старости, как бы смог я извлечь уроки из, вынужден признать, Несчастного своего или не совсем счастливого положения и как бы смог я жить, ни в чем почти не отклоняясь от извлеченных уроков. Жить уединенно и одиноко, целиком отдаваясь своим безнадежным, но неизбывным исследованиям. Жить, впрочем, не теряя из виду свой народ многие известия до меня доходят, да и сам я нет-нет да и напоминаю о своем существовании. Ко мне относятся уважительно, не понимают, как можно так жить, но и не обижаются на меня за то, что я так живу; и даже юные псы, пробегающие иной раз в отдаленьи, - новое племя, чье детство скрыто от меня потемками памяти, - не отказывают мне в привете, полном почтения.

Нельзя упускать из виду и того, что я, невзирая на все мои очевидные необыкновенности, все же вовсе не полностью выбиваюсь из ряда. Вообще, если вдуматься, - а для этого у меня хватает и времени, и способностей, и желания - жизнь собачьего рода преисполнена чудесного. Помимо нас, псов, в мире много разновидностей всяких созданий, бедных, жалких, немых, издающих тупые звуки существ, и немало среди собак есть таких, которые эти существа изучают, дают им имена, стараются им помочь, воспитать, облагородить и прочее. Мне они, доколе они мне не мешают, безразличны, я их путаю, не замечаю. Одно в них, однако, слишком бросается в глаза, чтобы могло ускользнуть от моего внимания, а именно: насколько же они все сравнительно с нами, собаками, мало держатся друг друга, насколько они холодны, глухи и даже враждебны друг к другу, так что лишь самые пошлые интересы способны их несколько сблизить хотя бы внешне, но даже из этих интересов зачастую вырастает ненависть и свара! Ничего подобного у нас, собак! Ведь о нас с полным основанием можно сказать, что мы на деле живем одной дружной стаей, хотя нас и различают бесчисленные и глубокие различия, образовавшиеся с течением времени. Мы все - одна стая! Нас так и подмывает сплотиться, и ничто не в состоянии противостоять этой воле к сплочению, все нашизаконы и основания - и те немногие, что я еще помню, и те несметные, что я забыл, рождены этой тягой к величайшему счастью, на которое мы способны, счастью теплой сопричастности друг другу. Но вот вам истины совсем иные. Никакие существа на свете, по моему разумению, не селятся на таких отдаленных пространствах, не отличаются друг от друга таким непостижимым количеством признаков - по классу, породе, роду занятий. Мы, желающие держаться вместе, - а в минуты экстаза нам это, вопреки всему, удается - как раз мы оказываемся всего больше удалены друг от друга, как раз мы предаемся нередко занятиям, своеобычность которых озадачивает и родню, и это мыподчас держимся правил, рожденных не в собачьей среде, то есть ей, скорее, противопоказанных. Экие, право, сложности, сложности, коих не все любят касаться, - и я такую точку зрения понимаю, понимаю, может быть, лучше, чем свою, и все же ничего не могу с собой поделать: это те сложности, без которых я своего существования не мыслю. Ах, зачем не живу я как все, единой жизнью с моим народом, зачем не закрываю глаза на то, что мешает такому единству, на то что можно бы счесть мелкими неточностями в великом расчете, зачем я вечно обращен не к тому, что сулит счастливые узы, а к тому, что тянет прочь из наезженной, кондовой колеи.

Вспоминается мне один случай из детства, когда я, как всякий ребенок, испытывал состояние неизъяснимо блаженного возбуждения; я был еще сущий щен, восторженный, любопытный, верящий в свою способность затевать великие дела, которые так и остались бы втуне, если б я не залаял, не вильнул хвостиком, не пустился вприпрыжку, - словом, я был в плену тех детских фантазий, которые с возрастом исчезают. Но тогда онибыли сильны и владели мной безраздельно, и вот однажды и впрямь случилось нечто необычайное, что по видимости оправдывало самые несусветные ожидания. То есть ничего необычайного в этом, конечно, не было, позднее мне довелось повидать на своем веку вещи куда более прихотливые, но тогда это стало первым таким впечатлением, а потому и особенно сильным, определяющим, неизгладимым. Дело состояло в том, что я встретился с небольшой собачьей компанией, то есть не то чтобы встретился, а она подошла ко мне. Я тогда долго бегал в темноте в предощущении необычайного - обманчивом, впрочем, ибо я испытывал его постоян- но, - итак, долго бегал по темным чащобам, вдоль и поперек, глухой и слепой ко всему, гонимый одной лишь смутной жаждой чего-то, и вдруг замер на месте как вкопанный с таким чувством, что вот здесь я именно там, где мне быть надлежит; я огляделся - вокруг меня стоял пресветлый день, лишь слегка затянутый легкой дымкой, день, сотканный из

переливчатых, одуряющих запахов. Я довольно нечленораздельно приветствовал утро, и вдруг - точно отзываясь на мой рык - из неведомой тьмы под ужасающий шум, какого мне еще не приходилось слышать, выступилосемеро собак. Если б я не видел с полной отчетливостью, что это собаки и что это они производят ужасный шум, хотя я не мог взять в толк, как это им удается, я бы немедленно убежал, а так я остался. В ту пору я еще ничего почти не знал о врожденной творческой музыкальности, свойственной собачьему племени, она до сих пор как-то ускользала от моей мало-помалу развивавшейся наблюдательной способности, тем паче что музыка с младенческих дней окружала меня как нечто само собой разумеющееся и неизбежно, ничем от прочей моей жизни не отделимое, и ничто не понуждало меня выделять ее в качестве особого элемента жизни, ничто и никто, если не считать кое-каких намеков со стороны взрослых, неопределенных, впрочем, намеков, снисходящих к детскому разумению; тем большее, прямо-таки ошеломительное впечатление произвели на меня эти семеро великих музыкантов. Они не декламировали, не пели, они в общем-то скорее молчали, в каком-то остервенении стиснув зубы, но каким-то чудом они наполняли пустое пространство музыкой. Все, все в них было музыкой - даже то, как поднимали и опускали они свои лапы, как держали и поворачивали голову, как бежали и как стояли, как выстраивались относительно друг друга, взять хотя бы тот хоровод, который они водили, когда каждый последующий пес ставил лапы на спину предыдущего и самый первый, таким образом, гордо нес тяжесть всей стаи, или когда они сплетали из своих простертых по земле тел замысловатейшие фигуры, никогда не нарушая рисунок; даже последний в их ряду, тот, что был еще несколько не уверен, не всегда поспевал за другими, во всяком случае в зачине мелодии - даже его неуверенность была видна лишь на фоне великолепной уверенности других, и будь его неуверенность куда большей или вовсе полной, она и тогда ничего не смогла бы испортить там, где неколебимый такт держали великие мастера. Но мне не приходило в голову их разглядывать, вовсе не приходило. В душе я приветствовал их как собак, когда они вышли, ошеломил, правда, шум, их сопровождавший, но все равно ведь это были собаки, такие же собаки, как ты или я, и смотрел я на них привычно, как на собак, которых встречаешь всюду, смотрел, невольно желая подойти поздороваться, ведь это они, собаки, пусть значительно старше меня и не моей, не длинношерстной породы, но и вполне со мной соразмерные, мне привычные, таких или подобных я уже знал, встречал; однако пока все это проносилось у меня в голове, музыка усилилась, завладела пространством, по-настоящему захватила меня, заставила забыть обо всем на свете - и об этих живых собачках; как ни сопротивлялся я ей всеми силами, как ни выл, будто от боли, музыка, насилуя мою волю, не оставляла мне ничего, кроме того, что неслось на меня со всех сторон, с высоты, из глубины, отовсюду сразу, что окружало и наваливалось, и душило, подступая в своем ярении так близко, что эта близь чудилась уже дальней далью с умирающими в ней звуками фанфар. Потом музыка снова отпускала, потому что ты чувствовал себя слишком измотанным, уничтоженным, утомленным, чтобы ее слышать, музыка отпускала, и ты снова видел, как семь прелестных собак водят свой хоровод, как они прыгают и резвятся, и тебе хотелось, хотя выглядели они надменно, их окликнуть, спросить о важном, узнать, что они делают здесь, но едва ты порывался это сделать, снова чувствуя сокровенную, кровную, славную собачью связь с этой семеркой, как вновь звучала музыка, доводила тебя до беспамятства, заставляла кружиться волчком, словно ты и сам был не жертвой ее, а музыкантом, швыряла тебя туда и сюда, как ты ни молил о пощаде, пока она не спасла наконец от собственного своего гнета, сунув тебя головой в заросли, которых здесь было много, что я не сразу заметил, и заросли защемили голову так крепко, что это давало возможность прийти в себя, отдышаться, несмотря на отдаленные раскаты музыки. Поистине, больше даже, чем искусству семерых собак - а оно было мне непостижно, было все вне пределов моих способностей и моего бытия - я поражался тому мужеству, с которым они открыто и дерзко противостояли производимым ими звукам, поражался той силе, которая для этих звуков нужна и которой, казалось, ничего не стоило сломать позвоночник. Правда, теперь присмотревшись из своего укрытия внимательнее, я понял, что то, чем они работали, было не спокойствие, а высшее напряжение; столь, казалось бы, уверенно ступающие ноги подергивала на самом деле непрерывная опасливая дрожь, и они то и дело взглядывали друг на друга почти с судорогами отчаяния, а энергично подтянутый язык норовил снова тряпкой вывалиться из пасти. Нет, не страх перед свершением приводил их в в такое волнение; кто отваживался на такое, кто достигал такого, тот не ведал страха. Откуда же этот страх? Кто понуждал их делать то, что они здесь

делали? Я не мог больше сдерживаться в особенности потому, что каким-то непонят

ным образом они вдруг показались мне нуждающимися в помощи, и сквозь весь этот

шум громко с вызовом выкрикнул им свои вопросы. Но - странное, странное дело!

они не ответили, они сделали вид, что меня не замечают. Собаки, даже не удостаивающие ответом собаку - нет, что угодно, но такое нарушение собачьего этикета не может быть прощено ни при каких обстоятельствах ни малому, ни большому псу. Может быть, это все-таки не собаки? Но как же не собаки, когда я, вслушиваясь теперь, различаю даже те негромкие восклицания, которыми они перебрасываются, подстегивая взаимное рвение, привлекая внимание к трудностям, предупреждая ошибки? И разве не вижу я, как последняя в их ряду маленькая собачка, к которой и относятся по большей части эти восклицания, все время косит глазом в мою сторону, подавляя очевидное, но, по-видимому, запретное желание ответить мне? Но почему оно запретно, почему то, чего неукоснительно требуют наши законы, на сей раз оказывается под запретом? Возмущение настолько заполнило мою грудь, что я почти забыл и про музыку. Вот собаки, которые преступают закон. Пусть они даже величайшие кудесники, но закон существует и для них, это было совершенно ясно и моей ребячьей душе. А тут мне открылось и другое. У них действительно были все основания помалкивать, если они помалкивали, повинуясь чувству вины. Ибо как вели-то себя эти несчастные? Поначалу, из-за слишком гром- кой музыки, я не обратил на это внимания, но ведь они отбросили всякий стыд, докатились до такого неприличия и непотребства, как хождение на задних лапах. Фу ты, какое канальство! Они обнажались, выставляя напоказ свои бесстыдства, и делали это намеренно, а когда порой чисто инстинктивно совершали естественные, добродетельные движения, например, смиренно опускали вниз передние лапы, то тут же испуганно одергивали себя, как будто совершили ошибку, как будто сама природа - это ошибка, снова вскидывали свои лапы, умоляя взорами простить их за погрешность невольной заминки. Не свихнулся ли мир? Где я? Что с нами случилось? Тут уж я, собственного благополучия ради, не мог долее терпеть; выпутавшись из цепких зарослей, вырвавшись из них последним рывком, я ринулся было к собакам, я, маленький ученик, должен был стать учителем, должен был объяснить им неприличие их поступков, удержать от последующих прегрешений. "И это взрослые собаки, взрослые собаки!" - повторял я про себя. Но едва стал я свободен, едва приблизился к ним на расстояние в два-три прыжка, как опять возник тот же шум, меня полностью цепенивший. Быть может, в запале я бы нашел в себе силы ему сопротивляться, поскольку к нему уже попривык, но тут к прежней его полноте, вполне ужасной, но не необоримой, прибавился новый, чистый, строгий, неизменно ровный, в совершенной неизменности и ровности издалека долетающий тон, тот тон, который, собственно, и формировал мелодию из хаоса звуков и который поверг меня на колени. Ах, какую одуряющую музыку производили эти собаки. Я не мог сдвинуться с места, не мог рта раскрыть для поучений, пусть себе и дальше раскорячиваются, грешат и совращают других ко греху умильного созерцания; кто, кто мог требовать столь тяжкой ноши отменя, простой, маленькой собаки? И я как бы еще уменьшился в росте, сжался, как мог, завизжал, а если б после представления собаки спросили меня о моем мнении, я бы искренне их похвалил. Все длилось, впрочем, не так уж и долго, и вскоре они исчезли со всем своим шумом в той темной чащобе, из которой и появились.

Повторяю: во всем этом происшествии не было ничего чрезвычайного, за длинную жизнь у всякого найдутся впечатления, которые, если извлечь их из общей связи событий да еще взглянуть глазами ребенка, покажутся куда более удивительными. К тому же на этот случай, как и на все вообще в жизни, можно посмотреть и, как справедливо говорится, "иными глазами", и тогда окажется, что просто-напросто семеро музыкантов сошлись помузицировать тихим утром и что заплутавший щенок, их невольный, но досадливый слушатель стал той помехой, которую они, к сожалению, тщетно попытались устранить особливо ужасной или возвышенной музыкой. Он мешал им своими вопросами, и неужели они, которым мешало уже и само его присутствие, должны были считаться с этой помехой и даже увеличивать ее, отвечая на его вопросы? И даже если закон повелевает отвечать каждому, еще вопрос, можно ли углядеть этого заслуживающего внимания каждого в ничтожном бродяжке. А может, они и не разобрали ни слова в том захлебывающемся тявке, с каким задавал он свои

вопросы. Или, что также возможно, они вполне его поняли и,4-преодолев себя, снизошли до ответа, а он, малыш, не привыкший к музыке, не смог отличить их ответ от шума. Что же до хождения на задних лапах, то, может, они и прошлись на них, в виде исключения, хотя и это предосудительно, и это грех, несомненно! Но ведь они были одни, эти семеро друзей, с глазу на глаз, почти можно сказать - в своих четырех стенах, почти можно сказать - наедине с собой, ибо друзья - это еще не общественность, а где нет общественности, там она не может появиться, если появился какой-нибудь приблудный уличный щен, с его любопытной мордой, то есть в нашем случае нельзя ли считать, что ничего и не случилось? Не со

всем, конечно, но почти так оно и есть; родителям же, во всяком случае, надлежит

получше следить за тем, чтобы малыши больше помалкивали да почитали старших, а не болтались почем зря где ни попадя.

А коли так, то и инцидент исчерпан. Правда, там, где он исчерпан для взрослых, детям далеко не все еще ясно. Я не мог успокоиться, всем рассказывал и всех спрашивал, жаловался, ко всем приставал, всех пытался тащить к тому месту, где это случилось, показать, где стоял яу а где эти семеро, где и как они танцевали и музицировали, и если б кто-нибудь отправился со мной на место происшествия, вместо того чтобы отмахиваться от меня да высмеивать, я бы непременно изобразил, как все было, даже встал бы, жертвуя невинностью, на задние лапы. Что ж, ребенку каждое лыко ставят в строку, но зато все и прощают. Я же навсегда сохранил эту детскость в душе, с ней и состарился. Вот и тогда этот случай, которому, впрочем, теперь я не придаю такого значения, но тогда он долго занимал мое воображение, я со всеми его обсуждал, раскладывал по полочкам, примерял его к присутствующим в данный момент, невзирая на то, кто именно присутствовал, целиком занимаясь самим делом, которое меня, как и других, тяготило, но - и в этом была разница - которое я пытался без остатка растворить, утопить в своих исследованиях, чтобы освободить наконец душу для самой обычной, спокойной, счастливой повседневности. Точно так же, как и тогда, хотя и не столь детскими средствами, - но разница не очень-то велика - я работал и в последующие годы моей жизни да, собственно, работаю и теперь.

С того концерта все и началось. Нет, я не жалуюсь, не сожалею, тут ведь сказалась моя собственная природа, которая, не случись этого концерта, несомненно, нашла бы другую возможность себя обнаружить. Я порой сожалел лишь о том, что это произошло так рано, что у меня была похищена таким образом значительная часть детства, та блаженная пора юных собачьих лет, которая у иных собак растягивается на годы и годы, а у меня промелькнула за несколько месяцев. Но и это пустяки. Есть вещи поважнее, чем детство. И кто знает, быть может, под старость, в награду за суровую жизнь, мне еще улыбнется куда более детское счастье, чем то которое посильно ребенку и для которого у меня накопятся силы.

Я начал в ту пору свои исследования с самых простых вещей, в материале недостатка не было, нет, как раз переизбыток материала - вот что приводит меня в отчаяние в смутные часы. Для начала я решил исследовать вопрос о том, чем питается собачье племя. Вопрос, если угодно, не из простых, верно и то, ччто он занимает нас с древнеших времен, это коренной вопрос нашей мысли, развитой и подкрепленной в бесчисленных опытах наблюдений и версий, из коих сложилась целая наука, которая в своих непостижных параметрах и притязаниях давно уже превзошла возможности всех отдельно взятых ученых и в своей целокупности может быть воспринята лишь всем собачеством совокупно, да и то воспринята в откровенных стенаниях и частично, ибо всякие новые усилия и тщания неизбежно оседают в бездонных кладезяях уже добытых знаний; такова увы, судьба и столь трудоемких и вряд ли осуществимых в полном 'объеме исследований, каковы мои собственные. Все это не нужно мне тыкать под нос, все это я и сам знаю не хуже какого-нибудь заурядного пса, и мне не прихходит в голову претендовать н место среди светил настоящей науки, для этого я слишком ее почитаю, как и всякому подобает, но для того, чтобы приумножить ее достижения, мне недостает как знаний, так и усердия и терпения, а с некоторых пор и в особенности азарта. Я проглатываю наспех еду, не удостаивая ее предварительного и сколько-нибудь систематизированного в сельскохозяйственном отношении созерцания. Мне в этом случае довольно той нехитрой суммы всякого знания, того маленького правила, коим матери напутствуют в жизнь малышей, отрывая их от груди: "Смачивай всепо возможности". И разве не содержится в этом выводе почти все? Чем таким существенным дополнила его исследовательская наука, начиная с праотцов? Частности, одни только частности, да и какие шаткие. А вывод незыблем, покуда мы, псы, существуем. Он касается самых основ нашего питания. Разумеется, возможности наши в этом плане велики, но на худой, крайний конец, чтобы ни случилось, мы всегда можем прибегнуть к основам. Основные компоненты своей еды мы обретаем на земле, земля же нуждается

в нашей воде, питается ею, и лишь за эту цену она дает нам пищу, производству которой, правда, об этом не следует забывать, можно и споспешествовать определенными заклинаниями, песнопениями, телодвижениями. Вот, с моей точки зрения, и все; об этой стороне дела в принципе больше нечего сказать. Здесь я целиком солидарен с собачьим большинством и полностью отвергаю всевозможные еретические воззрения на сей счет. В самом деле, я вовсе не стремлюсь выделиться, настоять на своем, я счастлив, когда могу разделять взгляды моих соотечественников, а по данному вопросу они совпадают. Но собственные мои предприятия идут в ином направлении. Очезримый опыт учит меня, что земля, если ее взрыхлять и обрабатывать по всем предписаниям науки, непременно произведет пищу, а именно того качества, в том количестве, того вида, в том месте и в тот час, как того опять-таки требуют частично или полностью установленные наукой законы. С этим не спорю, но спрашиваю о другом: "Откуда земля-то берет эту пищу?" Все делают вид, что не понимают вопроса, и в лучшем случае отвечают: "Если тебе не хватает еды, мы тебе дадим от своей". Стоит обратить внимание на этот ответ. Кто же не знает, что отдавать ближнему однажды добытую еду -- далеко не первая среди собак добродетель. Жизнь трудна, земля скудна, наука хоть и богата познаниями, но достаточно бедна практическими успехами; и уж у кого есть еда, тот за нее держится; и не своекорыстие это, а, напротив, сам собачий закон, самое единодушное народное уложение, вызванное к жизни как раз преодолением себячества, ибо имущие всегда находятся в меньшинстве. Поэтому вошедший в поговорку ответ: "Если тебе не хватает еды, мы тебе дадим от своей" - это

дразнящая шутка. Я это помнил. Но тем более значительным было для меня - в го- ды, когда я еще приставал ко всем со своими вопросами, - то обстоятельство, что в обращении со мной это как бы и переставало быть шуткой; не то чтобы мне действительно давали еду, да и откуда она тут же возьмется, а ежели она и подворачивалась случайно, то в горячке голода нетрудно забыть о словах и обо всем на свете, но эти слова говорились мне вроде бы и всерьез, а порой вслед за предложением на словах мне и в самом деле перепадала какая-то мелочь, если, конечно, я оказывался достаточно расторопным и успевал эту мелочь урвать. Отчего

же было ко мне такое особенное отношение - предпочтительное и щадящее? Оттого ли, что я был тощ и слаб, всегда плохо кормлен и мало озабочен прокормом? Но разве мало бегает кругом плохо кормленных собак и разве не вырывают у них из пасти и последнее, где только могут, повинуясь часто не жадности, но закону. А вот меня выделяли, ко мне снисходили; привести тому внятные доказательства я бы не мог, но общее впечатление такое у меня было. Может, все радовались моим вопросам и находили их необыкновенно умными? Нет, вопросам моим не радовались и считали их глупыми. И все же только благодаря этим вопросам я мог рассчитывать на внимание. Было похоже, что все соглашались и на самое неслыханное, на то, чтобы заткнуть мне рот едой, лишь бы не слышать мои вопросы. Но ведь легче было

просто прогнать меня, избавившись таким образом от моих вопросов. Нет, этого как раз не хотели: слушать мои вопросы не хотели, но как раз из-за этих моих вопросов не хотели и меня прогонять. Надо мной смеялись, со мной обращались, как с глупым веренышем, мной помыкали, но в то же время то была пора самого большого за всю мою жизнь признания, пора, которая больше уже никогда не повторилась; я был всюду вхож, мне ни в чем не отказывали, а если обходились порой грубо, то это лишь льстило моему самолюбию. И все это было следствием одних лишь моих вопросов, моего нетерпения, моей исследовательской страсти. Может, меня хотели убаюкать, не прибегая к насилию, одной лаской хотели увести меня с неправедного пути, с пути, неправедность которого была, однако, не столь очевидна, чтобы можно было применить насилие? Известный почтительный трепет тоже ведь удерживает подчас от применения насилия. Я и тогда уже смутно догадывался об этом, а теперь знаю это твердо, много тверже, чем те, кто в пору моей юности обладал властью;

так и есть, меня хотели попросту сманить с моего пути. Это не вышло, получилось прямо противоположное, бдительность моя обострилась. Более того, у меня возникло чувство, что это я сманиваю других и что это мне в какой-то степени даже удается. Лишь собачья среда открывала мне смысл собственных моих вопросов. Если я, например, спрашивал: "Откуда земля берет эту пищу?", то был ли я, как это может показаться, озабочен проблемами земли, ее нуждами? Ничуть не бывало, все это, как я скоро понял, было мне глубоко безразлично, меня интересовали только собаки и ничто больше. Да и чтоесть в мире, кроме собак? Кого еще можно

окликнуть на этой обширной и пустынной земле? Все знание, совокупность всех вопросов и ответов сосредоточена в нас, собаках. Ах, если бы только реализовать это знание, вытащить его на божий свет из потомков, если бы самим себе отдавать отчет в том, какими бесконечными знаниями мы владеем куда более бесконечными, чем мы смеем себе в этом признаться. И самый красноречивый пес более замкнут, чем те потаенные места, в которых обыкновенно хранится лучшая пища. Сколько ни охаживай ближнего своего, сколько ни истекай слюной, упрашивая, умоляя, воя, кусаясь, все равно достигнешь лишь того, что мог взять и без всяких усилий: тебе любезно внимают, тебя дружески похлопывают, почтительно обнюхивают, мысленно прижимают к сердцу, с тобой согласно воют, сливая восторги, беспамятства и прозрения, но как только дело доходит до того, к чему ты прежде всего стремился - чтобы с тобой поделились знаниями, то на этом все и кончается, тут и вся дружба врозь. На такие просьбы, немо ли, громко ли заявленные, отвечают в лучшем

случае поджиманием хвоста, скашиванием взгляда или отводом в сторону взгрустнув

ших глаз. Все это слишком похоже на то, как я тогда ребенком окликнул псов-музыкантов, а они промолчали в ответ.

Тут, конечно, можно бы сказать: "Вот ты все жалуешься на собратьев, на их скрытность в вопросах, касающихся важнейших вещей, ты утверждаешь, они знают больше, чем в том признаются, больше, чем то, чем они руководствуются в жизни, и это умолчание, о причине и тайне которого они, разумеется, также умалчивают, отравляет тебе жизнь, делает ее невыносимой, так что тебе следовало бы переменить жизнь или расстаться с нею; все это, может быть, верно, но ведь и ты такой же пес, как и прочие, и, стало быть, владеешь общим песьим знанием, вот и выяви его, да не в форме вопроса, а в форме ответа. Разве кто-нибудь станет тебе возражать,если ты сделаешь это? Давесь собачий хор немедленно поведет себя так, будто только того и ждал. И будут у тебя тогда истины, ясности, признания, сколько захочешь. Темница низменной жизни, о которой ты с таким прискорбием рассуждаешь, отверзнется, и все мы стройными собачьими рядами выйдем на свободу. А ежели этого последнего не случится, ежели станет нам хуже прежнего, ежели выяснится, что вся истина невыносимее ее половины, ежели подтвердится, что умалчивающие о ней правы, ибо своим умолчанием сохраняют нам жизнь, ежели открытие твое обратит тихую надежду, которую мы еще питаем, в полную безнадежность, то все равно твой опыт будет оправдан, раз ты не хочешь жить так, как живешь. Итак, почему же ты других упрекаешь в молчании, а сам молчишь? Ответ прост: потому что и я собачий сын. А стало быть, в основе своей, как и прочие сыны рода сего, накрепко замкнут, глух и к собственному вопрошанию, из страха суров. Затем ли, если вдуматься, вопрошаю я собачье племя, по крайней мере с тех пор, как я стал взрослым, чтобы оно мне ответило? Предаюсь ли таким глупым обольщениям? Неужели, взирая на самые основания нашей жизни, догадываясь о ее глубине, глядя хотя бы на рабочих, занятых строительством, этим угрюмым трудом, неужели я все еще ожидаю, что, услыхав мои вопросы, они немедленно забросят свою стройку, разрушат, покинут ее? Нет, такого я, видит бог, давно уже не ожидаю. Я их понимаю, я одной с ними крови, этой бедной, вечно юной и неуемной крови. Но не только кровь у нас общая, но и знание, и не только знание, но и ключ к нему. Один, без других, без их помощи, я ничем не владею: железоподобные кости, содержащие благороднейший мозг, можно разгрызть лишь соединенными усилиями всех

зубов всех собак. Это, конечно, образ, содержащий преувеличение; будь собраны воедино все зубы всех наличных собак, кость не пришлось бы и разгрызать, она сама бы раскрылась, и лакомый мозг стал бы доступен оскалу и самой паршивенькой собачонки. И если уж удержаться этого образа, то нужно признать, что мои намерения, мои вопросы, мои исследования устремлены к чему-то неслыханному. Я как бы хочу использовать это всеобщее собрание собак для того, чтобы под давлением их готовности к разгрызанию кость сама бы раскрылась, после чего я отпустил бы собак назад, к той жизни, которая так им мила, остался бы один, один-одинешенек, наедине с костью, и в одиночку впился бы и высосал мозг. Это звучит чудовищно и выглядит почти так, будто я хотел бы насытиться не одним только костным мозгом, но мозгом всего собачества. Но ведь это лишь образ. Мозг, о котором я веду здесь речь, это не пища, а нечто противоположное - это яд.

Своими вопросами я растравляю только себя и только себя раззадориваю тем молчанием, которое со всех сторон подступает ко мне в виде ответа. Сколько можно терпеть то обстоятельство, что собачье племя молчит и всегда будет молчать, как легко убедиться в процессе его неусыпного изучения? Насколько тебя хватит - вот вопрос самой моей жизни, стоящий над всеми отдельными вопросами: этот вопрос обращен лишь ко мне и никому, помимо меня, не в тягость. К сожалению, ответить мне на него легче, чем на отдельные вопросы. Меня, надо полагать, хватит до естественного конца моей жизни, ибо преклонный возраст с большим спокойствием воспринимает и самые беспокойные вопросы. Умру я, по всей вероятности, молча, окруженный молчанием, в общем-то покойно умру, и я думаю об этом уже и теперь с

большим самообладанием. На диво сильное сердце, не снашиваемые до срока легкие

вот что придано, словно в насмешку, собакам, дабы мы могли долго противостоять всем вопросам, в том числе и собственным. Нерушимая крепость молчания, вот мы кто.

Все чаще и чаще озирая в последнее время свою жизнь, я ищу ту решающую, ту во всем виноватую ошибку, которую, может быть, некогда совершил, - и не могу отыскать ее. А ведь я, наверное, ее совершил, ибо, если б не так, если б безошибочным путем идя всю свою жизнь, я все же не достиг того, что хотел, то это было бы верное доказательство, что хотел я невозможного, а уж отсюда следует торжество полной безнадежности. Взгляни на свершение дней твоих! Вначале были исследования вопроса: откуда земля берет для нас пищу? Юный пес, вполне, как и полагается, жадный к жизни, я отказался от всех наслаждений, за версту обегая любые удовольствия, закрыл голову лапами от соблазнов и весь отдался труду. То не был научный труд, если судить о том, что касается эрудиции, метода или целей, то были, вероятно, ошибки, но вряд ли сплошные, решающие ошибки. Я мало учился, так как рано оторвался от матери, быстро привык к самостоятельной жизни, свободе, а слишком ранняя самостоятельность противопоказана систематической уче

бе. Но я много видел, слышал, много вел разговоров с собаками самых различных пород и профессий и, как я полагаю, сумел из этого немало извлечь, сумел связать воедино отдельные наблюдения, что и восполнило мне отчасти недостающее образование; а кроме того, самостоятельная жизнь, являющаяся для учения несомненным недостатком, представляет для пытливого исследователя определенные преимущества. В моем случае она была тем более необходимой, что я не мог следовать собственно научной методе, то есть не мог использовать работы предшественников и вступать в контакт с современными исследователями. Я был полностью предоставлен самому себе, начал с самых азов и с пониманием - окрыляющим в юности и удручающим в преклонные лета пониманием - того, что и случайный вывод, к коему я приду, окажется выводом окончательным. А на самом ли деле я так одинок в своих исследованиях, прежде и теперь? И да, и нет. Нельзя ведь исключать того, что отдельные псы там и сям оказывались или оказываются в моем положении. Не такой уж я в конце концов выродок в роде собачьем, не так все

скверно. Каждый пес, как и я, испытывает потребность в том, чтобы задавать вопросы, а я, как и каждый пес, испытываю потребность в том, чтобы молчать. Каждый испытывает потребность в том, чтобы спрашивать. В противном случае разве смог бы я вызвать те легчайшие потрясения и колебания эфира, наблюдать которые - не без восхищения наблюдать, не без преувеличенного, признаю, восхищения - мне было все же дано; и разве, с другой стороны, не достиг бы я неизмеримо большего, будь я скроен иначе. А то, что я испытываю потребность в молчании, не нуждается, к сожалению, в дополни- тельных доказательствах. Таким образом, я, в принципе, не отличаюсь от прочих собак, потому-то при любой разнице мнений или же неприязни меня, в сущности, признает любая собака, как и я, со своей стороны, не премину сделать с ней то же. Различны лишь в пропорции исходных веществ, что весьма существенно в личностном, но не имеет значения в этническом плане. И что же, искомая пропорция так никогда и не приблизилась к моей ни в прошлом, ни в настоящем? Или даже, если признать мой состав неудачным, ни разу не превзошла его в неудачности? Это противоречило бы всякому опыту. Нет такого, пусть и самого чудного дела на свете, коим не занимались бы мы, собаки. Есть такие занятия, что и не поверил бы никогда, если б не самые достоверные сведения. Мой любимый пример - воздушные собачки. Когда я впервые услыхал о таковом способе жить, я рассмеялся, я отказался поверить. Нет, каково? Чтобы существовала крохотных размеров собачонка, не больше моей головы, и в зрелом возрасте не больше, и чтобы этакая А штучка, разумеется, хилая, по виду своему недоразвитая, декоративная, вся причесанная-распричесанная, не способная по-доброму прыгнуть, чтобы этакая тля могла, как рассказывают, подолгу пребывать в поднебесье, именно пребывать, то есть нежиться, без всяких видимых усилий? Нет, внушать мне такое значило, как я понял, слишком уж откровенно пользоваться простодушной необремененностью юного ума. Но вот и в другом месте мне рассказали о другой такой же воздушной собачке. Что они все, сговорились разыграть меня? Однако вскоре затем я повстречал моих музыкантов, и уж с тех пор считал возможным все, отбросив всякие стесняющие разумение предрассудки, с тех пор я клонил ухо и к самым нелепым слухам, жадно интересовался ими, вникал, все нелепое стало казаться мне куда более вероятным в этом нелепом мире, чем все разумное, а уж для моих исследований куда более золотоносным. Так было и с воздушными собачками. Я собрал о них массу сведений; правда, мне так и не удалось до сих пор повидать хотя бы одну, но в их бесспорном существовании я давно уже убедился, и в моей картине мира они занимают свое, неотъемлемое место. Как и во многих других случаях, поражает здесь не само искусство, поражает другое. Кто же станет отрицать, вполне удивительно то, что такие, парящие в воздухе собачки действительно существуют, тут уж мое удивление вливается в удивление всего собачества. Но еще удивительнее, на мой вкус, нелепость, сама молчаливая нелепость их существования. Да она никак и не обосновывается, они парят себе в воздухе, и баста, а жизнь идет себе мимо, так, вспыхнет кое-где разговор об этом искусстве, ну и весь сказ. Но почему, любезнейшие собаки, почему висят они в воздухе? Какой смысл в этом занятии? Почему ни единым словом не оправдывают они его. Зачем возлежат они на верхотуре, обрекая на исхиление свои ноги, собачью гордость, в отрыве от земли-кормилицы, зачем не пашут и не жнут они, а вместо того получают, даже по слухам, особенно обильный паек от соплеменников? Я льщу себя тем, что, задаваясь подобными вопросами, я все же всколыхнул немного общественность. Появляются первые обоснования всего этого, скороспелые, неуклюжие обоснования, которые, к тому же, не разовьются, так и останутся на стадии зародыша. Но и это уже кое-что. И пусть не проясняется при сем лик истины - до этого не дойдет никогда, - но и заблуждение уже не будет чувствовать себя так уютно и самодовольно. Дело в том, что любые нелепости нашей жизни легко можно обосновать, и чем нелепее нелепости, тем обосновать их легче. Не до конца, разумеется, - в том-то и чертовщина, - но в достаточной степени, чтобы снять всякие каверзные вопросы. Да хоть снова взять для примера тех же воздушных собачек: они вовсе не так надменны, как может показаться на первый взгляд, более

www.rulit.me

Новые исследования поведения собак — ЗООМИР

05.06.2014.

Елена Патрушева
 

В конце июля 2012 года в третий раз собрался международный научный форум, посвящённый псовым (Canine Science Forum). Мероприятие проводится раз в два года, в 2008-м учёных из разных стран принимал Будапешт, в 2010-м — Вена. В 2012 году форум открыл свои двери в Барселоне.

 

Волки и пастушьи караульные собаки

Жан-Марк Ландри и его коллеги посвятили своё исследование взаимоотношениям между волками и сторожевыми собаками на французском альпийском пастбище. Его актуальность продиктована тем, что после практически столетнего затишья в последнее время в Швейцарии участились случаи нападения волков на стада овец.

С помощью инфракрасной камеры учёные засняли 23 встречи собак с волками. В большинстве случаев (22) охранные собаки не вступали в физический контакт с волками. Волков же присутствие собак не останавливало — они всё равно подходили к отаре, однако нападать так и не решались, т.е. не проявляли агрессии. Даже если собаки прогоняли волков, через какое-то время те всё равно возвращались. Попутно было установлено, что вдвоём собаки преследуют волков дольше, чем поодиночке.

 

Влияние кастрации кобелей на их возможность пользоваться вомероназальным органом при изучении мочи сородичей

Именно такой доклад представила Дейзи Берту и её коллеги. Иногда собаки не только нюхают метки сородичей, но даже лижут это место, при этом у них наблюдается слюнотечение. Считается, что таким способом они используют вомероназальный орган для расшифровки информации.
 


Исследователи выяснили, что собаки гораздо чаще пользуются вомероназальным органом, если нюхают метки некастрированных животных. Учёные делают вывод: кастрация влияет на хемосенсорные сигналы, которые воспринимают другие собаки.

 

Отношение собак к муляжу руки

Алекса Капра с коллегами решила исследовать агрессивное поведение собак. Она захотела узнать, как собака будет реагировать на искусственную руку, которую подносит к ней знакомый человек или же незнакомец. Обычно муляж руки используют в тестах оценки поведения в качестве нейтрального стимула. Однако в этом эксперименте выяснилось следующее: когда муляж протягивали к собачьему угощению, то собака реагировала более агрессивно, если его держал незнакомец. То есть искусственная рука вовсе не являлась нейтральным стимулом, а реакция на её наличие зависела от того, кто именно ею манипулировал.

 

Чувство справедливости

Могут ли собаки быть чувствительны к неравному вознаграждению — это решила выяснить биолог Александра Горовиц. В её экспериментах одна собака получала больше угощения, а другая меньше, а потом роли менялись. У собак оказалось своё собственное представление о справедливости — они выбирали того человека, который всегда давал больше угощения, даже если иногда он и не был столь щедр по отношению к данной собаке. Видимо, они не исключали возможности будущих вознаграждений.

 

На что смотрят собаки

Анна Гергей представила на форуме результаты своего исследования: на что смотрят собаки, когда им показывают изображения людей или собак и включают записи лая или разговора. Собаки смотрели на тот образ, который соответствовал звуковой дорожке, т.е. если слышали лай, то смотрели на изображение сородичей, а если человеческий голос, то на лицо человека. Исследователи делают вывод: собаки могут соотносить акустические и визуальные раздражители.

 


Литература
Landry J-M. Interactions between wolves and livestock guarding dogs on a french alpine pasture. – Institute for the Promotion and Research on guarding Animals. – Switzerland. Ref. CSF 62. 
Berthoud D. The effect of castrating male dogs on their use of the vomeronasal organ when investigating conspecific urine deposits. – Anglia Ruskin University, Cambridge. Ref. CSF 53.
Capra A. Fake hands, true bites? – Universita degli Studi di Parma. Ref. CSF 70.
Horowitz A. Sensivity to unequal rewards in the domestic dog: fair is fine, but more is better. – Columbia University. Ref. CSF 86. 
Gergely A. Matching pictures with the appropriate sound: results from an eye-tracking study of dogs and 14-month-old infants. – Eotvos Lorand University. Ref. CSF 82. 

 

 

zoomir.ru

КЛИНИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ КРОВИ В ВЕТЕРИНАРНОЙ ПРАКТИКЕ

В настоящее время развитие ветеринарии, существенно выросла значимость лабораторных исследований, направленных диагностику различных заболеваний животных.

Своевременная диагностика заболевания позволяет поставить точный диагноз в короткие сроки, тем самым повышается успех в благоприятном течении и исходе болезни.

Данные клинического анализа являются важнейшей составляющей частью диагностической информации. За последнее годы работа клинико-диагностической лаборатории вышла на новый уровень. Это обусловлено тем, что разработано и внедрено в клиническую практику новое современное оборудование.

Один из рутинных методов диагностики состояния животного является общий клинический анализ крови.

Он выполняется на гематологическом анализаторе (в работе рассматривается Mindray BC 2800 Vet) состоит из форменного подсчёт клеток эритроцитов, лейкоцитов, тромбоцитов, гемоглобина, гематокрита, MCV, MCH, MCHC, RDW, MPV, PDW, микроскопию окрашенных мазков с дифференцировкой клеток и определением кровепаразитов.

Организм всегда подвергается воздействию различных стресс-факторов окружающей среды и дает специфическую ответную реакцию на раздражители. Каждая клетка крови выполняет собственную функцию в защите организма. При повышении или понижении количества определенных клеток можно говорить о возможной причине заболевания.

Общий клинический анализ крови определяет степень развития воспалительного процесса, имеется ли анемия, обезвоживание, а также есть ли новообразования в системе крови, или нет. Также не нужно забывать о скрытых хронических или инфекционных, инвазионных или каких-либо других процессах неинфекционного характера в организме, которые также можно обнаружить при общем клиническом анализе крови.

Для исследования общего гематологического анализа крови использовали архивные материалы и оборудование ветеринарной лаборатории клиники «Центр», собранных осенью совместно с сотрудниками ветеринарной клиники «Центр» в 2018 г. Анализ проводили на гематологическом анализаторе Mindray BC-2800 Vet. Он позволяет оценить состояние здоровья животного (рис.1).

Обследования проводились по общепринятой методике, включающей оборудование и методику забора крови у кошек и собак (рис.1).

 

Рисунок 1. Гематологический анализатор Mindray BC-2800 Vet

 

Общий анализ крови – это информативное клиническое исследование. По результатам анализа получают необходимые данные для диагностики заболеваний, а также возможность оценить тяжесть некоторых заболеваний, и проследить динамику на фоне проводимого лечения (рис. 2) [5, c. 29].

 

Рисунок 2. Пример отчета гематологического анализатора

 

Назначают всем пациентам, особенно, если есть подозрения на анемию любого рода либо же воспалительные заболевания. Кроме этого, клинический анализ крови является индикатором успешного лечения, а также является показателем изменения состояния здоровья животного.

Общий клинический анализ крови – это двух этапный процесс, первый этап – анализ крови на гематологическом анализаторе, и второй этап – микроскопия окрашенного смазка крови (лейкоцитарная формула или сокращенно – лейкоформула) [1, c,12].

Лейкоформула, процентное соотношение видов лейкоцитов, определяемое при подсчете в окрашенном мазке крови под микроскопом. Данные, полученные врачом из лейкоцитарной формулы, позволяют более точно оценить количество лейкоцитов, исключая погрешность их определения прибором, и оценить наличие палочкоядерных и сегментоядерных нейрофилов, чтобы принять решение о необходимости назначения антибакериальных препаратов.

Микроскопия окрашенного смазка крови позволяет получить информацию и о морфологии клеток, которая может меняться при некоторых патологиях, это дополнительный факт в копилку врача при установлении диагноза [6, c.10]. Например, эритроциты с большой областью просветления в центре, которая постепенно темнеет к периферии, так называемые гипохромные эритроциты, часто указывают на дефицит железа или нарушения утилизации железа. А наличие "теней" эритроцитов - очень светлых эритроцитов, из которых вымыт гемоглобин, служит доказательством внутрисосудистого гемолиза. Тельца Гейнца (эксцентрично расположенные тельца или пузырек на периферии эритроциты, говорят об окислительном повреждении. Увеличение эхиноцитов III– эритроцитов сферической формы с острыми выступали равной длины, равномерно распределенными по их поверхности – может увеличиваться у животных с заболеваниями почек и/или электролитными нарушениями. И это только часть информации, которую несет в себе мазок крови, исследованный под микроскопом [2, c.14].

Лейкоформула вместе с данными гематологическое анализатора – незаменимый инструмент в руках врача. Рассмотрим подробнее, какие же показатели предоставляет гематологический анализатор [1, c. 20].

Один из важнейших показателей – количество лейкоцитов. Снижение уровня указывает на заболевания крови и негативные последствия приёма ряда лекарственных препаратов. Высокий уровень лейкоцитов (лейкоцитоз) показывает наличие в организме, бактериальной инфекции [5, c.12].

Лейкоциты (WBC) – «белые кровяные тельца», имеющие ядро. Основная функция состоит в защите организма от различных патологических агентов, а также от внутренних типичных патологических процессов, сопровождающихся мощным воспалением.

Делятся на две фракции: гранулоциты, или клетки, имеющие зернистость в ядре (нейтрофилы, базофилы, эозинофилы), и агранулоциты с монохромным, незернистым ядром (лимфоциты и моноциты) [3, c. 12].

Нормальное значение составляет, ×109кл/л:

У собак: 6,0-17,0;

у кошек: 5,5-19,5.

Эритроциты (RBC) – «красные кровяные клетки», содержащие гемоглобин. Основная функция доставка кислорода от легких к тканям организма и двуокись углерода от тканей – к органам дыхания (рис.3) [4, c.27].

 

Рисунок 3. Различные формы эритроцитов [4]

 

Нормальное значение [6, с.5], ×1012кл/л:

  • У собак: 5,5-8,5;
  • У кошек: 5,0-11,0.

Повышение уровня эритроцитов (эритроцитоз) – заболевания крови (первичный эритроцитоз, полицитемия), гипоксия при заболеваниях легких и врожденных пороках сердца, обезвоживание (рвота, диарея), недостаточность функции коры надпочечников.

Понижение эритроцитов (анемия) – кровопотеря, гемолиз, дефицит железа, витамина В12, фолиевой кислоты.

Гемоглобин (HGB) – красный железосодержащий пигмент крови, выполняющий функцию переноса кислорода и углекислого газа, регуляция кислотно-основного состояния [4, c.30].

Повышение уровня гемоглобина – врожденные пороки сердца, легочный фиброз, кишечная непроходимость, онкологические заболевания. А также характерно для «рабочих» пород собак: при постоянных усиленных физических нагрузках повышается потребность в кислороде и, соответственно, повышается уровень гемоглобина [7, c.11].

Понижение уровня гемоглобина – кровопотери, инфекционные и аутоиммунные болезни, глистные инвазии, беременность и лактация, нарушение усвояемости железа и витамина В12, злокачественные заболевания крови, химиотерапия.

Нормальное значение [6, c. 8], г/дл:

  • У собак: 12-18;
  • У кошек: 8-15.

Гематокрит (HCT) – объёмная фракция эритроцитов в цельной крови (соотношение объёмов эритроцитов и плазмы).

Повышение: гипоксия, новообразования почек с усилением эритропотина, поликистоз и гидронефроз почек, уменьшение объёма циркулирующей крови (ожоговая болезнь, перитонит и др.), лейкозы.

Понижение: анемия, беременность, гипергидратация.

Нормальное значение [6, c. 9], %:

  • У собак: 37-55;
  • У кошек: 25-45.

Тромбоциты (PLT) – форменные элементы крови, участвующие в процессе ее свертывания.

Повышение (тромбоцитоз): обострение хронических заболеваний, вирусные или бактериальные инфекции, заболевания крови или кроветворения, состояния после хирургических манипуляций, злокачественные опухоли, следствия применения некоторых групп лекарств.

Понижение (тромбоцитопения): идиопатическая гипоплазия гемопоэза, опухолевые поражения (острый лейкоз крови, раковые метастазы, саркома, остеомиелосклероз, миелофиброз), интоксикация, вирусные инфекции (гепатит, аденовирусы), аутоиммунные заболевания.

Нормальное значение [6, c. 10], ×10кл/л:

  • У собак: 160-550;
  • У кошек: 160-630.

Анализатор также может посчитать средний объем тромбоцитов (MPV).

В общем гематологическом анализаторе существует определенные эритроцитарные индексы. Параметры крови, связанные с определением свойств эритроцитов, таких как объём и содержание в них белка гемоглобина. Данные показатели являются неотъемлемой частью общего анализа крови и отдельно не производится [2, c.15]. Эритроцитарные индексы наглядно показывают наличие анемий различной природы и общее состояние функций костного мозга.

Эритроцитарные индексы:

Средний объём эритроцита (MCV) – показатель, характеризующий тип анемии.

Нормальное значение [6, c. 12], фл:

  • У собак: 60-72;
  • У кошек: 39-50.

Среднее содержание гемоглобина в эритроците (MCH) – один из показателей определения типа анемии.

Нормальное значение содержание гемоглобина [6, c.13], пг:

  • У собак: 19,5-25,5;
  • У кошек: 12,5-17,5.

Средняя концентрация гемоглобина в эритроцитах (MCHC) – показатель, определяющий насыщенность эритроцитов гемоглобином.

Нормальное значение [6, c.14], г/дл:

  • У собак: 32-38,5;
  • У кошек: 31-38,5.

Ширина распределения эритроцитов (RDW) – показатель, свидетельствующий о том, насколько сильно эритроциты различаются между собой по размерам.

Нормальное значение [6, c. 19], %:

  • У собак: 12-17,5;
  • У кошек: 14,0-18,5.

Итак, общий анализ крови – это незаменимая информация для врача, отражающая состояние здоровья пациента, способная указать путь лечения, и дающая возможность контролировать течение заболевания. Это второй шаг в диагностике заболевания (после физикального осмотра), основные плюсы которого, это – доступная цена для пациента, получение результатов в короткие сроки, информативность.

 

Список литературы:

  1. Александр Коробов Словарь ветеринарных терминов по клинической диагностике и внутренним незаразным болезням: Учебники для вузов. Специальная литература/ Алексей Савинков, Анатолий Воробьев, Мария Савинкова – Спб.: Из-во Лань, 2007 – 320 с.
  2. Брианна Беллвуд, Мелисса Андрасик-Каттон Лабораторные процедуры. Техника проведения тестов и анализов. Цветной атлас. Справочник для ветеринарных врачей. – М. «Аквариум Принт», 2016. – 144 с.
  3. Вильям Дж. Риган, Тереза Г. Сандерс,Деннис Б. Деникола Атлас ветеринарной гематологии. Справочник для ветеринарных врачей. – М. «Аквариум Принт», 2008. – 136 с.
  4. Денни Мейер, Джон Харви Ветеринарная лабораторная медицина. Интерпретация и диагностика . – М. «Софион», 2007. – 478 с.
  5. Медведева М.А. Клиническая ветеринарная лабораторная диагностика. Справочник для ветеринарных врачей. – М. «Аквариум Принт», 2013. – 416 с.
  6. Уиллард Майкл Д., Тведтен Гарольд, Торнвальд Грант Г. Лабораторная диагностика в клинике мелких домашних животных. Справочник для ветеринарных врачей. – М. «Аквариум Принт», 2004. – 432 с.
  7. Шелли Ваден, Джойс Нолл, Фрэнсис Смит,Ларри Тиллей Полное руководство по лабораторным и инструментальным исследованиям у собак и кошек. Ветеринарная консультация за пять минут. Справочник для ветеринарных врачей. – М. «Аквариум Принт», 2013. – 1120 с.

sibac.info

Genomia: Тестирование собак: CaniLine – анализ племенной принадлежности

Вам никогда не приходило в голову разузнать, из каких пород состоит ваша дворняжка? Или проверить происхождение своего чистокровного пса? Иногда все совсем не так, как кажется на первый взгляд… Тест может различить более 200 пород собак, все они указаны в списке ниже.

В каких ситуациях CaniLine, тест племенной принадлежности оказывается полезен?  
- проверка чистокровности породы пса
- определение пород, из которых пес состоит

Видны лишь некоторые гены

Идентифицировать все породы, участвующие в формировании неповторимой внешности и характера метиса, очень сложно. Даже профессионалы на основе визуальных характеристик могут определить породы родителей с верностью в 25 %.  Физической внешностью пса управляет всего лишь небольшое количество генов — приблизительно 2 %. Очень важно понимать доминантные и рецессивные гены. Рецессивными являются те, кому нужно две копии (по одной от каждого родителя), чтобы качество проявилось. Тогда как доминантным генам хватает одной. Доминантные гены, напр. короткой черной шерсти, висячих ушей или кубической формы головы, подавляют гены рецессивные, напр. длинной шерсти, прямых ушей или палевого цвета, который встречается только у некоторых видов. Наблюдатель таким образом даже не подумает о породе, чьи основные характеристики сокрыты под доминантными генами второго родителя. Некоторые черты пород, напр. плоская морда бульдога или скрюченный хвост мопса редко когда переживают первое скрещивание. Более того доминантные черты можно приписать сотням различных пород, выходящих за рамки тех, которые приходят на ум.

Вы бы сказали, что мать этой суки была черным миттельшнауцером?

.

Когда скрещиваются метисы

Понятно, что с каждой скрещенной генерацией определить породы предков становится труднее. Чем смешаннее происхождение пса, тем больше смешанных качеств будут преобладать в его генетической подписи. В среднем щенки получают 50 % генов от каждого родителя, 25 % от прародителей и 12,5 % от прапрародителей.

Может легко случиться так, что после скрещивания двух метисов на свет появятся щенки, которые вообще не будут похожи друг на друга. Псы со смешанным происхождением могут значительно отличаться размером, формой, цветом и свойствами характера. За разные качества близких родственников отвечает генетическая рекомбинация, т. е. обмен разных частей ДНК между хромосомами, которая ведет к получению неповторимой комбинации ДНК.

Суки на этой фотографии являются близкими родственниками. Вряд ли бы вы угадали, что чeрная в середине и лохматая на правой стороне — сестры…

.

Псы говорить не умеют, но их ДНК — да.

Для точного детектирования породы нужны три вещи — обширная база данных по породам собак, изощренный алгоритм и немалое число маркеров, стратегически размещенных в геноме. Для тестирования используется техника секвенирования нового поколения. Тест CaniLine обнаруживает 1877 знаков в геноме пса. Эти знаки потом сравниваются с базой данных более двухсот различных пород собак, содержащих более 12 000 образцов. Обрабатывается сходство и подобие комбинаций маркеров, которые несeт тестированный пес, и которые несут породы, описанные в базе данных. Данная запатентованная технология помогла более полмиллиона владельцам собак во всем мире узнать ценную информацию о своих четвероногих друзьях и понять нужды каждого из них.

Какой породы были родители Беничка? CaniLine поможет узнать.

.

А как обстоит дело с чистокровными собаками?

CaniLine тест анализирует не только смешанные породы собак, но также проверяет чистокровность и с помощью других анализов точно сверяет, насколько ДНК соответствует остальным чистокровным псам той же породы в базе данных. Профили ДНК у некоторых пород могут различаться в зависимости от родовой линии и ее специфического географического происхождения. Встречались, например, разные образцы ДНК у некоторых чистокровных собак из США, Великобритании или Австралии.

.

Возможности и границы теста

  • С помощью теста мы можем узнать племенную историю трех генераций, т. е. — породу родителей, прародителей и прапрародителей тестированного пса. Минимальный вклад обнаруженных пород составляет 12,5 %.
  • Если пес имеет в себе породу, которой нету в списке, она будет обозначена в сообщении как микс пород. Если вы желаете проверить чистокровность породы, которой нет в списке, тест, скорее всего, не предоставит вам ответа.
  • Если все прародители являются метисами, невозможно узнать, какие породы скрываются в тестированном животном.
  • Тест не служит к проверке чистокровности, а к индикации породы. Если 7 или 8 прародителей пса чистокровны, будет выяснено, насколько особь похожа или отклоняется от преобладающих генетических знаков породы.
  • Тест не служит к прогнозированию поведения и агрессивности. Каждое животное особенное, и его физические и поведенческие качества являются результатом нескольких факторов, включающих генетику, дрессировку, обращение и окружающую среду.
  • Понимание уникального происхождения метиса поможет вам легче понять его поведение, а также потребности, касающиеся питания и здоровья. У щенят смешанного происхождения тест сможет угадать вероятный рост и массу в зрелом возрасте — это поможет владельцу при составлении оптимальной диеты и выборе нужного корма.

.

Что включает результат теста?

  • Состав породы в процентах в форме родового дерева, покрывающего три генерации, и круговой диаграммы. Это позволяет узнать, которые породы присутствуют со стороны родителей, прародителей и прапрародителей. Вклад родителя в ДНК составляет 50 %, вклад прародителя — 25 %, прапрародителя — 12,5 %.
  • Профили каждой из присутствующих пород.
  • Предполагаемая информация, касающаяся массы и размера.
  • У чистокровных собак рассматривается сходство особи со средним генетическим породы.

www.genomia.cz

Анализы у собаки (общий обзор) -

С чего начинается осмотр животного? Это сбор анамнеза, температура, пульс, дыхание и т.д.

В зависимости от клинических признаков заболевания назначаются сдача анализов (кровь, моча, кал и т.д.) Например, вовремя проведенный клинический анализ крови у собак, позволяет на ранних сроках выявить тяжелые расстройства метаболизма. Наиболее часто сдаваемые анализы собаке – это общий анализ крови, биохимический анализ крови, кал и моча.

Общий анализ крови

Это анализ, который дает основную информацию о состоянии животного. Кровь важна при диагностике различных заболеваний, бактериального или вирусного характера. Кровь состоит из красных (эритроцитов) и белых (лейкоцитов) кровяных телец. Например, повышение количества эритроцитов, гематокрита, гемоглобина характерно для обезвоживания или болезни ретикулоэндотелиальной системы. Понижение говорит о анемии, гипергидротации. Повышение лейкоцитов, как правило, при бактериальных инфекциях, воспалениях и некрозах тканей, интоксикациях, онкологии, лейкозах.

Биохимический анализ крови

Кроме общего анализа крови биохимический анализ также чрезвычайно важен. Биохимический анализ крови характеризует работу внутренних органов организма (печени, почек, поджелудочной железы и др.) Биохимию важно проводить при любых сомнительных и тяжелых случаях. Например, повышение АЛТ (аланинаминотрансфераза), АСТ (аспартатаминотрансфераза) говорит о тяжелых поражениях печени, сопровождающихся разрушением её клеток. Повышение креатинина, мочевины о заболеваниях почек. По биохимическому анализу крови также можно узнать о содержании белков и минералов в организме животного.

Кровь берется натощак (голод от 8 до 12 часов). При диагностике некоторых заболеваний кровь берется до и после кормления.

 

Общий анализ мочи

Показанием к сдаче общего анализа мочи является заболевания почек и органов мочеполовой системы. Иногда этот анализ является дополнительным источником диагностической информации к изменениям в общем и биохимическом анализе крови. Мочу собирают у собак во время мочеиспускания. Мочу собирают в чистую, сухую, стерильную банку или шприц. Для сбора мочи можно приобрести специальные баночки, продающиеся в аптеке. Если владелец затрудняется собрать мочу самостоятельно, то это можно сделать при помощи уретрального катетера или цистоцентезом. Желательно собирать мочу в тот сосуд, в котором она будет доставлена в лабораторию. Из длительно стоящего катетера мочу для исследования брать нельзя.

Длительное хранение мочи при комнатной температуре приводит к изменению физических свойств, разрушению клеток и размножению бактерий. Моча может храниться до двух часов при комнатной температуре и 24 часа в холодильнике. Если невозможно доставить мочу в лабораторию в ближайший срок, то её следует охладить до 4-7 градусов (холодильник). Объем мочи должен быть не менее 2 мл.

Общий анализ кала

Сдачу кала назначают при нарушении функции желудочно-кишечного тракта, при изменении консистенции, цвета кала, появлении в нем крови, слизи. Доставлен материал (кал) должен быть в лабораторию не позднее, чем 12 часов после акта дефекации. Нужно хранить кал до исследования в холодильнике. Исключением составляет исследование кала на простейшие, материал необходимо доставить не позднее 30-60 минут после дефекации, т.к. позднее вегетативные формы простейших погибают. Для обнаружения цист срок увеличивается до 24 часов (при условии хранения в холодильнике).

Не следует сдавать кал с большим количеством наполнителя (затрудняет исследование), после приема слабительных (вазелиновое масло), приема активированного угля, после клизм, дачи контрастных веществ.

Кроме общего анализа крови, биохимии, кала и мочи можно исследовать собаку на вирусные инфекции. Для этого используют специальные методы исследований в лабораториях. На некоторые вирусные инфекции есть экспресс-методы, которые позволяют диагностировать заболевание в течение 5-10 минут, непосредственно на приеме у ветеринарного врача.

В заключении можно отметить, что анализы у собак – это один из важных методов диагностики у животных, но не единственный. Часто бывает, что только одних анализов недостаточно для постановки диагноза и требуются другие методы диагностики: УЗИ, рентген и др. Иногда требуется повторять сдачу анализов через некоторое время для мониторинга лечения.

Где сдать анализы собаке? В нашей лаборатории Вы всегда можете сдать нужные для Вас анализы.

Здоровья Вам и Вашим питомцам!

vetmaster.ru

Рак у кошек и собак. Интервью с онкологом

На форуме клиники «Биоконтроль» всё чаще обеспокоенные владельцы собак и кошек обращаются за консультацией по вопросам онкологических заболеваний. Мы побеседовали с ветеринарным врачом, ведущим онкологом клиники, кандидатом биологических наук Александром Александровичем Шимширтом, и задали ему наиболее часто встречающиеся вопросы владельцев.

Когда владельцам животных стоит бить тревогу, подозревая онкологию? Как проявляется рак у кошек, рак у собак? Каковы симптомы?

На самом деле для владельца любого животного, кошки или собаки, должен быть ориентир. Этим ориентиром для беспокойства служит все то, что внезапно появляется у животного, является аномальным и не симметрично растет на теле. Всё то, что растет быстро, что изменяется на протяжении короткого промежутка времени, что имеет признаки воспаления — припухлое, горячее, болезненное. Все это  требует контроля и  обязательного осмотра специалистом.

По поводу конкретной опухоли. У самцов после достижения определённого возраста надо следить за семенниками, контролировать всё, что связано с  мочеиспусканием и предстательной железой. У самок – молочные железы. В идеальном варианте, с онкологической точки зрения, как и у человека после сорока лет, после достижения животным шестилетнего возраста желательно каждые пол года проходить плановый осмотр. Анализы крови, узи, общий осмотр, осмотр молочной железы у самок.

Какие самые часто встречаемые опухоли или новообразования вы выделяете?

На первом месте – новообразование кожи, молочных желез, опухоли ротовой полости.

Участились случаи новообразований после вакцинации. С чем это связано?

Эта проблема весьма актуальна, особенно для кошек. Хронический воспалительный процесс, при длительном его существовании, трансформируется в опухоли (особенности ткани). Если после вакцинации гранулёма (уплотнение) существует больше, чем два месяца, и его размер больше двух сантиметров, его рекомендуется хирургически удалять. Даже если воспаление локальное и само новообразование доброкачественное.
Осложнения после вакцинации чаще встречаются у кошек. У собак тоже есть риск развития  поствакцинальной саркомы, но он не столь велик.
Как профилактировать? Сразу показывать животное врачу, идти с любым новообразованием. Если вас беспокоит что-то, если вы что-то заметили и пока оно маленькое — покажите врачу. Липома это, не липома —  пусть выяснит онколог. Чем раньше вы это заметили и обратились к специалисту, тем больше вероятность того, что доктор поможет.

Всегда ли требуется гистология и биопсия опухоли?

Выбор цито или гисто – этот вопрос решается доктором. Например, в ситуации, когда уже идёт воспаление или есть изменения на коже, биопсия не является желательной. Но я повторюсь — только врач может оценить место, где расположено новообразование и, руководствуясь своим практическим опытом, предложит пути решения.
Бывают опухоли, когда брать биопсию предпочтительнее из лимфоузла, чем из новообразования, например, в случае с меланомой. Если меланома активно растущая, изъязвлённая, то для того, чтобы не обсеменить её клетками всё вокруг, чтобы не вызвать более выраженного воспаления, мы берём биопсию из регионарного лимфоузла. Так мы не «потревожим» первичный очаг. И тут же мы отвечаем на вопрос — поражён ли лимфоузел. Это важно, так как ответ на этот вопрос поможет нам определить стадию опухолевого процесса.

Часто владельцы описывают ситуации, когда опухоль возникает после выпадения или удаления зубов. Стоит ли бояться привозить  животных на плановое удаление?

Так бывает, что опухоль растет по зубной альвеоле и по большому  счету само это новообразование выталкивает зуб. Так что здесь надо понимать, что было первичным – опухоль или выпадение. Если у животного спонтанно выпадает коренной зуб, или если требуется удаление зуба и врача при этом что-то смущает, то из лунки зуба берётся кусочек ткани для  гистологического исследования.
Лучший способ профилактики таких проблем – профилактика заболеваний ротовой полости (гингивитов, парадонтитов): регулярный осмотр, санация ротовой полости, контроль за здоровьем зубов.

Часто ли встречается остеосаркома?

Остеосаркома на самом деле встречается не так часто. По статистике — одна собака на десять тысяч. Дело в том, что эта опухоль очень агрессивная. А сама проблема остеосаркомы людей сильно волнует и часто упоминается в интернете и специальной литературе. Поэтому она на слуху.

Стерилизация является надёжной профилактика рака? Рак яичников и последующая стерилизация — это стандартная ситуация при раке у кошек?

В некоторой степени, но еще и кастрацию сюда можно отнести. У самцов после кастрации уходит проблема с предстательной железой, снижается возможность развития опухоли кожи, которая у самцов является гормонозависимой (так называемая аденома гепатоидных желез). У самок в зоне риска молочная железа. Кистозность яичников, пиометра – выход, безусловно, один – стерилизация. И у собак, и у кошек.
Есть мнение, что стерилизация у кошек до первой течки существенно профилактирует и рак молочной железы, и рак яичников. Если животное не планируется в репродукцию, то после 6-ти лет и самкам, и самцам рекомендуется стерилизация и, соответственно, кастрация.

Животное возрастное, старше шести лет. Что делать с опухолью? Лечить или оставить животное доживать свой век? Или всё-таки эвтаназия?

Бывают такие ситуации, в которых операция не рекомендуется, но это решить может только врач. Понятие «онкологическое заболевание» очень широкое, а развитие опухолевых процессов порой бывает непредсказуемым.  Тактику лечения и ведения  пациента выбирает специалист после осмотра. Опухоли различны и многообразны, ведут они себя так же. Есть общие правила, но тактика лечения выбирается индивидуально. Не нужно рубить сгоряча, нужно получить результаты исследований.
Важный момент — к этому возрасту у животных уже есть определённый ряд хронических заболеваний. Да, есть ситуации, когда ничего предпринимать радикального не нужно. Опять же, кошка кошке рознь. Одна в 12 лет чувствует себя прекрасно, а другая пришла —  и в свои 12 лет она обезвожена, еле ходит, имеет хроническую почечную недостаточность и рак молочной железы. Такую кошку нельзя лечить в экстренном порядке, даже при удалении опухоли дольше она не проживет.
Основная задача лечения онкологического больного – не достижение онкологического результата, не «вылечить опухоль». Основная задача — лечить пациента с опухолью. И здесь вопрос заключается вот в чём: несколько месяцев относительно качественной жизни или несколько месяцев мучений или страданий? Тут уже выбор стоит перед человеком. Для ветеринарного врача-онколога первостепенно стоит задача оказания животному такой терапии, чтобы оно могло прожить качественно свои последние дни.

Какие вы можете дать рекомендации всем владельцам? Как уберечься или излечиться от рака?

Диспансеризация своевременная, осмотры у доктора, попытка уловить болезнь на начальном этапе. Ведь излечение от рака — это относительный вопрос. Зачастую, особенно на серьёзных стадиях, излечиться полностью практически невозможно. Мы замедляем, купируем процесс, приостанавливаем, глушим, словом, делаем всё, чтобы оставшийся срок жизни пациента прошёл качественно.

Какова продолжительность жизни онкологически больных животных?

Продолжительность жизни зависит от вида опухолевого процесса, от вида самой опухоли. Бывают чудесные истории – с раком крови приходят, назначаешь преднизолон — и всё проходит. Или порой пациенты курс химии пройдут, и живут счастливо, а потом  приходят с другим заболеванием, например, паразитарным, и уже в предсмертном состоянии. Есть вещи, которые от нас тоже не зависят. Нет, не бывает гарантии на животных, это не бытовая техника. Поэтому надо реально смотреть на вещи.

Облучение и химиотерапия считаются «тяжелой артиллерией» против рака. Многие владельцы сразу просят назначить им такое лечение. Всем ли стоит облучаться и подвергаться курсам химии?

Владельцы должны понимать, что это очень серьёзно. И требуется постоянное  наблюдение врача, постоянные осмотры и консультации. Перечисленные методы — это дополнительная терапия, когда мы имеем уже не начальные стадии заболевания. В таких ситуациях владельцу  нужно принимать решение – идти до конца или не идти. Просто потому, что стопроцентных гарантий того, как поведет себя опухоль, нет. И если принято решение идти до конца – то надо скрупулёзно выполнять рекомендации и назначения лечащего врача, регулярно показываться доктору и верить в хорошее!


комментариев 298

www.biocontrol.ru

Она сделала анализ ДНК своей собаки и результат её потряс

В прошлом году совет роскошного нью-йоркского жилого комплекса проголосовал за то, чтобы все жильцы сделали анализы ДНК своих собак перед тем, как им дадут разрешение на проживание.

Аргументом в пользу подобного решения стали рассуждения о том, что некоторые породы собак агрессивны по своей природе (в этом жилкомплексе есть даже список запрещенных пород, который включает в себя шпицев).

Утверждается, что тесты ДНК,  кроме поведения собаки, могут рассказать о том, насколько большим вырастет щенок, будет ли он хорошо ладить с детьми или с домашними животными.

Журналистка издания Business Insider Эрин Бродуин (Erin Brodwin) решила попробовать узнать больше о своей собаке. Вот как всё это прошло:

Это Иззи. Когда более десяти лет назад девушка взяла щенка, ей сказали, что это золотистый ретривер смешанной породы. Малышке был всего лишь год, поэтому никто не знал, насколько большой она станет (большинство золотистых ретриверов достигают своего полного размера, около 27 килограммов, в возрасте около 2 лет) или как она поведет себя в доме, где была единственным домашним животным. Ветеринар сказал, что Иззи выглядит как золотистый ретривер, так что можно было с уверенностью сказать, что она была своего рода (небольшой) собачонкой-золотистым ретривером.
Erin Brodwin/Business Insider
Несмотря на все опасения, она осталась примерно такого же размера. И все продолжали пре6ывать в неведении о её истинной родословной. Сейчас ей 14 лет и она дружелюбна и верна. Большинство людей делают анализы ДНК собак для того, чтобы выяснить, какое поведение от них можно ожидать: к примеру, золотистые ретриверы, как правило, верны и хорошо ладят с детьми, в то время как далматинцы суперактивны и из них вообще получаются хорошие сторожевые собаки.
Erin Brodwin/Business Insider
Когда журналистка получила шанс проверить ДНК собаки, она воспользовалась им. Было несколько вариантов на выбор, но девушка выбрала тест Wisdom Panel, разработанный MARS Veterinary, крупнейшим в мире медицинским провайдером для домашних животных. С ценой 84,99 долларов комплект не был дешевым.
Erin Brodwin/Business Insider
Внутри находились две защечных щеточки вместе с набором простых указаний.
Erin Brodwin/Business Insider
Сбоку коробки указан Sample ID, чтобы тест можно было зарегистрировать онлайн.
Erin Brodwin/Business Insider
Получение образцов ДНК собак очень похоже на получение образцов ДНК человека – вы уверенно крутите первую щеточку по внутренней стороне каждой щеки в течение 15 секунд, а затем повторяете то же самое со второй.
Erin Brodwin/Business Insider
Иззи не очень понравился этот процесс. Но папа девушки (на заднем плане) получил удовольствие от наблюдения за ними.
Erin Brodwin/Business Insider
После того, как журналистка получила образцы Иззи, она засунула щеточки в отверстие в коробке и дала им высохнуть, в соответствии с инструкцией, в течение пяти минут. Там огромное количество микроскопических ДНК Иззи!
Erin Brodwin/Business Insider
После того, как щеточки высохли, девушка их закрыла, упаковала обратно и отправила по почте. Когда посылка попала в лабораторию Wisdom Panel, ДНК Иззи была проверена и проанализирована с помощью базы данных 250 пород собак по 1800 различным “маркерам” или местам в ДНК Иззи, где существуют вариации сигнатур, которые могут быть использованы для определения её наиболее вероятной породы. Тест также включал поиск маркеров койота и серого волка. Ведь койоты, волки и домашние собаки могут скрещиваться (они все члены одного и того же рода, Canis), но принадлежат к разным подвидам.
Erin Brodwin/Business Insider
Перед тем, как перейти к результатам, предлагаем загадку: Как вы думаете, это Иззи?
Erin Brodwin/Business Insider
Девушка признает: её удивлению не было пределов. Через две недели она получила письмо о том, что результаты Иззи готовы, поэтому сразу же вошла на сайт WisdomPanel.com и ввела свои данные. И вот что она увидела:
Erin Brodwin/Business Insider
Чау-чау и кокер-спаниель?! Американская эскимосская собака и самоед?! Так много предположений для её “мини-золотистого ретривера”…
Erin Brodwin/Business Insider
Во-первых, девушка не могла поверить своим глазам. Ведь собачонка не похожа на кокер-спаниеля, хотя её результаты говорят, что она почти на 38% кокер. Но журналистка продолжала щелкать по результатам, которые появились на нескольких страницах, как показано ниже:
Erin Brodwin/Business Insider
Несмотря на то, что Иззи не похожа на кокер-спаниеля, ее индивидуальность, безусловно, подходящая. Кокеры известны как активная “спортивная порода”. Они преуспевают в ежедневных физических упражнениях, они умные и нежные и прекрасно чувствуют себя частью семьи.
Erin Brodwin/Business Insider
Перейдем к следующей части её ДНК: 25% чау-чау. По крайней мере с точки зрения девушки, Иззи не похожа на чау-чау. Тем не менее, некоторые черты характера звучали немного знакомо.
Erin Brodwin/Business Insider
Вот следующий скрин экрана: Иззи на 12,5% американская эскимосская собака. За исключением дерзких уши и белого суперпушистого меха, Иззи с виду похожа на американского эскимоса! К примеру, девушка смогла увидеть некоторые сходство с Иззи в глазах и морде этой собаки:
Erin Brodwin/Business Insider
Последней специфической породой в результатах Иззи был самоед – порода собаки, первоначально названная в честь группы кочевых сибирских оленеводов, которые разводят собак для выпаса оленей и передвижения на санях. Хвост этой собаки выглядит гораздо больше похожим на хвост Иззи, чем у других пород, также похожи её глаза и морда:
Erin Brodwin/Business Insider
На последней странице результатов указаны все остальные ДНК, которые не могут быть отнесены к предыдущим группам. Породы, показанные ниже, вероятно, отражают некоторую селекцию, происходившую за пределами трех поколений, анализируемых тестами Wisdom Panel. Вот группы, с которыми Иззи, скорее всего – статистически говоря – связана:
Erin Brodwin/Business Insider
В Иззи нет ДНК волка или койота!
Erin Brodwin/Business Insider
Тем не менее, важно иметь в виду, что различия между породами выглядят лишь настолько необычными, насколько это возможно для млекопитающих. Ведь все собаки по-прежнему являются членами одного вида – Canis lupus familiaris или домашняя собака. Но благодаря селекции людьми на протяжении многих лет для конкретных характеристик, они имеют довольно большие визуальные отличия.
Erin Brodwin/Business Insider
“И Иззи – помесь кокер-спаниеля и чау-чау, с чертами американской эскимосской собаки и самоеда – безусловно, уникальна! Она верна и дружелюбна, но настороженно относится к незнакомцам. Она небольшого роста, но великая личность и она нежна и любяща, несмотря на свой, время от времени, лай”, – пишет журналистка.
Erin Brodwin/Business Insider

deadbees.net

Анализ крови у собак: общие сведения и расшифровка результатов

Биохимия крови у собак расшифровка: что является нормой

Анализ крови у собак – важный элемент регулярных обследований и диагностики болезней у питомца. С его помощью можно вовремя найти отклонения в здоровье, отследить характер развития организма, общее состояние иммунитета вашего четвероногого друга.

Для многих владельцев результаты анализа, сложные таблицы и показатели, являются тайной за семью печатями. И даже очевидные отклонения от нормы в ту или иную сторону, обозначенные в результатах, часто ни о чем не говорят. Давайте же разберемся, что означают исследуемые показатели, и к чему готовиться, заметив отклонения. Сегодня мы будем изучать биохимический анализ крови.

Что исследует биохимический анализ крови собак

Биохимический анализ позволяет изучить качество функционирования органов и тканей в организме, определяет нарушения в работе тех или иных систем. Биохимия незаменима при определении сложных заболеваний, в числе которых нарушения работы печени, почек, эндокринной системы, сердца.

Назначает биохимию, как правило, врач. Но и хозяин собаки может обратиться в клинику для проведения исследования в профилактических целях. В нормальных условиях данный анализ требуется не чаще раза в год.

Норма – одна для всех!?

При изучении результатов анализа важно понимать, что норма содержания тех или иных веществ – это усредненный показатель для всех здоровых особей. Но, как и у людей, каждое животное имеет индивидуальные физиологические особенности. Может статься, что именно для вашего питомца нормой является чуть завышенный или заниженный показатель по тем или иным параметрам.

Чтобы точно определить это, требуется длительное наблюдение за собакой в период болезни и в здоровом состоянии. Дать окончательное заключение о том, является ли отклонение по документам жизненной нормой или нет, может только ветеринарный врач.

Что же касается теории, то каждому владельцу будет полезно узнать, какие конкретно показатели исследует биохимический анализ крови собаки, и что может подразумеваться под теми или иными отклонениями.

Попробуем расшифровать

Глюкоза (в норме: 4,3 – 7,3 ммоль/л)

Сахарный диабет – наиболее частая причина роста глюкозы. Однако нередко ее выход за верхнюю рамку может случиться при повышенных физических нагрузках. Глюкоза подскакивает на фоне болезней почек, печени или поджелудочной железы.

Пониженный уровень может говорить о голодании, опухолях различного характера, передозировках инсулина либо о тяжелом пищевом отравлении.

Белок (59 – 73 г/л)

Большое содержание белка говорит об обезвоживании организма. А вот его понижение сигнализирует о более серьезных проблемах. Среди них:

  • почечная недостаточность;
  • поражение кишечника;
  • длительное голодание.

Белок также падает в результате ожогов, внутренних воспалений и больших кровопотерь, когда в организме идет повышенное потребление данного вещества. То же самое справедливо и для альбумина (норма – 22-39 г/л).

Билирубин (0 – 7,5 мкмоль/л)

Билирубин довольно часто повышается на фоне повреждения печеночных клеток (другими словами, при гепатите), а также вследствие непроходимости желчных протоков.

Мочевина (3 – 8,5 ммоль/л)

Увеличение количества мочевины чаще всего сигнализирует о проблемах в мочевыводящих органах. В частности, ее уровень поднимается при нарушениях работы почек и воспалении мочевыводящих путей. Может «вырасти» на фоне переизбытка белковой пищи в рационе питомца.

Аланинаминотрансфераза (0 – 65 ед.)

Практически всегда повышается на фоне разрушительных процессов в печени (в том числе вследствие приема сильных лекарств, оказывающих воздействие на этот орган).

Аспартатаминотрансфераза (10 – 42 ед.)

Это вещество также повышается при разрушении клеток печени. Другие причины повышения уровня АсАТ: физическая переработка собаки, сердечная недостаточность.

Стоит насторожиться, если данное вещество содержится в крови в малом количестве. Как правило, пониженное содержание АсАТ говорит о начале некротических процессов в организме, т.е. отмирании тканей. Возможно также на фоне разрыва печени или острой нехватки витамина В6.

Альфа-амилаза (550 – 1700 ед.)

Недостаток альфа-амилазы свидетельствует о дисфункции поджелудочной железы, тиреотоксикозе.

Калий (3,6 – 5,5 ммоль/л)

Переход верхней границы по содержанию в крови калия говорит об острой почечной недостаточности, разрушении клеток в том или ином органе, а также об обезвоживании. Дефицит калия нередко указывает на длительное голодание животного, отравление либо нарушение функции почек. Возможно понижение при переизбытке гормона коры надпочечников.

Кальций (2,25 – 3 ммоль/л)

Насторожить владельца собаки должно увеличение доли кальция. Ведь именно этот показатель нередко становится сигналом к дополнительному обследованию на онкологические заболевания. Кальций возрастает на фоне злокачественных опухолей, при переизбытке витамина D, обезвоживании.

Сокращение же уровня кальция зачастую говорит о дефиците витамина D и магния, хронической почечной недостаточности.

Холестерин (2,9 – 8,3 ммоль/л)

Рост уровня холестерина в крови сигнализирует о заболеваниях печени, гипотериозе и ишемической болезни сердца. А вот дефицит общего холестерина, напротив, дает понять, что у вашего питомца, скорее всего, развивается энтеропатия, гепатопатия либо растет злокачественная опухоль. Возможно отклонение от нормы в меньшую сторону на фоне плохого питания.

Анализы у собак: что покажет биохимическое исследование?

Какие анализы требуется сдавать собаке при тех или иных симптомах? Как взять материал для исследования и к кому обращаться за расшифровкой? Об этом в нашей статье.

Анализ крови у кошек: что определяет, особенности забора

В вашем доме появился котенок? Не забудьте пройти с ним обследование и сдать анализ крови. Простое исследование покажет, здоров ли ваш питомец.

Как лечить собаку

Вялость и сонливость любимца могут указывать не только на переутомление, но и на серьезное заболевание. Узнайте, какие симптомы болезней возникают чаще всего, и как выяснить реальное состояние здоровья вашего питомца.

Источник:

Расшифровка анализа крови у собак

Анализ крови у собак такой же показательный, как и у человека. Его расшифровка способна показать скрытые заболевания, нарушения режима кормления и содержания животного. Именно при помощи этого вида диагностики можно обнаружить тяжелейшие на ранней стадии.

Например, нарушения обмена веществ, которые могут привести даже к гибели животного, можно выявить именно при помощи крови.

Если успеть застать сбой в работе организма на ранней стадии, можно обойтись простейшей витаминной терапией и изменением рациона. В запущенных случаях придется потратить значительно больше сил и времени на восстановление организма животного. Разберемся, что может дать расшифровка анализа крови у собак.

СВС или полный анализ крови

Прежде всего при этом виде исследования оцениваются основные по

vetpost56.ru


Смотрите также