Где зарыта собака слаповский


Читать онлайн "Собака" автора Слаповский Алексей Иванович - RuLit

ВИКТОР. Липа…

ЛИПА. Уйди, я прошу! Хоть что-то ты можешь сделать по-человечески? Уходи.

                Виктор медлит, топчется. Идет к двери. Стоит там некоторое время. Выходит.

                Липа включает чайник. Ждет, когда закипит. Сыплет в чашку кофе, наливает, садится за стол.

                Входит Сережа. Настоящий.

НАСТОЯЩИЙ СЕРЕЖА. Привет. Чего у вас тут?

ЛИПА. Уже ничего.

НАСТОЯЩИЙ СЕРЕЖА. А это что?

ЛИПА. Собака.

                Настоящий Сережа идет к собаке, присаживается на корточки, щупает ее. Ложится, прислоняется к ней ухом.

НАСТОЯЩИЙ СЕРЕЖА. Да она же дохлая! И давно?

                Липа пожимает плечами.

НАСТОЯЩИЙ СЕРЕЖА. А чего не вынесли?

                Липа пожимает плечами. Пьет кофе. Сережа в недоумении смотрит на собаку, на Липу.

ЛИПА. Вот где собака зарыта.

НАСТОЯЩИЙ СЕРЕЖА. Чего?

ЛИПА. Поговорка такая. Вот где собака зарыта. А какая разница, где она зарыта, если она уже дохлая?

Настоящий Сережа пытается понять, не получается. Мысленно махнув рукой, встает, идет к шкафу, достает клеенку. Кладет собаку на клеенку, берет ее на руки, выносит.

                Входит Виктор.

ВИКТОР. Я остаюсь.

Второе действие

                Мы видим интерьер квартиры, где кухня совмещена с комнатой. В комнате книжный шкаф, платяной шкаф, диван-кровать, стол с ноутбуком на нем, журнальный столик, телевизор, в зоне кухни — обеденный стол, холодильник, плита, шкафчики и т. п. Чем больше вещей, чем все будет выстроено тщательней и старательней, тем лучше.

                За столом сидят Липа и Виктор.

Или Нина и Виктор.

Это зависит от того, как выстроить спектакль.

Они одеты по-домашнему, по-семейному, — в одном белье. Ужинают. Возможно, что-то друг другу говорят. Но очень тихо, зрители не слышат.

ГОЛОС. Уважаемые зрители! Предупреждаем, что наши герои так и будут ужинать на протяжении всего второго действия. Можно час потерпеть, а можно уйти уже сейчас. Автор пьесы на наши просьбы что-то дописать, ответил, что ужин и есть содержание второго действия, что так и надо, что ему, видите ли надоело, когда зрители расходятся, довольные хорошим спектаклем или недовольные плохим. Ему, видите ли, хочется, чтобы вы ушли в смуте, в размышлениях, а главное, с чувством глубокого неудовлетворения. Не сомневаемся, что он этого добился. В любом случае все претензии — к автору, театр тут ни при чем, проданные билеты не возвращаются, даже и не надейтесь. Спасибо — и до свидания!

                Зрители расходятся. Если же кто останется, актеры должны честно отсидеть еще час, ужиная в реальном времени, говоря другом с другом о том, о чем обычно говорят ужинающие муж и жена, в том числе тогда, когда им не о чем говорить. Но это вовсе не значит, что им плохо друг с другом. Возможно, они даже любят друг друга. Все возможно.

Дискурс 2016. Все права © авторам.

www.rulit.me

В Петербурге ученик Петра Фоменко представил премьеру — Российская газета

В петербургском театре Комедии имени Акимова вышла премьера "Где зарыта собака". Пьесу "Собака" Алексея Слаповского поставил Сергей Пускепалис. В этом театре в 70-е годы работал, был главным режиссером его учитель Петр Наумович Фоменко.

Это первая постановка новой пьесы драматурга, на театральной сцене. В петербургском театре Комедии одиннадцать лет с успехом шла пьеса Слаповского "Мой вишневый садик" в постановке художественного руководителя Татьяны Казаковой.

История "Собаки" происходит в наши дни, в медпункте на вокзале провинциального города. Заняты в ней четверо актеров: Елена Руфанова, Дмитрий Лебедев, Елена Мелешкова, Анатолий Хропов. В центре двое - Мужчина и Женщина, проезжий "командировочный" Виктор, и врач с экзотическим именем Липа (Олимпиада). Множество перевоплощений, воспоминания и мечты, разные варианты возможных отношений, прошлых и будущих жизней…  Зрителям предлагаются философские вопросы: "Вдруг человек задумывается, зачем живет, и начинает беспокоить себя и окружающих: зачем небо коптим? Откуда я ушел, куда направляюсь? Может, здесь остановиться?.." Как заметила актриса Елена Руфанова, "а жизнь течет по своим законам. И каждый отвечает перед собой и за ту лодку, которую выбрал, и за тот берег, к которому гребет".

- Наше название "Где зарыта собака" отражает суть происходящего на сцене и включает в себя много вариантов ответов, - рассказал "РГ" Сергей Пускепалис. - Как Островский формулировал: "Правда хорошо, а счастье лучше". В этой сентенции множество смыслов, которые определяются тайной человеческой жизни, мироздания. Главный герой - неугомонный, дотошный человек, преподаватель античной литературы, эдакий Лагарпов (в творчестве Слаповского - известный архетип, производное от философа Лагарпа), который пытается разобраться в жизненной ситуации, причинах ее возникновения, хочет достучаться до истины. Он смущает покой и нормальное дремотное состояние героини. И в результате их знакомства у нее, а вместе с тем, надеюсь, и у зрителей, спадает привычная защитная корка и обновляются ощущения от жизни, ее уникальности.

"Не комедия", так обозначил жанр пьесы драматург, а вслед за ним - и режиссер.

- Посмотрев спектакль, я определил его жанр как "психоделическое кабаре", - сказал прилетевший на премьеру из Москвы драматург Алексей Слаповский. - Обычно во время спектакля я смотрю на зрителей, на их реакцию, сегодня я про это забыл. По-моему, публика поняла, что и о серьезных вещах можно говорить так необычно, выразительно и темпераментно.

Ближайшие показы спектакля "Где зарыта собака" пройдут 2 и 17 февраля.

Справка "РГ"

Сергей Пускепалис - известный актер и режиссер театра и кино. Лауреат премий за роли в фильмах "Простые вещи", "Как я провел этим летом", "И не было лучше брата", "Крик совы". Также снимался в фильмах Сибирь. Монамур", "Метро", "Жизнь и судьба", "Битва за Севастополь", "Ледокол", "София". В 2015 году дебютировал в кино и как режиссер, сняв по пьесе Алексея Слаповского фильм "Клинч" с Алексеем Серебряковым в главной роли. Возглавлял театры в Магнитогорске, Ярославле. Поставил спектакли в саратовском ТЮЗе, московском "Современнике", МХТ имени Чехова, Московском Губернском театре.

rg.ru

Театр Комедии, "Где зарыта собака"

? LiveJournal
  • Main
  • Ratings
  • Interesting
  • 🏠#ISTAYHOME
  • Disable ads
Login
  • Login
  • CREATE BLOG Join
  • English (en)
    • English (en)
    • Русский (ru)
    • Українська (uk)
    • Français (fr)
    • Português (pt)
    • español (es)
    • Deutsch (de)
    • Italiano (it)
    • Беларуская (be)

popuga.livejournal.com

Сергей Пускепалис поставил спектакль в Театре комедии им. Акимова


Режиссер Сергей Пускепалис выпустил на сцене петербургского Театра комедии им. Акимова премьеру «Где зарыта собака» по пьесе «Собака» Алексея Слаповского. Его ремарку «Настоящий театр - в головах людей» и хрестоматийное шекспировское «Весь мир - театр, и люди в нем - актеры» постановщики и харизматичные артисты акимовской труппы представляют калейдоскопом невероятных событий и буйных эмоций. Искрящаяся театральность бьет через край, актерскую игру отличает отменный кураж, а сам спектакль имеет глубокий лирико-философское подтекст.
 
Сергей Пускепалис с недавних пор у «простого» зрителя ассоциируется, конечно же, с фильмами-катастрофами «Метро» и «Ледокол», где его герои – из ряда главных. Зритель чуть более «насмотренный» прибавит к ним хиты артхаусного кино «Простые вещи» и «Как я провел этим летом». Иными словами, для широкой публики Сергей Пускепалис, прежде всего, – киноактер, в послужном списке которого десятки ролей, от эпизодических до главных. Специалисты же отлично знают, что в творческой биографии Пускепалиса-режиссера – десятки театральных постановок и опыт «руководящей работы» в разных театрах страны.
 
Что до писателя, сценариста, драматурга и поэта (в премьерном спектакле звучат песни на его стихи – и один зонг на стихи Марка Сонина) Алексея Слаповского, то это творческая единица уважаемая и многоопытная. Финалист литературных премий, автор нескольких повестей, более полудюжины романов, еще большего количества киносценариев (из тех, что на слуху и «на глазу», пожалуй, сериалы «Остановка по требованию», «Участок» и «Тонкий лед», да фильм «Ирония судьбы. Продолжение», где Слаповский был соавтором сценария) и, разумеется, драматург, чьи пьесы давно и весьма охотно берут российские театры от Москвы до самых до окраин.
 
В театральном мире даже бытует мнение, что Пускепалис и ставил-то в основном пьесы Слаповского, хотя ставил он и Чехова, и Островского, и Вампилова, и Володина, и Эдуардо де Филиппо, и Бомарше. Но именно «Двадцать семь» Слаповского Пускепалис выбрал для своего дипломного спектакля в РАТИ-ГИТИСе, где учился на курсе Петра Фоменко, а затем еще многократно выпускал спектакли по пьесам этого автора в Самаре и Саратове, в Омске и Магнитогорске, в Уфе и Башкортостане. Даже в 2015-м, когда он дебютировал как кинорежиссер, экранизировал он опять-таки пьесу Слаповского «Клинч». Так что творческий дуэт Пускепалис-Слаповский вполне можно соотнести с хрестоматийными дуэтами Брагинский-Рязанов или Горин-Захаров: давно и крепко сработавшиеся соавторы. И вот теперь в петербургском театральном пространстве оба они успешно и с удовольствием интригуют и вовлекают зрителей в мир сказки для взрослых.
 
Программка «Собаки», как и голос, звучащий перед началом спектакля, с места в карьер настраивает публику на ключевую мысль о том, что «настоящий театр, конечно, не на сцене и даже не в реальности, а в головах людей». Дескать, уважаемые дамы и господа, добро пожаловать в Театр Воображения (как это называет драматург). Ведь то, что творится в пьесе и в постановке с персонажами – череда воображаемых событий в самостийном хулиганском жанре. «Не комедия в двух действиях» («но без антракта», уточняет программка) словно заведомо подразумевает открытый и нетривиальный финал, коим кокетничает пьеса и бравируют постановщики.
 
Зритель готов уже с порога запутаться в воображаемых хитросплетениях линий героев, хотя ему, конечно, страсть как любопытно включиться в театрализованный квест, да и против розыгрышей он ничего не имеет (а здесь их предостаточно, и они очень даже симпатичны).
Почти сразу становится понятно, что каждую ситуацию – сценку за сценкой, эпизод за эпизодом – герои придумывают, фантазируют, глядя на мир каждый со своей колокольни, либо представляя себе то, как «оно могло бы выглядеть» с точки зрения другого человека. И эта современная комедия положений не вполне смешна, потому что очень жизненна. И на лице зрителя попеременно возникают то горькая ухмылка, то глубокомысленная улыбка – самое верное отражение сиюминутного настроения.
 
Что же там за герои, спросите вы? Их довольно много, но исполнителей всего четверо, не считая собаки. Причем, и у автора, и у театра собака исключительно воображаемая (как и «театр в головах»). Лишь поначалу присутствие на сцене собаки обозначается неким намеком на пантомиму, а затем животное, сыгравшее ключевую роль во встрече главных героев, и вовсе «растворяется в воздухе». Но поговорка про зарытую собаку оказывается успешно оправдана текстом и актерской игрой. Артистам здесь раздолье в том смысле, что они всласть лицедействуют, представая в противоречивых образах и пользуясь всей палитрой красок.
 
Липа, она же Олимпиада (Елена Руфанова) – обыкновенный врач привокзального медпункта, что есть на любой из миллионов станций и полустанков. Но ее образ трактуется в спектакле глубже: это интересная и умная женщина сложной судьбы, с богатым внутренним миром, о котором, кажется, забыла даже она сама, ибо давно и безнадежно устала от жизни, что довела ее до состояния почти ожесточенного, до поведения почти феминистского...
 
Виктор (Дмитрий Лебедев), преподаватель античной литературы, человек мягкий и деликатный, незаурядного ума, но совершенно неприспособленный к современной жизни. Несуразный и упрямый идеалист, он способен внезапно взбрыкнуть, показать норов, потребовать отнестись к собаке с больными глазами по-человечески... Если продолжать сравнивать с миром кино, то дуэт Липа-Виктор должен напомнить нам такие нежно любимые всеми картины, как «Вокзал для двоих» и «Осенний марафон», ибо Виктор-Лебедев временами похож на героев Олега Басилашвили в этих фильмах, как брат родной, равно как и Липа-Руфанова – на героинь Людмилы Гурченко, Натальи Гундаревой и Марины Нееловой. Только уже не в старых и добрых советских, а в новых и жестких российских реалиях...
 
Сережа (Анатолий Хропов), он же, по Слаповскому, «несколько Сереж», является на сцене в самых разных ипостасях и говорит, помимо приблатненного, иногда с матерком, русского языка, на строгом лающем немецком и воркующем флиртующем французском.
 
Наконец, Нина (Елена Мелешкова, новичок в труппе, с этого сезона – очередной бриллиант в короне театра, но давно уже бывалый «волк» в профессии), законная супруга Виктора, виртуозно примеряет характеры от безвольно ссутулившейся «вшивой интеллигентки» до бой-бабы, от грозной мымры, бабы Яги с оскорбленным самолюбием, до первоклассной холеной стервы.
 
Качественные актерские работы настолько захватывают, что, кажется, вовсе не нуждаются в каком бы то ни было художественном оформлении. Однако, это впечатление обманчиво. Без работы художника по свету Евгения Ганзбурга, большого мастера визуальных мистификаций, мы не почувствовали бы тщательно, практически из ничего созданного уюта унылого рабочего места Липы, как не ощутили бы фантасмагории всех шумных сцен, с выяснением отношений и переходом на личности, и тому подобных ситуационных метаморфоз. Недаром у Ганзбурга нет отбоя от предложений: он славится точнейшим попаданием в режиссерскую задумку не только в драматическом, но и в музыкальном театре, и даже в цирке. 
 
Временами можно бы и счесть, что постановка вполне могла бы обойтись и вовсе без декораций, как бывает с антрепризой в духе развлекательной юморески. Настолько лаконична и проста сценография Алексея Вотякова (грязно-белый кафель на стенах, черно-белая клетка линолеума на полу, видавшая виды мебель, стандартный офисно-медицинский наборчик предметов на столе). Но без нее недостижимо было бы завидное единство пространства и действия. Выгородка, разделяющая медпункт (средоточие всех бурных событий пьесы) и остальной мир (вокзал, улицу, чужие судьбы, всевозможные сценарии другой жизни героев), хитроумно подыгрывает исполнителям. Стена с окном, за которым мерцают огни перрона, содержит множество почти детских «секретиков», лазов и внутренних швов с художественной подоплекой. И дело не только в дверях, за которыми можно скрыться от гнета повседневности или через которые так и хочется выйти новым, переформатированным, человеком. Примечательно, что вывеска с надписью «Медпункт» обращена к заднику передом, к залу задом (и читается публикой «со спины»), помещая, таким образом, зрителей внутрь действия и заставляя ощутить себя на сцене, стать лицами заинтересованными, сопричастными.
 
Во втором действии, которого как бы и нет (сюрприз!), выгородка становится большим экраном, и вконец ошарашенная публика, разогретая к этому моменту всем происходящим до высокого градуса внутреннего подъема, лицезреет на этом экране беззвучное полудокументальное, полухудожественное кино о том, как герои (и сами зрители) приходят после спектакля домой и садятся ужинать. Казалось бы, что может быть скучнее этого ежевечернего ужина в обыденной жизни – но что может быть веселее его художественной имитации?
 
Постановка сродни сеансу массового гипноза, ударному курсу психотерапии, выявляющей как бы между прочим, очевидную истину: у каждого из нас где-то зарыта своя собака. Комплекс вины, несбывшаяся мечта, обманутые надежды, и тому подобное, вплоть до чеховского, отчаянного, кризисного, возрастного «Про-па-ла жи-изнь!..» Но прежде всего, этот хитроумный и сложносочиненный спектакль «делает» актерский кураж, помноженный на мастерство и украшенный харизмой. Каждый участник виртуозного квартета не только блестяще чередует амплуа и меняет маски, костюмы и грим, но и поет, вкрапляя в действие грустные и веселые, тихие и бойкие музыкальные номера, от шансона и попсы до бардовской и авторской песни, чем и превращает окончательно все происходящее на сцене в абсолютный праздник Его Величества Театра Воображения.

www.teatral-online.ru

Сергей Пускепалис: «Слава - это трескотня» | Персона | КУЛЬТУРА

Театр комедии имени Акимова даёт первую премьеру 2017 года - спектакль по пьесе Слаповского «Где зарыта собака». Режиссёр - Сергей Пускепалис, известный киноактёр, за плечами которого более двадцати фильмов.

Тучи разошлись

Елена Петрова, «АиФ-Петербург»: - Сергей, знаю, что как режиссёр вы в основном ставите пьесы Алексея Слаповского. Почему этот автор вам так близок?

Сергей Пускепалис: - Вы хотите, чтобы я объяснил чувство симпатии, которое на самом деле неизъяснимо? Ну, попытаюсь… Можно сказать, что мы с Алексеем Ивановичем из одного города, из Саратова. Там я закончил театральное училище, работал в ТЮЗе, где мы делали его первую пьесу, там же прочитал его первый роман. А позже, учась в Москве у Петра Фоменко, поставил пьесу Слаповского «Номер 27» и привозил спектакль в Петербург на фестиваль «Балтийский дом». Драматургия Слаповского находит отклик у зрителей. «Где зарыта собака» - мировая премьера пьесы, Алексей Иванович только что её написал.

- В Петербурге это будет ваш режиссёрский дебют. Почему для него вы выбрали Театр комедии?

- Во-первых, когда-то здесь уже ставили Слаповского, во-вторых, в театре работал мой учитель Пётр Фоменко. Так что я пришёл к друзьям. Интересно, что удачно сложилось и со съёмками. В Петербурге делали фильм «Трейдер», и у меня были паузы в графике, а потом съёмки и вовсе приостановили, так что все тучи разошлись, и я работал в нормальном режиме.

Медные трубы

- Вы стали чрезвычайно популярны благодаря кино. Насколько эта известность для вас важна?

- Популярность, узнаваемость - это трескотня, которая отвлекает и развращает слабые души, подменяет истину на имитацию. Недаром считается, что самое трудное испытание - медными трубами, оно и стоит после огня и воды. Иногда человек начинает путаться - где он, а где его герой? Вот меня спрашивают, как отношусь к тому, что со мной фотографируются. А я считаю, что снимаются не со мной, а с персонажем, которого зрители полюбили в моём лице, который приходил к ним домой через телевизор. Поэтому я спокоен, даже, напротив, как-то неловко себя чувствую.

- У вас есть свой личный план на 2017 год?

- Внутренне существует, но, конечно, это не какое-то расписание, а скорее смутное интуитивное ощущение. Что-то мне подсказывает, куда надо идти.

В юности я пытался строить планы. Однажды попалась мне хорошая книжка «Мужчинам до 16 лет», в которой рассказывалось, как научиться мастерить, как стать организованным, сильным. Особенно нравились парни на картинках - спортивные, самостоятельные, всё успевающие. Я тянулся к такому образу.

- В кино вы и играете таких героев. Они не изменяют себе в самых жестоких обстоятельствах, на которые так богата российская жизнь.

- У нас почему-то есть ощущение, что мы должны жить в каком-то идеальном мире! Мы надеемся на чудо, ругаемся на других, потому что из-за них всё идёт не так. Но ведь мир такой, какой есть. А мои герои уже живут в идеальном мире, на них давят, их ругают, а они делают своё дело и не печалятся.

- Не хочется ли вам сыграть отрицательный персонаж, «вытащить» из себя новые черты?

- А я новые и не вытаскиваю никогда - что есть, то и есть.

Я ведь в тиши кабинета подолгу не размышляю, не расчленяю себя, а живу как живу. Очень рад, если могу кому-то помочь или кому-то приятен. А если уж не прихожусь ко двору, долго не засиживаюсь.

Смотрите также:

spb.aif.ru

Читать Собака - Слаповский Алексей Иванович - Страница 1

Алексей Слаповский

Собака

Не комедия в 2-х действиях

Предисловие

Настоящий театр, конечно, не на сцене и даже не в реальности, а в головах людей. Никому не видимый и не слышимый. Я всю жизнь кружусь вокруг этого Театра Воображения, разными способами пытаясь его выразить. И вот очередная попытка, если не самая полноценная, то, пожалуй, самая полновесная.

А.С.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЛИПА

ВИКТОР

НИНА

СЕРЕЖА (или несколько Сереж, если разные его воплощения будут играть разные актеры)

МУЖ-ВИКТОР

Носильщики (хор и танец)

Первое действие

Привокзальный медпункт. В нем — дежурный врач, молодая, красивая женщина по имени Липа, Олимпиада. Она пьет кофе с булочкой.

Входит Виктор с собакой. То есть собаки нет, но она подразумевается.

ЛИПА. Мужчина, вы чего это? Вы куда с собакой?

ВИКТОР. Здравствуйте, извините, я тут шел на поезд, и…

ЛИПА. Уведите ее сейчас же! (Следит взглядом за собакой). Куда она пошла? О! — и разлеглась! Это что такое? Выйдите, говорю вам!

ВИКТОР (торопливо). Хорошо, я уйду. А вы посмотрите ее, ладно?  Животные ведь не так уж отличаются от человека. Извините. Спасибо. (Хочет уйти).

ЛИПА. Э, э, э, вы куда? Что значит — посмотрите? Кого?

ВИКТОР. Ее. Или его. Я не рассмотрел.

ЛИПА. Вы мне собаку лечиться привели? Вы нормальный вообще? Тут не ветеринарная вам лечебница, забирайте свою собаку!

ВИКТОР (так же торопливо). Она не моя. Понимаете… Я шел. На поезд. Смотрю — собака. Не похожа на бездомную, видите, вполне чистая, может, даже породистая, но я в породах не очень разбираюсь, хотя у самого была… Знаете, бывают собачники настоящие — умерла одна, они тут же другую заводят, у них всегда собаки, а у меня только одна была, подарили, вот я и… (С усмешкой). У меня всего вообще по одному: собака одна — была, жена одна, дочь одна… И даже работа всю жизнь одна… То есть работ несколько, но специальность…

ЛИПА. Вы мне тут свою жизнь рассказывать будете?

ВИКТОР. Понимаете, она посмотрела на меня… Очень конкретно. Бывает, знаете, собаки… да и люди тоже… они смотрят как бы вообще, как бы на всех сразу… А она посмотрела прямо на меня, лично на меня… Такой больной, усталый такой взгляд. Безнадежный почти. Именно почти, потому что надежда осталась. На меня. И у меня тоже будто что-то заболело.

ЛИПА. Заболело — милости просим, а собаку зачем тащить?

ВИКТОР. Нет, заболело не настолько… У нее в глазах просто читалось: помоги! И я… Я не знал, как помочь, чем помочь. Увидел вашу вывеску — «Медпункт». И решил… Вы же можете, я не знаю… Пульс измерить, давление, сердце послушать?

ЛИПА. У кого?

ВИКТОР. У собаки.

ЛИПА.  Вы охренели, что ль, вообще, вы издеваетесь?

ВИКТОР. Зачем так грубо?

ЛИПА. Я — грубо? А как я еще могу, вы сами сообразите, как это выглядит — в человеческий медпункт тащат собаку, и — давление ей измерьте! Вы сами слышите, что вы говорите?

ВИКТОР. Ей плохо. Я это вижу. Неужели так трудно…

ЛИПА. Забрал собаку немедленно и вышел отсюда! Мне полицию вызвать?

ВИКТОР. У вас тут никого нет, вы все равно ничем не занимаетесь, неужели так трудно…

ЛИПА. Поднять свой зад?

ВИКТОР. Я не так хотел сказать.

ЛИПА. Да неужели? А все именно так и говорят! А если не говорят, то думают! Что мне тут не хрен делать с утра до вечера! А сколько я людей спасла, это всем пофиг! Я тут роды принимала, бабушку одну из клинической смерти вывела, тут каждый день — как на пожаре! Пожарным, наверно, тоже говорят: лежите, ничего не делаете! А как пожар — кто в огонь лезет? Кто собой рискует?

ВИКТОР. Знаете, что поражает? Не в вас, а вообще. Мы часами готовы объяснять, почему нельзя сделать то, на что уйдет одна минута.

ЛИПА. Я не обязана собак лечить, вы понимаете или нет?

ВИКТОР (постепенно повышая голос). Вот вы идете по улице. Машина мчится на ребенка. Вы можете его спасти. Но вы смотрите и думаете: я не обязана это делать. Ребенок погибает, но вы ни при чем, вы же не обязаны! И это совершенно справедливо, и вы идете домой со спокойной совестью!

ЛИПА. Вы чего орете тут на меня? Приволок собаку и оскорбляет на рабочем месте! (Набирает номер городского телефона). Отделение? Сережа, привет. (Слушает). Когда? Нет, я… Во-первых, смена до утра. А завтра к маме обещала… Вторник? Еще не знаю. Тебе прямо сейчас надо? Хорошо, обсудим. Я чего звоню, тут у меня один дебоширит, зайди, пожалуйста, разберись. С собакой, представляешь? Не знаю. Давай, жду. (Виктору). Лучше вам уйти прямо сейчас. Но только с собакой.

ВИКТОР. Нет. Подожду полицию. Вашего Сережу. Удобно, да? — и полицейский, и знакомый. Даже больше, чем знакомый, судя по разговору. У вас отношения?

                Липа, не ответив, встает, расставляет пузырьки и перебирает упаковки с лекарствами в стеклянном шкафу. Подходит к столу, берет трубку телефона, набирает номер.

ЛИПА. Ольга Сергеевна, здравствуйте… Да, я. Вы извините, что напоминаю, я двадцатого давала заявку, у нас только анальгетики и сосудистые, и тех мало. Из антисептиков йод и гидрохлорид, и все. А еще бы ноотропные какие-нибудь, седативные… Люди приходят — голова болит, а я же вижу, что там не просто сосуды, а с психикой что-то не то, я бы дала… Ольга Сергеевна, если человека на перроне перемкнет, откуда у него рецепт? Понимаю… Понимаю. Понимаю, да. Но вы посмотрите, что можно сделать. Спасибо.

ВИКТОР. Вижу, вижу, вижу, у вас все в порядке. Есть некий Сережа, с которым отношения, есть работа, к которой вы очень ответственно относитесь. Доказали.

ЛИПА. Ничего я никому не доказываю!

                Пауза. Липа берет листок, что-то пишет.

ВИКТОР. Такая приятная, милая женщина…

ЛИПА. Вот только вот не надо, я на это не покупаюсь!

ВИКТОР. Она ждет от вас помощи, неужели не видите?

ЛИПА. Ждет — дождется. Сейчас придут и заберут. И ее, и вас. Взяли бы ее сами и ушли. На поезд не опаздываете? На московский?

ВИКТОР. Да, через двадцать минут…

                Липа идет к шкафу, кладет листок. Обходит собаку.

ЛИПА. Я их боюсь, между прочим. С детства. Меня укусила один раз, уколы делали от бешенства.

ВИКТОР. Своя?

ЛИПА. Дворовая. У меня собак не было никогда. И кошек. Не люблю.

ВИКТОР. Уверен, что у вас даже рыбок нет. И тараканы не водятся. И мухи дохнут.

ЛИПА. Оскорбляйте, оскорбляйте, а я запомню! И все сейчас изложу. В письменном виде. От меня, между прочим, ваша судьба зависит. Одна моя вот знакомая разозлилась на мужа и обвинила его в изнасиловании. И ей поверили. А как не поверить? — следы сексуального контакта налицо — ну, муж и жена все-таки, синяк тоже был, она на работе бедром ушиблась. И дали мужу десять лет строгого режима! Мужу! А вы мне никто, понимаете?

ВИКТОР. Хотите обвинить меня в изнасиловании?

ЛИПА. Я просто — для примера, чтобы вы прекратили тут оскорблять меня. Опасно женщину оскорблять, чтоб вы знали. Последствия могут быть.

ВИКТОР. Еще бы! Что ж, так и скажите — что я пытался вас… И пусть он совершит подвиг. Это будет весело.

                Вбегает Сережа.

СЕРЕЖА. Кто? Где? Он? Ты мою женщину? Убью!

online-knigi.com

Читать онлайн книгу Собака - Алексей Слаповский бесплатно. 2-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Назад к карточке книги

НИНА. Ты неполиткорректно выражаешься. На Востоке тоже цивилизованные люди.

ЛИПА. Ох, прости, прости, да. Правильно, поправляй меня, имеешь право, ты мудрее…

НИНА. Старее.

ЛИПА. Я не это хотела сказать!

НИНА. Липа, в правде нет ничего обидного!

ЛИПА. Ты все понимаешь, все правильно чувствуешь. Нет, так не пойдет. Я буду там с Виктором, а ты тут одна. Я изведусь, буду о тебе думать все время, весь отдых насмарку.

НИНА. Какая ты… Какая ты добрая, однако, Липочка.

ЛИПА. Мне кажется, Ниночка, или ты это с иронией сказала?

НИНА. А если и с иронией? Уже на иронию и права не имею? Мы, конечно, вместе, мы любим все друг друга, но в моей голове я могу пока еще думать, что хочу.

ЛИПА. Да уж представляю, что ты там думаешь. Я затылком чувствую, как ты на меня смотришь, когда я не вижу. Убить меня готова, да?

НИНА. Ну, почему убить? Пропала без вести – тоже вариант.

ЛИПА. Я знала! Ты наймешь людей, они меня увезут и… Не дождешься, гадина!

НИНА. Не ори, не на базаре! (Высыпает из пакета на голову Липы чипсы). Жри чипсы свои фруктовые, а то талия исчезнет, а зачем ты Виктору без талии? Кроме талии, его ничего не интересует!

ЛИПА. Сама дура! Получи! (Выливает на Нину молоко или сок).

НИНА. Уродина колченогая!

ЛИПА. Козлиха безрогая! Чтоб тебе до пенсии не дожить!

НИНА. Чтоб тебе детей не родить!

ЛИПА. Сдохни!

НИНА. Умри!

                Они бросают друг в друга разными предметами и, возможно, дерутся. Виктор хохочет. Они замирают.

                Нина, опять ожив, берет совок, веник, тряпку, прибирается.

НИНА. Опять намусорил… Витя, ты как в детсаде, честное слово. Чаю себе не можешь приготовить, чтобы не улить все вокруг. Да и доченька у нас молодец, а убираю только

itexts.net

Собака читать онлайн

Первое действие

Привокзальный медпункт. В нем — дежурный врач, молодая, красивая женщина по имени Липа, Олимпиада. Она пьет кофе с булочкой.

Входит Виктор с собакой. То есть собаки нет, но она подразумевается.

ЛИПА. Мужчина, вы чего это? Вы куда с собакой?

ВИКТОР. Здравствуйте, извините, я тут шел на поезд, и…

ЛИПА. Уведите ее сейчас же! (Следит взглядом за собакой). Куда она пошла? О! — и разлеглась! Это что такое? Выйдите, говорю вам!

ВИКТОР (торопливо). Хорошо, я уйду. А вы посмотрите ее, ладно?  Животные ведь не так уж отличаются от человека. Извините. Спасибо. (Хочет уйти).

ЛИПА. Э, э, э, вы куда? Что значит — посмотрите? Кого?

ВИКТОР. Ее. Или его. Я не рассмотрел.

ЛИПА. Вы мне собаку лечиться привели? Вы нормальный вообще? Тут не ветеринарная вам лечебница, забирайте свою собаку!

ВИКТОР (так же торопливо). Она не моя. Понимаете… Я шел. На поезд. Смотрю — собака. Не похожа на бездомную, видите, вполне чистая, может, даже породистая, но я в породах не очень разбираюсь, хотя у самого была… Знаете, бывают собачники настоящие — умерла одна, они тут же другую заводят, у них всегда собаки, а у меня только одна была, подарили, вот я и… (С усмешкой). У меня всего вообще по одному: собака одна — была, жена одна, дочь одна… И даже работа всю жизнь одна… То есть работ несколько, но специальность…

ЛИПА. Вы мне тут свою жизнь рассказывать будете?

ВИКТОР. Понимаете, она посмотрела на меня… Очень конкретно. Бывает, знаете, собаки… да и люди тоже… они смотрят как бы вообще, как бы на всех сразу… А она посмотрела прямо на меня, лично на меня… Такой больной, усталый такой взгляд. Безнадежный почти. Именно почти, потому что надежда осталась. На меня. И у меня тоже будто что-то заболело.

ЛИПА. Заболело — милости просим, а собаку зачем тащить?

ВИКТОР. Нет, заболело не настолько… У нее в глазах просто читалось: помоги! И я… Я не знал, как помочь, чем помочь. Увидел вашу вывеску — «Медпункт». И решил… Вы же можете, я не знаю… Пульс измерить, давление, сердце послушать?

ЛИПА. У кого?

ВИКТОР. У собаки.

ЛИПА.  Вы охренели, что ль, вообще, вы издеваетесь?

ВИКТОР. Зачем так грубо?

ЛИПА. Я — грубо? А как я еще могу, вы сами сообразите, как это выглядит — в человеческий медпункт тащат собаку, и — давление ей измерьте! Вы сами слышите, что вы говорите?

ВИКТОР. Ей плохо. Я это вижу. Неужели так трудно…

ЛИПА. Забрал собаку немедленно и вышел отсюда! Мне полицию вызвать?

ВИКТОР. У вас тут никого нет, вы все равно ничем не занимаетесь, неужели так трудно…

ЛИПА. Поднять свой зад?

ВИКТОР. Я не так хотел сказать.

ЛИПА. Да неужели? А все именно так и говорят! А если не говорят, то думают! Что мне тут не хрен делать с утра до вечера! А сколько я людей спасла, это всем пофиг! Я тут роды принимала, бабушку одну из клинической смерти вывела, тут каждый день — как на пожаре! Пожарным, наверно, тоже говорят: лежите, ничего не делаете! А как пожар — кто в огонь лезет? Кто собой рискует?

ВИКТОР. Знаете, что поражает? Не в вас, а вообще. Мы часами готовы объяснять, почему нельзя сделать то, на что уйдет одна минута.

ЛИПА. Я не обязана собак лечить, вы понимаете или нет?

ВИКТОР (постепенно повышая голос). Вот вы идете по улице. Машина мчится на ребенка. Вы можете его спасти. Но вы смотрите и думаете: я не обязана это делать. Ребенок погибает, но вы ни при чем, вы же не обязаны! И это совершенно справедливо, и вы идете домой со спокойной совестью!

ЛИПА. Вы чего орете тут на меня? Приволок собаку и оскорбляет на рабочем месте! (Набирает номер городского телефона). Отделение? Сережа, привет. (Слушает). Когда? Нет, я… Во-первых, смена до утра. А завтра к маме обещала… Вторник? Еще не знаю. Тебе прямо сейчас надо? Хорошо, обсудим. Я чего звоню, тут у меня один дебоширит, зайди, пожалуйста, разберись. С собакой, представляешь? Не знаю. Давай, жду. (Виктору). Лучше вам уйти прямо сейчас. Но только с собакой.

ВИКТОР. Нет. Подожду полицию. Вашего Сережу. Удобно, да? — и полицейский, и знакомый. Даже больше, чем знакомый, судя по разговору. У вас отношения?

                Липа, не ответив, встает, расставляет пузырьки и перебирает упаковки с лекарствами в стеклянном шкафу. Подходит к столу, берет трубку телефона, набирает номер.

ЛИПА. Ольга Сергеевна, здравствуйте… Да, я. Вы извините, что напоминаю, я двадцатого давала заявку, у нас только анальгетики и сосудистые, и тех мало. Из антисептиков йод и гидрохлорид, и все. А еще бы ноотропные какие-нибудь, седативные… Люди приходят — голова болит, а я же вижу, что там не просто сосуды, а с психикой что-то не то, я бы дала… Ольга Сергеевна, если человека на перроне перемкнет, откуда у него рецепт? Понимаю… Понимаю. Понимаю, да. Но вы посмотрите, что можно сделать. Спасибо.

ВИКТОР. Вижу, вижу, вижу, у вас все в порядке. Есть некий Сережа, с которым отношения, есть работа, к которой вы очень ответственно относитесь. Доказали.

ЛИПА. Ничего я никому не доказываю!

                Пауза. Липа берет листок, что-то пишет.

ВИКТОР. Такая приятная, милая женщина…

ЛИПА. Вот только вот не надо, я на это не покупаюсь!

ВИКТОР. Она ждет от вас помощи, неужели не видите?

ЛИПА. Ждет — дождется. Сейчас придут и заберут. И ее, и вас. Взяли бы ее сами и ушли. На поезд не опаздываете? На московский?

ВИКТОР. Да, через двадцать минут…

                Липа идет к шкафу, кладет листок. Обходит собаку.

ЛИПА. Я их боюсь, между прочим. С детства. Меня укусила один раз, уколы делали от бешенства.

ВИКТОР. Своя?

ЛИПА. Дворовая. У меня собак не было никогда. И кошек. Не люблю.

ВИКТОР. Уверен, что у вас даже рыбок нет. И тараканы не водятся. И мухи дохнут.

ЛИПА. Оскорбляйте, оскорбляйте, а я запомню! И все сейчас изложу. В письменном виде. От меня, между прочим, ваша судьба зависит. Одна моя вот знакомая разозлилась на мужа и обвинила его в изнасиловании. И ей поверили. А как не поверить? — следы сексуального контакта налицо — ну, муж и жена все-таки, синяк тоже был, она на работе бедром ушиблась. И дали мужу десять лет строгого режима! Мужу! А вы мне никто, понимаете?

ВИКТОР. Хотите обвинить меня в изнасиловании?

ЛИПА. Я просто — для примера, чтобы вы прекратили тут оскорблять меня. Опасно женщину оскорблять, чтоб вы знали. Последствия могут быть.

ВИКТОР. Еще бы! Что ж, так и скажите — что я пытался вас… И пусть он совершит подвиг. Это будет весело.

                Вбегает Сережа.

СЕРЕЖА. Кто? Где? Он? Ты мою женщину? Убью!

                Выхватывает дубинку, начинает охаживать Виктора. Тот отступает, падает, Сережа бьет его ногами.

СЕРЕЖА. Получи, сволочь! За мою женщину! Маньяк, тварь, падла, убью! (Липе). Что он с тобой сделал?

ЛИПА. Сережа, успокойся, ничего, только смотрел! И привел собаку!

СЕРЕЖА. Смотрел? Ты смотрел на мою женщину? (Склоняется, трясет Виктора). Тебя спрашивают! Смотрел? Смотрел? Собаку к ней привел? Тебе тут что, псарня? Ты бы еще свинью приволок! Ich werde dich, russische Schwein, töten!

ЛИПА. Сергей, beruhigen! Es ist es nicht wert!

СЕРЕЖА. Steh auf! Ich verurteile dich zu Tode!

                Виктор встает, гордо распрямляет плечи. Сережа выхватывает автомат и расстреливает его. А потом и собаку. Слышится ее взвизг. Сережа подходит к Липе, целует ее, лапает, она с кокетливым смехом отстраняется: дескать, потом. Сережа берет собаку за ногу и выносит. Виктор смеется, лежа на полу.

Встает, отряхивается.

ЛИПА. Сочинил глупость — и радуется. Сроду думают про полицию, что она грубая. А Сережа в академии заочно учится, историей увлекается, и вообще из интеллигентной семьи!

                Появляется Второй Сережа. Или тот же, но весьма облагороженный.

ВТОРОЙ СЕРЕЖА. Здравствуйте, что случилось? Бон суар, мон ами! (Целует руку Липы и вручает ей цветок. Виктору). Бонжур, са ва? Я-тиль дан ля шамбр эн климатизер? Комбьен ву дуаж? Пардоне муа, привычка, моя мама преподает французский и до пятнадцати лет говорила со мной только по-французски. Не будете ли так любезны предъявить документы и объясниться, почему вы привели в медпункт, предназначенный для людей, домашнее животное?

ВИКТОР (презрительно). Пошел вон! Ты полицейский, а я с детства ненавижу полицию!

ВТОРОЙ СЕРЕЖА. Прошу прощения, не в упрек вам, а ради справедливости должен заметить, что в вашем детстве не было полиции. Была милиция. Чтобы не применять превентивные меры, предлагаю вам подумать, а я пока выведу собаку. (Собаке). S'il vous plaît venir ici. Merci. (Целует руку Липе). До встречи, мон ами!

                Уходит с воображаемой собакой. Виктор смеется.

ЛИПА. Что, так трудно представить нормального человека? Отвыкли?

ВИКТОР. Даже интересно посмотреть на этого Сережу.

ЛИПА. Не советую. Он культурный, конечно, парень, но, если рассердится… Знаете, лучше я вызову собачников, и все. Которые собак стреляют бездомных.

ВИКТОР. Вызывайте. В самом деле, пусть пристрелят, сколько можно мучиться?

ЛИПА. Кто мучается? Она спокойно лежит, в отличие от вас! С чего вы взяли, что она больная?

ВИКТОР. А вы посмотрите ей в глаза. Там такая тоска, такая боль…

ЛИПА. Глаза какие-то еще. Я в собачьих глазах не разбираюсь. Да и у людей тоже, знаете, бывает… На той неделе мужчина в пять утра разбудил… Я открываю: стоит, бледный, за сердце держится… И глаза такие жалобные… Ну, смерила давление, повышенное немного, пульс учащенный, хотела корвалола ему накапать, а он цапнул пузырек и весь в себя его вытряс! За минуту пузырек выпил!

ВИКТОР. Может, ему было так плохо…

ЛИПА. С похмелья ему было плохо! Корвалол на спирту, все алкоголики это знают. А тоже глаза были больные, честные…

ВИКТОР. ...

knigogid.ru

Пороемся там, где собака порылась… или любопытству только повод дай!

Всё началось с фразы сказанной ученицей – а! вот где собака порылась.

Зарыта – машинально поправила я.

Увидав непонимание на лице, пришлось пояснять, что фразу эту, оговорившись, употребил как то Горбачёв. Потом все над ним смеялись, повторяя её по Горбачёвски. Кончилось тем, что многие правильной  версии и вовсе не слышали. Правильно же – так вот где собака зарыта!

И тут же нарвалась на встречный вопрос - а где зарыта собака и что это была за собака?

Воооот…

А я то не в курсе.

Пришлось сознаваться и обещать, что на следующем уроке обязательно и непременно, и сразу же…

Полезла в инет. А там как водиться то одно, то другое, интересно же! Накопалось и много, и очень разного.

Делюсь кое чем с Вами, а то вдруг и у Вас спросят.

Итак, в результате раскопок выяснилось, что единого мнения на счёт этого выражения у филологов нет. Тем более, что оснований изобрести такую фразу полно у любого народа земли, имеющего собак. Могли наши предки позаимствовать её у арабов или немцев? Могли. А могли и сами придумать.

Дело то житейское. У какого народа собак не водилось? И кто не знает, как они любят закапывать свою или раскапывать чужую тухлятину. Так, что выражения – Так, вот где собака порылась! или где собака зарыта! понятны в любой стране.

Они ведь не вечны и тоже умирают. Хорошо как сами уйдут и забьются куда. А если нет? А если Вы житель плотно населённого места и там уже частная собственность на землю? А если собака крупная, она ведь ещё и пахнет после смерти, если её неглубоко зарыть, или просто в чужие кусты выкинуть. А лень то не вчера родилась. Так, что расследования по поводу, «а чем это так смердит у нас и кому мы этим счастьем обязаны?», вполне рядовое явление в жизни любого сельского общества любой страны. Так, что могли сами придумать. А могли и приспособить ладно легшее чужое выражение.

К примеру, на торгу, в местах где встречались русские и мусульманские купцы - услыхав от мусульманина купца, изъясняющегося на смеси русского с арабским выражение – «Сабек зариат» (Зариат – причина, сабек– то, что было впереди, раньше, предшествовало) в смысле – так вот какая причина этому явлению! русские вполне могли понять её по своему, что было тем проще, что арабское сабек от того же древнего корня, что наша собака. Иранское слово-предок выглядело как «sabka» («sabāka») и было родственно персидскому «sabah», скифскому «spaka», авестийскому «spā», мидийскому, о котором писал Геродот - «ςπακα» и древнеиндийскому «cvā». В самом общем смысле «sabāka» обозначает «быстрый». Интересно, что современный персидский язык прекрасно подтверждает эту версию – в нем все без исключения слова с корнем «sabah» связаны с понятием «быстрый». От иранской «sabāka» и произошли многие славянские «собаки»: русская и украинская «собака», белорусская «сабака», польская и кашубская «sobaka»

Так, что смысл выражения Сабек зариат – точно укладывается в смысл русской фразы – «Так вот где собака зарыта!» употребляемого в смысле - так вот в чём причина происходящего.

Но если выражение не родное – то могли его позаимствовать и в других местах.

У немцев есть точно такая же по смыслу и содержанию фраза - Da ist der Hund begraben, в буквальном переводе и означающего «вот где (или – в чем) собака зарыта», «вот именно тут и зарыта собака».

Французы имеют практически такое же выражение, но звучит оно на русском как – Вот там и зарыт заяц! C’est là que gît le lièvre. Испанцы похожее - Там, где меньше всего думаешь, выскакивает заяц. Англичане – Вот где сердце вопроса(дела).

Однако… это всё объясняет, откуда такое выражение появилось на русском.

А вот откуда сходные выражения появились у тех народов, у которых русские могли предположительно их подцепить? Что за собака имелась в виду? Что бы выяснить, что об этом пишут французы, иранцы и немцы надо владеть иностранными языками, а - увы. Так, что интрига остаётся.

На русском имеется одна интересная версия. Причиной появления в поствозрожденческой Европе, воспитанной на древнегреческих и древне римских историях, фразы – Так вот где собака зарыта! послужило событие, случившееся в одну весьма и весьма далёкую войну, которой мы, однако, обязаны всем сегодняшним устройством мира и его (и в том числе нашей) историей.

Древняя Греция, создавшая первой в мире более-менее выборную и при том высоко развитую технически (по тем временам) систему государственного управления, повлияла на древний Рим, Византию, опосредованно на Италию в эпоху Возрождения и тем самым на всю историю развития современного человечества. Но никому не ведомо, как пошли бы судьбы мира и каким бы был современный мир, если бы греки проиграли ту войну.

А вызов был страшный. Персидский царь Ксеркс обладал самой сильной и опытной армией, во много раз превышавшей возможности не только Афин, но всех вместе греческих полисов. Часть которых, к тому же, перешла на сторону Персов, и вошла в их войско. К счастью, у Афинян тех лет случился свой Путин – Фемистокл.

Персидский царь КсерксФемистокл

Фемистокл - выдающийся государственный деятель, в юности большой хулиган и пария в обществе, поскольку мама не была Афинянкой. То есть, афинским гражданином он был только по отцу. Тогда это ещё не означало непризнания гражданином, но вызывало обвинения в незаконнорожденности. Кстати, испугавшись возможности повторения прихода к власти подобного ему, элитные отцы города Афины,  приняли закон о признании афинянами только тех, чьи родители оба граждане Афин. Это им, впрочем, мало помогло. На смену Фемистоклу, пришёл мысли

cont.ws


Смотрите также